Забытое чувство

      Кэтрин тихо прикрыла за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, выдохнула. Она совсем не ожидала услышать от Элиз отказ. Та влюбилась в камеристку и честно призналась в этом, решив все закончить между ними. Кэтрин уважала ее решение. Она понимала, что рано или поздно это случится, вот только не представляла, что ей будет настолько тяжело принять. Благо, она научилась скрывать эмоции и после спокойного разговора просто ушла.              Элиз не была единственной, Кэтрин этого и не скрывала, но эта юная девчонка с обворожительной улыбкой и ясными голубыми глазами смогла стать для нее особенной. Что-то в Элиз притягивало, заставляло постоянно вспоминать о ней. Возможно, тот огонь в глазах, надежда и решимость, которые Кэтрин утратила очень давно. Конечно, она смогла устроить жизнь так, чтобы было удобно — муж не задавал лишних вопросов, не тащил в постель чаще необходимого, обеспечивал во всем. Кэтрин жила намного лучше, чем большая часть женщин Англии даже без столь экзотических пристрастий, как у нее.              А вы счастливы, Кэтрин?              Вопрос Элиз плотно засел в голове, не давал покоя. Ответ последовал почти незамедлительно: «Да», но вряд ли Элиз поверила. Ведь не верила и сама Кэтрин. Да, она создала условия для комфортной жизни и даже наслаждалась ею время от времени, но брак с мужчиной, тайные любовницы, необходимость постоянно прятаться и играть роль — все это стало для нее тюрьмой. Клеткой, из которой не выбраться.              Кэтрин понимала, насколько наивна Элиз в уверенности, что любовь преодолеет все трудности, в решимости быть с Кейти, но в то же время немного завидовала ей. Ее страсти, тому, как горели глаза, как восторженно дрожал голос, когда Элиз говорила о Кейти — к Кэтрин она никогда не испытывала таких сильных чувств. Кэтрин казалось, что и никто не испытывал. Да и сама она позабыла, каково это — влюбиться по-настоящему. Или заставила себя забыть.              Хотя к Элиз Кэтрин, несмотря ни на что, успела привязаться. Может, не полюбить так отчаянно и страстно, но скучала по ней она намного больше, чем по кому бы то ни было. Кэтрин вообще старалась ни с кем не сближаться, чтобы не чувствовать боли и тоски от разлуки, запирала сердце на замок, но с Элиз она не заметила, как выстроенная стена дала трещину. Как Элиз постепенно заняла все ее мысли.              Кэтрин почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она уже и забыла, когда плакала в последний раз. Еще и из-за какой-то девчонки. Кэтрин не могла позволить себе поддаться чувствам. Не хотела позволять. Ведь тогда придется признать, что Элиз для нее — не просто очередная любовница. А Кэтрин всеми силами старалась не доводить до такого. Не влюбляться.              Стерев влажные дорожки с щек, она сделала глубокий вдох и направилась в другое крыло поместья, где им с мужем выделили комнату. Дома они предпочитали ночевать в разных, но в гостях приходилось терпеть. И сейчас Кэтрин как никогда хотелось вернуться в свое поместье, где не нужно разыгрывать роль крепкой и счастливой семейной пары. Где она могла побыть одна, смириться с тем, что ей никогда не стать той, на кого Элиз бы смотрела с такой же нежностью и любовью, как на Кейти. Вряд ли кто-то вообще на нее так посмотрит.              Вернувшись в комнату, Кэтрин постаралась бесшумно войти и закрыть дверь. К счастью, муж не просыпался, пока ее не было. Немного помешкав, она не стала ложиться, а вместо этого осторожно поставила свечу на туалетный столик и взяла небольшую шкатулку, которую брала с собой в любое путешествие. Присев на стул, Кэтрин открыла ее и пробежалась пальцами по сложенным листам, коснулась небольшого медальона на цепочке, маленького колечка с изумрудом — тех немногих вещей, что напоминали ей о девушках, по которым она действительно скучала. Больше всего в шкатулке было писем от Элиз. Обычно Кэтрин не переписывалась с любовницами, лишь изредка сообщая о намерении посетить, но Элиз писала часто. И теперь поняла, почему та стала отвечать редко и неохотно.              Поставив шкатулку, Кэтрин достала первый попавшийся лист и, аккуратно развернув его, поднесла ближе к пламени свечи. Губы тронула невольная улыбка — Элиз написала это письмо сразу после знакомства и нескольких волшебных ночей, проведенных вместе. Тогда Кейти была совсем юной, а их чувства с Элиз еще не расцвели и не набрали силу. И всю нежность, страсть, трепет Элиз вылила в строки текста для одной лишь Кэтрин. Ей захотелось вернуться в то время, но она понимала, что это невозможно, что должна отпустить Элиз, забыть о чувствах к ней. Вдруг на лист упала капелька — Кэтрин опять не заметила, как покатились слезы.              — Кэтрин, все в порядке? — От неожиданно раздавшегося голоса мужа она вздрогнула и быстро вытерла щеки.              — Да, конечно. — Выдавив из себя улыбку, Кэтрин повернулась к нему. — Только у меня к тебе будет просьба, Терренс. Давай уедем в Париж завтра же.              — Но мы ведь только приехали. — Приподнявшись на локтях, тот озадаченно прищурился. — Я думал, ты хотела задержаться в Волден-Холл подольше.              — Теперь я хочу уехать. Пожалуйста.              — Конечно. — Терренс кивнул, как обычно, не задавая лишних вопросов. Скорее всего он и так обо всем догадался. — Завтра утром слуги соберут вещи — думаю, к обеду сможем выехать.              — Спасибо, — прошептала Кэтрин.              — Ложись спать. Завтра предстоит долгая дорога, — только и сказал Терренс, откинувшись обратно на подушки.              Кэтрин вздохнула и, сложив лист, бережно положила его обратно в шкатулку. Да, она хотела поскорее уехать, чтобы не видеть Элиз, надеялась, что так станет легче, но совсем вычеркнуть ее из памяти не была готова. Может, когда-нибудь Кэтрин и сможет кинуть письма от нее в камин, сжечь их вместе с воспоминаниями, но точно не сегодня. И все же, несмотря ни на что, она желала, чтобы у Элиз и Кейти все было хорошо, чтобы они нашли выход, справились со всеми трудностями, которые им обязательно выпадут. Кэтрин хотела, чтобы Элиз была счастлива…