Стая

      Бакуго должен был быть умнее. Хорошо. Да. Он немного облажался.       Не то чтобы пропажа вещей была чем-то новым в общежитии. Это общага. Тут всё время пропадают вещи. Вы могли потерять в прачечной свою майку, а через неделю обнаружить её половой тряпкой. Могли потерять трусы, а потом обнаружить их на своём однокласснике, а потом выяснить, что это на самом деле его трусы, просто такие же, а ваши завалились за стиральную машинку.       Пропавшая майка с черепом не была его любимой. Чёрт, она могла просто упасть за кровать, и он бы не заметил.       Но он должен был обратить внимание, как Круглое лицо за полчаса до выхода шарилась по прачечной, ища действительно что-то важное. Или как Половинчатый был в одном пиджаке даже без рубашки.       На самом деле, первое, что он правда заметил, — отсутствие Деку. Слишком тихо. Никто не воровал его завтрак и не бормотал сто слов в секунду себе под нос. Затем он уже заметил голый торс Тодороки, который никогда не хотел видеть.       — Чёрт, — пробормотал он, и все в общей гостиной обернулись на него, потому что от Бакуго несло беспокойством. Мол, как реальным беспокойством. Не раздражением или гневом.       — Эй, что?... — Киришима не успел закончить, как Кацуки унёсся наверх в свою комнату.       Он открыл шкаф и на секунду даже успокоился, потому что вся чистая одежда была на месте. Но это чистая одежда. Постиранная. Теперь, если оглянуться, его комната слишком чистая: никаких штанов и футболок на стуле, нет грязного постельного белья, которое он должен был стирать сегодня, нет даже носков в кроссовках для бега. Ну чёрт возьми.       Только одна омега в этой вселенной могла осмелиться взять столько вещей Бакуго для своего гнезда. Но не без грёбанного разрешения.       Изо рта Кацуки вырвался рык, длинный и показывающий всё его раздражение, предупреждающий, что к нему лучше не подходить. Но у него был какой-то разум, поэтому он не вломился в комнату Деку, у которого, возможно, была грёбанная течка, о которой он даже никому не сказал!       — Деку, чёрт возьми, ты не можешь брать вещи без спроса, — он прорычал в дверь, но из комнаты раздалось лишь неразборчивое скуление.       Однако, если прислушаться, это не то скуление. И из комнаты нет никакого запаха, кроме обычного хвойного леса, может, немного сильнее, но это точно не запах течки. Бакуго на автомате приостановил дыхание и вслушался, но услышал лишь шуршание и звуки недовольства.       Если Деку не в течке, он блин мог ответить, как нормальный человек.       Бакуго мстительно пнул дверь и с наслаждением потёр запястьем косяк, помечая территорию как свою и оставляя запах на пару дней. Вещи без спроса в своём уме могли брать только связанные пары, так что, если Деку и правда строил гнездо почти из половины шкафа Кацуки, это был лишь мелкий мстительный жест, ни на что не претендующий.       Где-то очень глубоко внутри Бакуго знал, что должен вырасти из этого мелкого дерьма, но хэй, это было очень глубоко внутри. Слишком.       Поэтому, когда он уже разворачивался, он правда не ожидал, что дверь перед его носом откроется. Мидория втянул аромат всей грудью и тут же начал довольно мурчать, схватив Бакуго за пиджак и затянув внутрь комнаты, сразу закрыв дверь.       — Деку... — Кацуки зарычал, но остановился, увидев гнездо.       Чёрт.       Ну чёрт возьми.       За что ему это дерьмо.       Это гнездо было чертовски огромным. Здесь могло поместиться человек шесть, если не семь, и в середине было целых четыре матраса. Это была куча переплетённых между собой одеял, пледов и постельного белья, а также множество подушек, но составленное всё вместе выглядело правда жёстким. Тут и там разбросаны футболки, майки, но Бакуго смог заметить что-то чертовски розовое и кружевное, и даже, кажется, мягкие игрушки.       Это гнездо для целой стаи.       Деку смотрел на него глазами с чертовски расширенными зрачками, скуля и придвигаясь ближе, и Бакуго тут же выпустил успокаивающие феромоны в ответ, потирая своим запястьем щёку Изуку, как делал в детстве. Мидория улыбнулся и потянул Кацуки в гнездо.       Блять, он должен был знать лучше.       Возможно, если бы он не был такой мстительной сукой и не пометил дверь, Деку дал ему хотя бы сходить в школу сегодня, а не кинул с помощью своей причуды прямо в центр гнезда.       — Альфе нравится? — Мидория проговорил медленно с лёгким порыкиванием, тут же оказавшись рядом. Бакуго улыбнулся, погладив Деку по голове.       — Чертовски круто.       Изуку улыбнулся ещё шире, а затем потёр своим запястьем сначала одну щёку Кацуки, затем вторую. Бакуго молча дал себя пометить, отмечая, что гнездо и правда было хорошим. Это удивительно, но Деку в своих инстинктах омеги был и правда лучшим: никогда не клал в основу вещи, которые могли колоть спину или задницу, и использовал мягкие игрушки или подушки, чтобы укрепить края. Будто действительно использовал свой мозг. Возможно, его мозг настолько большой, что он автоматически использовал его, даже когда отключал.       Но это слишком похоже на комплимент, поэтому Бакуго не скажет этого вслух.       Однако, возможно, это отразилось на его запахе, поэтому Деку снова довольно заворковал, оглядываясь.       — Стая, — проворчал он себе под нос.       — Не хватает стаи? — Бакуго переспросил, наклоняясь на раму кровати. Деку расстроено кивнул. — Так иди и приведи их сюда.       Мидория засиял, будто эта идея никогда не приходила к нему в голову, обнял Бакуго до хруста рёбер, потёр щёку своим запястьем ещё раз и выбежал из комнаты.       Кацуки вздохнул.       Это будет очень сложная неделя.       Это могло бы быть даже терпимым, если бы его не окружало столько мерча Всемогущего. Тут вроде как передоз жёлтого и синего. Да даже простыни под его задницей были с лицом Всемогущего. Он буквально сидел на лице героя номер один. Как Деку мог спать в таких вещах?       Он вздохнул ещё раз и достал телефон, тут же набирая номер Айзавы, надеясь, что тот не спит. Если в этом гнезде будет слишком много народа, будет лучше выложить телефон на стол.       — Проблемный ребёнок? — из трубки послышался хрип. Отлично.       — Хой, Айзава-сенсей, — наверняка от вежливого обращения у учителя весь сон как рукой сняло; Бакуго усмехнулся, — Деку впал в гнездовое безумие, видимо, ночью. Так что его и меня не будет неделю. Возможно, ещё Круглое лицо и Половинчатый, по поводу президента не уверен.       — Вы действительно проблемные дети, да? Что ты вообще забыл в его гнезде? У тебя же собственная стая.       — Друзья детства и все дела. Вы действительно хотите разбираться в инстинктах Деку?       — Нет, мне всё равно. Удачной недели.       И тишина.       Первый день только начался, а Бакуго уже устал. Если здесь будет Половинчатый, Кацуки не понимает, какую роль должен выполнять здесь, просто потому что он из другой стаи и ему надо заботиться о своих тупых бетах. А если Тодороки не будет, то это странно, потому что он определённо под опекой Деку, пусть и не глава...       — Но, Деку, эта комната воняет Бакуго-куном... — голос Круглого лица раздался из-за двери по коридору, и Бакуго мстительно улыбнулся. Она не посмеет войти сюда, потому что это его территория, пока Деку не придётся скулить ей на ухо или протолкнуть силой внутрь. И он не будет облегчать это.       Тогда через пару мгновений дверь открылась, и Очако буквально упала в гнездо. Бакуго вовремя убрал ноги и подставил ладони, чтобы она не грохнулась лицом, потому что даже если это подушки и одеяла, это всё ещё больно, а потом прирыкнул на Изуку, чтобы тот больше так не делал.       Деку заскулил, извиняясь, и ввёл за руку Половинчатого, который особо не сопротивлялся.       По прикидкам самого Кацуки гнездо было больше, чем на четыре человека. Он точно не мог сказать, где чьи вещи в гнезде, и всё оно просто создало запах стаи, который обычно носил на себе Изуку. Но если разбивать на составляющие... Здесь было жжённое дерево и мята, немного озона и сахара, а ещё яблоко и металл, если очень сильно принюхиваться.       Очако смотрела на него, как на бешенного пса.       — Где президент? — вместо каких-то пояснений реально спросил он, и Очако попыталась устроиться удобнее, не касаясь Бакуго, но это было нереально. Он заворчал и перекинул её ноги через свои, сильнее зарываясь носками в основание гнезда.       — Иида-кун у родителей, — пробормотала она, оглядывая комнату.       Ну чёрт, это будет очень беспокойная неделя. Если кого-то из стаи не хватало в гнезде, то это вызывало тревожность у ответственной омеги, даже если омега знала, что с отсутствующим всё в порядке.       — Бакуго-кун, что происходит? — Очако прошептала с паникой, и Изуку тут же подскочил к ней, потираясь своим носом о её щёку, пытаясь успокоить.       Тодороки просто устроился напротив Бакуго, сжавшись в комок и ни к кому не прикасаясь. Кацуки недовольно заворчал, и инстинкты взяли верх, долбя в голову, чтобы в общем гнезде не было несчастных, даже если это не твоя стая, но щенок несчастный, щенки не должны быть несчастны в гнезде.       Бакуго дёрнул за футболку Мидорию и указал на Тодороки без слов. Деку тут же заволновался, на момент потёрся своей щекой о щёку Бакуго в благодарность (хорошая Альфа, внимательная) и уполз к Тодороки, насильно укладывая его туловище через ноги Кацуки к себе на колени, выпуская почти родительский аромат.       Первое, из-за чего заволновался на секунду Кацуки: он уже терялся в инстинктах, и это не хорошо на первый день. Затем на него нахлынула волна веселья, что наверняка отразилось в его запахе, но какая разница. Тодороки Шото, великий и ужасный Альфа с ледяной душой и вечным покерфейсом, оказался в стайной динамике щенком.       Щенком, который нуждался в любви и заботе.       Бакуго тут же достал телефон с рамы кровати и сфотографировал на память. На картинке на него смотрели злые алые глаза, но хэй, давайте сравним с фото через час.       — Вы успели поесть?       — Да? — с вопросительной интонацией ответила Круглое лицо, и Бакуго кивнул. Хорошо. Ему придётся выбираться отсюда через часа полтора, заодно не забыть захватить зарядку для телефона из своей комнаты и из комнат других. А пока он мог просто расслабиться и представить, что он просто дома...       А, стоп.       Очако смотрела на него своими большими глазами, казалось, на грани паники и того, чтобы выделять феромоны тревоги, призывая всю свою стаю себе на помощь. Невольно Бакуго задался вопросом, не принимает ли Круглое лицо какие-то сильные подавители, потому что окружённая таким сильным запахом она уже должна чувствовать себя в безопасности.       — У Деку гнездовое безумие. Знаешь, всё это дерьмо о стайной динамике и прочее. Последний раз, когда он впадал в него, нам было лет восемь, но теперь, видимо, чувствует себя достаточно в безопасности и со стаей, чтобы отпустить инстинкты и прижиться. Разве у тебя не было ни разу? — он посмотрел на неё с интересом, и она наморщила лоб, словно правда думая и обрабатывая информацию.       — Так это не ранняя течка?       — Чёрт, нет конечно. Ты думаешь, он бы притащил сюда всю свою стаю, если бы у него была течка? — Кацуки фыркнул, потому что это и правда смешно.       — Откуда я знаю, — она простонала, и Бакуго на автомате потёр своим запястьем её скулу, чтобы успокоить. Девушка тут же замерла, казалось, испугавшись ещё больше, и Кацуки заворчал в ответ, проходясь по её щеке своим запахом ещё раз. — Что ты делаешь? Ты даже не в нашей стае!       — Я сейчас ответственен за вас, так что просто отпусти инстинкты и прими грёбанную поддержку, — Бакуго наморщился и даже ощутил, как испустил на пару мгновений запах печали, когда Очако стёрла со своей щеки его аромат.       Плохая Альфа. Не может утешить. Не может защитить.       — Очако! — Мидория уставился на неё в неверии и по-настоящему зарычал, расстроенный. Урарака захныкала и примкнула к плечу Кацуки. Тот тут же обнял её, потираясь носом о волосы и чувствуя запах, еле заметный, даже если вдыхать сильно.       — Я не умею, я представилась как омега за полгода до UA, у меня нет... — Она не договорила, и Бакуго сжал её плечо крепче, ощущая напряжённые мускулы.       Чёрт, а девчонка и правда накачалась.       — Дерьмо случается. А инстинкты есть у всех.       Деку довольно замурлыкал, вновь потирая запаховой железой щёки Шото, переходя к шее, другой рукой гладя по волосам.       — Это мой лифчик? — Очако пробормотала с ужасом, и Кацуки тут же выпустил волну утешающих феромонов в её сторону, чтобы перекрыть запах раздражения. Очако расслабилась, и даже напряжение в их сплетённых ногах больше не было.       — Смирись. Он строил это из того, что больше всего пахнет нами. Скажи спасибо, что здесь нет ничьих трусов, — ну, Бакуго надеялся на это, потому что точно не хотел бы сидеть даже в штанах на чьих-то грязных трусах. — И не говори ничего, что может заставить его думать, что тебе не нравится гнездо. Одобрения от такой же омеги важно для его инстинктов.       — Каччан, — Мидория под боком прощебетал, вновь потирая по щеке Тодороки своим запястьем, — я не глухой и пока ещё не так... отупел.       Бакуго фыркнул и тут же потёр своим запястьем шею Деку, чтобы тот не чувствовал за словами обиды, которой не было.       — От Тодороки пахнет так сильно, будто он только родился. Твоим запахом пахнет. Он уже впал в транс.       Мидория оцепенело посмотрел на полуприкрытые глаза Шото, который начал мурчать при каждом выдохе, явно засыпая посреди дня под действием запаха Деку.       — Ну и ладно, — омега фыркнул, и Бакуго рассмеялся.       — Ты хорошо заботишься о раненом щенке, — Кацуки потрепал Изуку по голове, и тот начал мурлыкать, сильнее втирая свой запах на лицо, а затем на руки Тодороки.       — Я не раненый, — пробормотал Шото, еле шевеля языком.       Бакуго не указал, что часть про щенка щенок не отрицал.       Как бы Кацуки ни относился к Половинчатому идиоту, приятно было костями чувствовать, как грудная клетка того грохотала в тихом предсонном мурлыканье. Наверняка его мать просто не могла его взять в гнездо ни разу, оставив сильные запаховые метки, необходимые ребёнку в детстве, так что сейчас какая-то часть не только инстинктов, но и разума Бакуго была довольна.       — Бакуго-кун, — Урарака пробормотала ему в плечо, а затем расцепила объятье, — просто объясни мне, что происходит, — он непонимающе уставился на неё, не понимая, что она ещё хочет услышать, — ну, что будет происходить! Мои родители оба беты, и я никогда не интересовалась этим...       Там было много недоговорённости, но на уровне подсознания Бакуго понял, что у неё даже не было первой течки. Именно поэтому её запах был таким слабым.       — Это просто... — он откинулся на спинку, жалея, что не может рукой дотянуться до Деку, как тот тут же упал вдоль гнезда, подставив ему голову для почёсывания с поддразнивающей улыбкой. Кацуки фыркнул, но опустил руку на зелёные кудри. — Он просто хочет заботиться о нас. Проверять еду, играть, обеспечивать комфортом и помечать как часть его стаи. Считай это своим недельным отпуском.       — Недельным? — переспросила она, не веря. — Так, эм, до UA ты уже был...       — Деку представился как омега очень рано, — Бакуго пожал плечами. — Нам было пять или четыре, какое-то такое дерьмо. Пока у всех появлялись причуды, у него появился второй пол. И у него не могло быть течки, поэтому он впадал в гнездовое безумие. Он затащил меня в своё первое гнездо и не выпускал две недели, что после вызвало уже у меня раннее представление. Чёрт, дерьмовый ботаник весь искусал меня с головы до пят, будто я какая-то игрушка для зубов.       Очако смотрела на него растерянным взглядом, боясь посмотреть на ворчащего Изуку, который оттирал пятно грязи ото рта Тодороки.       — Так он и?..       — Думаешь, сейчас странно? — Бакуго усмехнулся. — Подожди, пока он буквально не будет кусать тебя за задницу, если ты захочешь выйти поссать в туалет.       — Не буду, — Мидория надул щёки, и Урарака с хихиканьем пальцем выдавила из него воздух.       — Будет, — прошептал Бакуго. — Да, кто тут у нас очень притяжательный омега?       Мидория рыкнул и укусил руку клыками прямо там, где находилась запаховая железа. Не сильно, не прокусывая кожу до крови, но тем не менее неприятно и даже больно. Бакуго оставил свою руку там, где она есть, а второй несильно стукнул Деку по голове, наказывая. Тот зарычал ещё пуще, сжимая зубы на запястье.       Бакуго предупреждающе зарычал.       Мидория зарычал ещё громче, будто бросая вызов единственной действующей Альфе в гнезде.       Бакуго разочарованно вздохнул и отвернулся от Изуку, не обращая на него никакого внимания, рассматривая мерч со Всемогущим. Чёрт, разве это не та коллекционная статуэтка, которую он уговаривал купить старую каргу на его десятый день рождения? Она стоила около пятидесяти тысяч йен, как этот дерьмовый ботаник вообще смог уговорить тётушку Инко на такую чепуху потратить столько денег?..       На коленях Изуку захныкал, отпустил запястье и стал ластиться к Кацуки, втираясь всей головой ему в живот. Урарака закрыла улыбку руками, еле сдерживая смех.       — Боже, это только первый день... — Бакуго простонал, и Деку ухмыльнулся ему в живот.       Когда Тодороки заснул, не переставая мурчать, Изуку тут же переключил своё внимание на Урараку, стараясь расслабить её, перетащив на колени Кацуки и расстроенно щебеча, потираясь то носом, то просто покусывая за щёки и уши. Она только хихикала, постоянно обращаясь глазами к Бакуго, который спокойно играл в телефон, краем глаза наблюдая за ними. Каждые десять минут Мидория становился всё беспокойнее, и в конце концов навалился на Бакуго, печально вдыхая его запах.       В воздухе запахло корицей сильнее, и Тодороки в их ногах сначала заворочался, а затем расслабился, перевернувшись на другой бок.       — Он расстроен, что ты не можешь расслабиться, пока в гнезде, — пояснил Бакуго, помечая обеих омег одновременно своим ароматом. — В конце это заставит его чувствовать, что он сделал что-то не так.       — Я не знаю, как! — Урарака практически прохныкала, и Мидория в ответ по-настоящему заскулил, не понимая, что он делает не так, если омега его стаи не может отдохнуть в гнезде, которое он специально построил для стаи.       — Смотри, просто дыши, — он выпустил утешающий запах, попутно листая свои плей-листы, наконец находя любимый из классической музыки, поставив его на самый минимум громкости. — Глубоко вдыхай и выдыхай. Когда почувствуешь зуд в голове, не отталкивай его, а позволь ему захватить тебя.       По крайней мере, он помнил своё представление именно так: зуд в мозге, который, когда пытаешься поймать или успокоить, только отдалялся и нервировал сильнее. С другой стороны, Круглое лицо уже была омегой, и он не понимал, почему ей так сложно отдать власть инстинктам.       Но, в конце концов, она уткнулась носом в живот Изуку, сжимая руку Бакуго, и мурчала, засыпая. Деку посмотрел на него своими большими глазами, полными восхищения, и довольно укусил за щёку, наверняка оставляя небольшой след.       — Чёрт возьми, — проворчал Бакуго, и Деку по-человечески рассмеялся, будто знал, что ему нравится это дерьмо.       Все в гнезде спали, и его омега мурлыкал у него на плече, всё гнездо буквально тряслось от удовлетворения, так что Бакуго, вдохнув хвойный запах, решил, что прикрыть глаза на пару секунд будет хорошей идеей.       Деку разбудил его через четыре часа толчком в плечо, постоянно оглядываясь на Тодороки. Бакуго моментально протёр глаза, наблюдая, как Шото растерянно смотрел по сторонам, то ли выходя из транса, то ли ища что-то нужное.       — Еда, — приказал Деку, и Кацуки понятливо кивнул. Он вытянул сначала одну ногу из-под головы Урараки, затем вторую, и уже привстал, когда сильная рука с треском причуды усадила его назад.       — Но еда?       — Альфа не может уйти, — прорычал Изуку, надавливая на плечо ещё сильнее.       Чёрт.       В детстве у тупого ботаника не было грёбанной причуды усиления, чтобы сломать ему целую ключицу.       — Еда, — тупо повторил Бакуго, слыша, как в собственных ладонях начали образовываться искры. — Выживание стаи. Еда нужна. Слышишь меня, Деку?       Мидория проморгался несколько раз, а затем его щёки покраснели, выдавая вернувшийся рассудок. Он тряхнул головой и понятливо кивнул, но тут же потёр несколько раз щёки Кацуки запястьем, оставляя не просто запах, а целый масляный след.       Бакуго попробовал привстать, и Деку не сделал никаких движений, чтобы его остановить. Кацуки свободно выдохнул и встал полностью, выходя из комнаты и ощущая, как пах нормальный воздух. Чистый.       Удивительно чисто.       Теперь он сомневался, можно ли было вообще открыть в комнате Деку дверь, или все подумают, что они устроили там оргию. Чёрт, их запахи наверняка были слишком неприлично сильные.       Сначала он заглянул в свою комнату, взяв зарядник для телефона и наконец снял школьную форму, переодевшись в домашнюю одежду. Затем сходил в комнату Половинчатого, захватив его телефон и зарядник. Одежду потом можно взять, если он захочет. Потом была комната Круглого лица, которая оказалась открыта. Он не нашёл мобильник, надеясь, что он на самом деле у неё с собой, потому что правда не хотел шариться по ящикам девчонки (девочки страшные, и он случайно видел в ящике Мины то, что больше никогда не хочет видеть ради своего психического здоровья, так что он больше никогда не полезет в вещи девочек даже по их просьбе).       Чем больше он ходил по общежитию, тем больше на него наваливалось напряжение того, что он даже не видел собственную стаю сегодня. Каминари наверняка влез в какое-то дерьмо, и Киришима страдал от того, что они не шли в школу вместе... Стая несчастна.       Он отогнал тупые мысли, спускаясь на кухню, но улавливая знакомый запах на лестнице.       — Бакуго! — Киришима крикнул, тут же догоняя его на кухне. — Чёрт, бро, от тебя воняет...       Киришима не договорил, когда Бакуго резко втянул воздух в лёгкие, а затем стал принюхиваться сначала с одной стороны шеи, затем с другой, рыча. Его бета. Его стая. Не пахла им.       Он протянул руку и тут же пометил бету своим запахом, сначала правую щёку, затем левую, а потом сзади шеи, отмечая краем сознания, как его собственные запаховые железы немного распухли. Киришима сначала стоял пару секунд, не двигаясь, и Бакуго на пробу потянул воздух и удовлетворённо заурчал. Другое дело.       А затем запах даже его метки перекрыл запах невозможной щенячьей радости, забивая нос сладостью, от которой Кацуки даже чихнул. Эйджиро смотрел на альфу так, будто тот вешал луну и звёзды на ночном небе специально для него, а губы расплылись в какой-то невероятной улыбке. Он тут же стал ластиться к нему под руку, и сам протянул запястье, чтобы отметить щёку Бакуго, но остановился в паре сантиметров. Бакуго вздохнул и сам подался вперёд, своей рукой гладя Киришиму по голове и почёсывая кожу ногтями. Грудная клетка того загрохотала, но он тут же закрыл нос рукой, стесняясь.       — Тупые волосы, — проворчал Кацуки, отрывая руку Киришимы от его носа. Урчания больше не было, но он всё ещё слишком сильно улыбался.       — Ты нас так редко метишь, что я просто... — Бакуго хотел убрать руку с головы, но Киришима тут же подался вслед за ней.       Кацуки усмехнулся и вернул руку на место.       — Остальные? — спросил он, продолжая почёсывать ногтями кожу головы. Казалось, было невозможно пахнуть ещё радостнее, но Киришима мог совершать чертовски невозможные вещи: по носу ударила новая волна счастья.       — Я скину смс.       Чёртов Деку со своим гнездовым безумием. Если собственнические инстинкты Бакуго так бесновались уже на первый день, он боялся представить, что будет в середине недели, когда Изуку совсем потеряется в своих собственных инстинктах.       Первой вниз спустилась Мина, и на Бакуго тут же обрушилось раздражение от факта, что единственная омега стаи пахнет даже не его бетами, а воняет кровью и лимфой.       — Кири, что происх... — она не договорила, когда почувствовала запах безопасности от альфы, похожий на утешение, но Бакуго никогда не выпускал на них утешающие феромоны, так что это просто...       Затем он подскочил к ней и потёр запястьем сначала обе щеки, а потом её собственные запястья, обмениваясь запахом в две стороны. Мина стояла пару мгновений в тишине, а потом начала мурчать с покрасневшими щеками, что с её цветом кожи смотрелось действительно забавно.       Она посмотрела на Бакуго и прошептала:       — Ты умираешь?       Он легонько стукнул её по затылку в наказание. Мина только засмеялась, почёсывая затылок, и в общей гостиной стало пахнуть радостной стаей. Бакуго действительно приложил усилие, когда заметил ободранный локоть, чтобы не начать зализывать рану. Что ему точно никогда не забудут, так это вылизывание ран. Нет. У него ещё есть разум.       Каминари спустился вниз вместе с Серо, и от них тоже несло кровью, что сделало Бакуго только более защитным: он зарычал от расстройства на грани скуления, что не мог быть сегодня вместе со стаей, чтобы защитить их, и тут же обнял их обоих за плечи, помечая их щёки своим запахом, а затем почёсывая кожу головы. Оба беты, не успев осознать, что происходит, моментально разомлели и прислонились к нему с обеих сторон.       Мина, видя общие обнимашки, радостно взвизгнула, бросившись на них, и Киришима тут же присоединился, всё ещё воняя этим щенячьим счастьем, и они все рухнули на пол, устроив кучу. Киришима буквально повизгивал, и вся комната провоняла их счастливой стаей, будто они пометили эту территорию.       — Каччан! — Каминари тут же пометил своим запахом Бакуго, не особо понимая, до какого места дотянулся, и Серо сделал то же самое молча. В итоге они все снова пометили друг друга, и Бакуго это сделал по второму кругу, постоянно морщась, когда наталкивался на их царапины и раны.       — Всё ещё воняешь Мидорией-куном, — Мина хихикнула. Бакуго проворчал, пытаясь подняться с пола, но на него надавили сильнее, и он остался на полу, хотя знал, что скоро придётся подняться.       — У Деку грёбанное гнездовое безумие, так что меня не будет неделю, — он устало вздохнул, и Мина, захваченная духом стаи, тут же заворковала над ним, пытаясь поддержать. — Кири, я скину тебе список, купишь кое-какие припасы и дополнительно медикаменты? Деньги возьмёшь в моей комнате.       — Конечно! — тот вновь испустил огромную щенячью волну радости то ли от клички, то ли от важного задания.       — Но у них есть альфа, — Мина пробормотала недовольно.       — Половинчатый у нас щенок в их стае, так что я единственный, кто может о них заботиться и достаточно близок к ботанику, — он потрепал Мину по голове, и она вздохнула. Каминари подлез под руку, и в воздухе пахнуло небольшой ноткой ревности (среди всей стаи Денки был самым тактильным бетой, требующим регулярных касаний), и Бакуго залаял от смеха, тут же гладя его по голове.       Серо отвернулся, сдерживая смех, но Мина не обладала такой тактичностью и засмеялась другу прямо в лицо.       — Наслаждайтесь, пока можете, — проворчал Кацуки, и Киришима улыбнулся ему, будто утешая.       — Мне нравятся твои обострённые инстинкты, — Ханта счастливо вздохнул.       Сейчас, чувствуя их вес на себе и довольный запах, который смешивался в естественный запах стаи, из плеч Бакуго тут же ушло напряжение. Идиоты живы, целы, не голодны и счастливы. Инстинкты говорили ему остаться здесь и заботиться о стае, чтобы поддерживать их, потому что его отделение сделает их несчастными, но также и рвали в сторону гнезда Изуку.       От этого болела голова.       Но, может, ему стоило обмениваться с ними запахами чуть чаще, чем когда кто-то из них был в опасности.       — О, подожди, это значит, что нам надо купить подарки для него, да? Это же его первое гнездование со стаей, — Мина посмотрела на него, спрашивая разрешения. Кацуки мог только пожать плечами.       — Чёрт знает. Это не его первое гнездовое безумие, но, кажется, ему никогда не дарили подарки, так что вы можете сделать это.       — О, я слышал, что эти подарки должны быть типа крутыми, да? Отображать личность, быть полезными и всё такое. Это правда сложно, — Каминари простонал.       — Давайте, вставайте, мне надо кормить других. Будьте счастливы, что вы более самостоятельные, чем другая тупая стая, тч, — Кацуки проворчал, но они послушно отступили, следуя его приказу.       Бакуго набрал побольше еды, которая не особо крошилась, но при этом не была сложна в поедании. Им нельзя сбивать особо режим, так что он взял свои собственные заготовки еды на три дня — которых теперь хватит на день для всех, — и взял ложки вместо палочек, захватывая литровую бутыль воды.       — А меня он и за шеей пометил, — услышал Бакуго самодовольный голос Эйджиро, когда поднимался по лестнице, и усмехнулся.       Когда Кацуки вошёл в комнату, как чертовски хороший альфа, с руками, полными добычи, Деку на него зарычал. Громко.       Будто он плохой. Будто сделал всё неправильно.       Первой реакцией Кацуки было заскулить в ответ, потому что он не понимал, где ошибся, он ведь был чертовски хорош, но потом, когда он ощутил собственнический запах и ревность по всей комнате, раздражающую даже глаза до боли, он зарычал в ответ.       Тодороки устало застонал, как человек, уставший от этого дерьма, и зажал собственный нос. Урарака на самом деле смеялась, будто перед ней было что-то комичное, как сцена тупого ситкома. Мидория зарычал сильнее. Бакуго положил еду близко к гнезду и зарычал громче. Урарака плакала от смеха.       Тогда Деку подскочил, обнюхивая его, и попытался вытащить из футболки. Бакуго не дался, скручивая руки Изуку за спиной и кусая куда-то в бицепс, чтобы тупой омега успокоился. Когда Бакуго увидел перед глазами зелёную вспышку, он тут же разжал зубы, чтобы не лишиться их, и Мидория подсёк его ноги, попутно разрывая футболку.       Ну чёрт. Никто не предупреждал его, что гнездовое безумие может быть опасно для здоровья. Тупой ботаник стал слишком сильным.       Тогда через пару секунд Мидория появился перед ним, тыкая своей собственной футболкой с надписью «Футболка» ему в лицо, продолжая недовольно порыкивать.       — Если хочешь смотреть на мой голый торс, не надо предлагать альтернативу, — Бакуго загоготал, издеваясь, и тогда Изуку на самом деле наклонился к нему, к его шее, уже раскрывая пасть для укуса. На секунду Кацуки показалось, что на этом его жизнь закончится, но он успел дёрнуться вбок, и острые клыки прокусили всего лишь его плечо.       Прокусили.       До крови.       Оставляя грёбанный шрам на недели.       Кацуки просто отпустил свой мозг, не желая разбираться, что было бы, если Деку действительно укусил его запаховую железу на шее, ставя настоящую метку. Он не будет думать над этим. Ради своего спокойствия.       Деку оторвался от него, чертовски довольный своим поступком, а затем начал тереть своими опухшими запястьями сначала щёки, затем шею, даже там, где были интимные запаховые железы, и Кацуки просто молча позволял делать. Затем ключицы, плечи и завершая обмен запахами на запястьях, но останавливаясь, принюхиваясь и скуля.       — Стая... — прохныкал он. — Не опасно. Счастье, — он ударился головой о грудь Бакуго, — не мой запах, — закончил Изуку логическую цепочку, уверенно стирая запах другой омеги.       Наверняка его штаны всё ещё пахли его стаей, потому что беты воняли, как немытые псины, но Бакуго был рад, что Деку не стал сдирать с него штаны. Этого бы он правда не пережил.       Урарака утирала слёзы, и Тодороки, кажется, не знал, куда себя деть, когда остальные вернулись в гнездо. Бакуго раздал всем еду и даже ложки, надеясь, что Деку ещё не так отупел, чтобы забыть, как есть с помощью столовых приборов.       После кормёжки всё немного успокоилось, но теперь сознание Шото валялось где-то на поверхности, признавая чужого альфу, но при этом по запаху слишком знакомого и пахнущего полностью омегой стаи, что вызывало замыкание в его замороженном мозгу. Изуку ворковал над ним, но Бакуго рыкнул на омегу, как только тот снова попытался погрузить в бессознательное состояние щенка с помощью огромного количества родительского запаха.       Так и они с Ураракой потеряют разум, даже если Мидория метил не их. Надо это остановить, пока не поздно. Возможно, какой-то внешний стимул, чтобы сосредоточить внимание?       Бакуго перегнулся через Урараку и дотянулся рукой до ноутбука.       — Посмотрим какой-то мультфильм, — просто сказал он на вопросительный взгляд девушки, выбирая файл из скаченных. Один фильм про Всемогущего, второй, десять серий сериала, мультфильм... Чёрт, как можно быть таким фанатом. Где-то ещё закрались фильмы про Человека-паука и Людей Х, но серьёзно. — Это должно убрать тревожность.       Наконец найдя мультфильмы (Бакуго любил кукольную анимацию, но Деку, видимо, был приверженцем Диснея, с чем Каччану приходилось мириться с малых лет), Кацуки мог только вздыхать.       Он поставил ноут на раму от кровати, а сам перетащил Тодороки спиной к себе, чтобы тот тоже видел экран. Тот недовольно пофыркал, но в целом не сопротивлялся.       — Эм, так кого мультики успокаивают? — спросила Урарака спустя час, глядя на до сих пор постоянно ёрзающего Деку.       — Меня, — просто ответил Бакуго, аккуратно откусывая от рисового шарика. — И щенку нравится.       Тогда Урарака посмотрела на Тодороки, который, удобно устроившись в коленях Кацуки, смотрел Холодное сердце, не отрывая глаз и, кажется, почти не дыша. Именно это состояние беспокоило Мидорию, который постоянно трогал Шото, проверяя, всё ли с ним в порядке. Бакуго периодически прирыкивал на него, чтобы не беспокоил Тодороки, но через каждые пятнадцать минут всё начиналось сначала, потому что щенки обычно не могут так долго держать своё внимание на чём-то.       Очако не знала, плакать ей или смеяться.       Когда мультфильм закончился и начались титры, в комнате будто взорвалась бомба с запахом радости. Бакуго тут же посмотрел на Тодороки, но тот даже не изменился в лице. Мидория наконец немного успокоился, учуяв, что щенок вполне счастлив, и упал на Урараку, отдыхая от этой нервотрёпки.       — Хочешь ещё? — спросил Бакуго Тодороки. Тот с момента погружения в транс родительским запахом так и не вышел оттуда, потерявшись в собственной голове. Это казалось немного опасным для ещё действующей части мозга Бакуго, так что он отметил себе позвонить Айзаве и уточнить позже. Но щенок пах хорошо, счастьем, так что не было никаких поводов для беспокойства... Тьфу, чёрт.       Деку довольно промурчал и потёрся головой о Кацуки, показывая, как признателен за заботу.       Тодороки сделал пару снеговиков, правда, ледяных, с помощью своей причуды, и Урарака похлопала ему со счастливой улыбкой. Скоро их гнездо заполонили ледяные фигурки, и температура неприятно понизилась, а вещи стали намокать.       — Не используй причуду огня, — Бакуго серьёзно сказал ему, но не был уверен, что Шото вообще понимал, — здесь половина вещей взрывоопасна. Никакого огня, ясно?       Деку так же серьёзно посмотрел на щенка, ожидая подтверждения, и в целом это напоминало какой-то фарс, потому что Кацуки был уверен, что они оба не понимали его, но все делали вид, что не так.       Плевать.       В итоге они просто выбросили остатки ледышек со скулёжом и переместили мокрые вещи в бок, где никто не сидел.       Они посмотрели ещё мультфильм, прежде чем Очако понадобился туалет. Она постоянно ёрзала, мешая и Тодороки, и Бакуго, оглядывалась на удобно устроившегося Деку и дверь.       — Просто иди, — проворчал Кацуки, и Урарака выдохнула от какого-то морального облегчения. Мидория приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на уходящую омегу, но больше не сказал ни слова.       За это время Бакуго вспомнил про телефон и написал Киришиме список: бинты, антисептик, специальные батончики, мазь для запаховых желёз. Потёр шрам на плече и написал про ошейник. В конце концов, ему надо быть благоразумным сейчас, и если есть хоть один шанс быть помеченным, лучше его предотвратить.       Телефон тут же зазвонил.       — Мидория пытался пометить тебя? — завопил Киришима в телефон, и Бакуго поморщился, буквально слыша его голос в реальности через стенку.       — Чёрт, если я знаю. Его зубы и правда острые, а не какое-то дерьмо, и у меня шрам на плече, так что я не хочу рисковать, — Деку тут же улыбнулся, услышав похвалу в свой адрес. Тодороки метнул на них недовольный взгляд, ожидая, когда киносеанс возобновится.       — Я знал. Я знал, что там всегда что-то было, — на фоне завозился Каминари, — теперь Серо должен мне тысячу йен.       — Вы, тупые беты, можете просто сделать то, что вам говорит альфа, или нет, — Бакуго зарычал в раздражении, и на том конце провода тут же притихли. — Пусть придёт Мина с пакетом, она безопаснее.       Деку завозился, и Кацуки тут же взял его запястье, осматривая: железы опухли и покраснели, напоминая разрыв мышцы там, где его быть не может. К тому же запах хвои стал слишком агрессивным, не успокаивающим. Бакуго потёр железы большими пальцами, чувствуя, как пульс Изуку участился.       — Каччан лучший, — сказал Мидория с улыбкой, и в груди Бакуго тут же словно что-то взорвалось.       (он будет это отрицать)       (зато его запах не мог)       Урарака вернулась одновременно с Миной, и Деку тут же перестал улыбаться, ощущая чужака в комнате. Ашидо застыла с пакетом в руках, не сообразив передать его Очако, которая уже уселась в гнезде.       Деку подскочил, растормошив Шото полностью — тот стал озираться, не понимая, откуда шло столкновение противоречивых запахов, когда вокруг была только стая, — и Изуку начал обнюхивать Мину. Будто она могла быть угрозой.       — Хватит, — приказал Тодороки, и Деку отскочил от девушки, словно кошка, одновременно на двух ногах, не совсем осознавая, от кого исходил приказ.       — О-о-о, — Бакуго заулыбался, глядя на недовольного Тодороки, что отражалось в запахе, но не на лице. — Кто-то хочет вернуться к мультикам?       — Да.       Чёрт.       Ну, так не интересно.       Деку ещё раз понюхал воздух и в итоге схватил за руку Мину, не глядя, и подвёл к гнезду. Она только моргала своими глазами енота, удерживая свой запах на минимуме. Деку дёрнул её за руку ещё раз.       — О, — она посмотрела на гнездо, затем на злой вид Бакуго, — это очень большое гнездо. Крепкое. Ты хорошо постарался, — Мина улыбнулась ему, и Изуку счастливо улыбнулся в ответ, внезапно помечая её щёку своим запахом.       Что за чёрт.       — Понятно! — воскликнула рядом Урарака, глядя, как Мина метила щёку Деку в ответ.       — Что за чёрт, — вслух повторил Бакуго, и Деку только потрепал его по голове с улыбкой.       Кацуки выдернул пакет из рук Мины, не сдерживая недовольное порыкивание, которое обычно заставляло всех хоть немного успокоиться. Но та только усмехнулась подозрительно хитро и ушла, помахав на прощание рукой.       В пакете было подозрительно много вещей и ошейник, и всё это было собрано за слишком короткий срок, что заставляло Бакуго нервничать. Это выглядело так, будто его стая в какой-то момент готовилась к чему-то подобному, и Мина говорила, что никогда не впадала в гнездовое безумие. Этот ошейник буквально был красным с огненными всплесками. Это… это буквально пакет скорой помощи «помоги своему альфе, если у его партнёра внезапно началась течка». Бакуго принюхался и, да, от пакета воняло латексом.       Грёбанная стая. Он убьёт их и наберёт новую.       Кацуки посмотрел на Деку, который снова стал обеспокоенным, потому что Альфа была разозлена чем-то, и это было из-за другой омеги, которую Омега сам сюда привёл, так что это его вина. Бакуго очень ненавидел, что полностью понимает то, как чёртов ботаник мыслит сейчас.       Он достал ошейник, помял в руках, ощутил запах искусственной кожи и надел себе на шею. Деку посмотрел на него с прищуром, но не стал спорить.       Они снова включили мультфильмы. Деку оставил Шото на попечение достижений анимации последних тридцати лет, а сам переполз к Урараке, которой от такого внимания становилось некомфортно.       Но никаких неприятных нот в воздухе не было, так что Бакуго просто наблюдал краем глаза, как Деку массировал запястье Урараки большими пальцами ровно там, где была запаховая железа. Сначала с одной стороны, затем с другой. Потом положил её голову себе на колени и начал разминать шею, как будто это не было чем-то глубоко неприличным. Но она расслаблялась. Постепенно и медленно, обмякая в руках Омеги, она начинала неглубоко мурчать, давая понять, что да, это хорошо. Постепенно до носа Кацуки стал доноситься стойкий запах озона и сахара, тот, который раньше даже с вещей еле улавливался.       Урарака улыбнулась со слезами на глазах, подняла дрожащую руку и пометила щёку Деку.       Бакуго позволил себе улыбку.       Когда настал вечер, они все отрубились в гнезде, хотя, казалось, большую часть времени и так спали. Кацуки взглянул на эту еле функционирующую стаю с усмешкой, проверяя домашнее задание, которое послал Айзава-сенсей. Именно тогда Деку приблизился к нему, впился руками в талию и прикусил ошейник, сопя в ухо.       Бакуго замер, медленно закрыл ноутбук и закрыл глаза от запаха дома. Деку очень тёплый.       Во второй день Кацуки пришлось скачать ещё больше мультфильмов, и в этот раз он старался выбирать те, где ничьи родители не умирали или не вели себя плохо. После смерти бабушки в Моане их комната тут же завоняла печалью настолько, что Деку начал плакать и моментально втирать запах в щёки и под нос Тодороки, надеясь, что это его успокоит. Успокоило настолько, что он отрубился без сознания, и Деку продолжал полухныкать, полуворковать над ним. Запах был так силён, что даже Урарака на мгновения потерялась в гнезде, уставившись на один из плакатов невидящим взглядом.       Так что никаких грустных историй с родителями. Бакуго не осознавал, насколько много героев с проблемами родительской фигуры, пока не зарылся в поиски.       Это немного тревожит.       В итоге они смотрели Рататуй, Корпорацию монстров и Суперсемейку. На последнем засмотрелся даже Деку, хотя Кацуки думал, что омега не будет проявлять вообще каких-либо признаков осознанности. Справедливости ради, он не сказал ни одного слова, так что его предположения не были беспочвенными.       Ошейник как-то приятно давил на кожу. Вроде как на уровне инстинктов, которые он не мог понять логически. Что-то вроде... знака того, что его хотели, ведь он достаточно хорош, чтобы принять меры безопасности. Он хорош, и поэтому его хотят, и поэтому на нём ошейник. Изнутри материал мягкий, и снаружи достаточно жёсткий, чтобы Деку мог его грызть. При этом зуд в запаховых железах на шее наконец утих (о котором он даже не подозревал, пока ошейник не оказался на нём), когда их сдавили, что тоже радовало.       Бакуго подцепил его пальцем, пытаясь немного натянуть, и Деку тут же резко обернулся на него, несколько раз короткими вдохами принюхиваясь.       Кацуки ухмыльнулся.       Изуку заворчал и отвернулся от него, вновь обращая внимание на обнимание Шото и мультфильм.       Урарака наконец то ли отпустила ситуацию, отключая мозг, то ли отдалась инстинктам: вместе с Деку подкармливала Тодороки, иногда ластилась и пинала Изуку, если он вёл себя слишком агрессивно. В целом Круглое лицо была приятной омегой, но, кажется, она принципиально отказалась использовать слова, чтобы поддержать стаю, хотя могла по-человечески сказать включить музыку, а не разбивать его телефон о пол.       А ещё у них было молоко. И был сахар. Урарака заставила Шото включить свою ледяную часть причуды в области рта, налила в него молоко, посыпала сахаром, а затем вывалила получившееся мороженое в крышку из-под чего-то. Бакуго тут же вырвал эту гадость из рук и выкинул в открытое окно. Урарака взбесилась и активировала причуду на Бакуго, желая, чтобы тот повисел под потолком и не докучал ей. Деку, очевидно, был против, схватил Бакуго за ошейник и ударил всем телом Альфы Урараку.       Тодороки смеялся.       Они замерли, глядя на него. Вокруг его рта были остатки мороженого, которые он утирал рукой, но у него была искренняя, широкая улыбка и чистый, звонкий смех. Это не только пахло счастьем. Это звучало счастьем.       Они все замерли на мгновение, но Изуку первым бросился на Шото, прижимая к себе изо всех сил. Очако была следующей, кто бросился, чуть не потеряв дыхание от столкновения. Бакуго смотрел на них и не понимал, почему чувствовал такую огромную гордость, пронизывающую его от кончиков пальцев до кончиков волос. Тогда Деку взглянул на него, мурча, и махнул рукой.       Не то чтобы Бакуго любил обниматься.       Не то чтобы он захотел кого-то обнять в здравом уме.       Не то чтобы кому-то были нужны его объятья.       Но он пододвинулся, несмело, и тут же оказался в абсолютно правильном месте.       А потом они взлетели.       Урарака смеялась. Тодороки засмеялся, глядя на Урараку и чувствуя, как волосы пачкаются от побелки на потолке. Деку улыбался, глядя прямо в глаза Кацуки. Внезапно очень захотелось, чтобы ошейника не было.       Если бы он только всегда мог защищать эту идиллию.       Затем они все под действием запаха Деку почти потеряли связь с реальностью. Они много смеялись. Сломали ноутбук, когда исход какого-то мультфильма не понравился Тодороки, Урарака заскулила, а Деку со всей силы захлопнул экран, устраняя всё, что не нравилось их щенку. Бакуго зарычал, потому что это был его ноутбук. Деку зарычал в ответ, потому что щенок важнее.       Они подрались вне гнезда явно с использованием причуд, потому что пробили стену, а в воздухе воняло чем-то невероятно сладким и прожжёнными обоями. Но потом им стало так хорошо, что Деку заснул на нём прямо вне гнезда, и Урарака с Тодороки наблюдали за ними с мягким мурлыканьем.       Потом Деку с утра беспокоился и ныл всё время. Бакуго уже не понимал, что происходило и почему, поэтому становился всё злее и злее, пока Деку не обвалялся в гнезде, обвалял других и вытащил всех вне гнезда. Вне.       Кацуки обеспокоенно заурчал, постоянно оглядываясь. Они не выходили из комнаты, но они все одновременно были вне гнезда и это не нормально. Это гнездовое безумие на то и гнездовое, что ты должен оставаться в гнезде.       А затем Деку открыл дверь. Впустил относительно свежий воздух. Задрожал и сделал шаг наружу с рукой щенка в руке. Бакуго впился ладонью себе в волосы. Это не нормально. Неправильно. Он сделал что-то не так? Он должен был полностью их обеспечить, и если Деку лично выходил и выводил всех из гнезда, это значит, что он был недостаточно хорош, чтобы…       Деку фыркнул прямо перед его лицом, схватил его за ошейник и потащил в коридор. Он выставил всех их в линеечку, удовлетворённо кивнул, встал перед ними. И стал наклонять голову. Вперёд-назад. Влево-вправо. Тодороки, видимо, тут же уловил мысль и стал повторять. Урарака рассмеялась (она вообще много смеялась в последние дни), пожала плечами и стала повторять тоже. Бакуго попытался наклонить голову достаточно, чтобы коснуться подбородком груди, но ошейник помешал. Он должен повторять то, что делал Деку, иначе он разозлится. Руки Бакуго потянулись к застёжке, когда Тодороки крикнул:       — Нет!       Бакуго остановился и недовольно зыркнул на Шото, который выглядел слишком обеспокоенным. Вообще-то, щенок прав. Ему незачем снимать ошейник. Он снова посмотрел на Деку, который просто терпеливо стоял и ждал. Но от него пахло разочарованием.       Бакуго ничего не понимал.       Затем Деку поставил руки на талию. Они тоже поставили руки на талию. Наклонился вправо. Они наклонились вправо. Наклонился влево. Они наклонились влево. И так по накатанной. До Бакуго дошло, что они делали грёбанную зарядку, только когда он, сидя на шпагате, потянулся к левому носку.       Грёбанный Деку вывел их из гнезда, чтобы сделать зарядку.       Бакуго застыл на месте. Либо Деку ебался с ними и у него не было гнездового безумия, либо его инстинкты решили, что зарядка очень важна для всей стаи, настолько, что можно даже потерять запах и выйти из гнезда.       Затем их загнали обратно в гнездо, обтёрли потных всеми вещами и заставили лежать, не вставая, целый час.       — Хочу мультфильмы, — сказал Шото с невозмутимым лицом. Кажется, ему перестали уделять достаточно времени, если он мог говорить.       Все тут же с требованием посмотрели на Бакуго. Тот поворчал, но, как самый настоящий Альфа, пошёл. И споткнулся. Обернулся назад и понял, что Деку держит его за лодыжку, а вокруг руки потрескивали молнии.       — М, — Альфа попытался сказать, но только запнулся. Прохрипел, потёр губы и попытался ещё раз: — Мульты.       Деку покачал головой и впился только сильнее в лодыжку.       Пахло беспокойством. И ревностью. Бакуго пнул по руке Деку, но тот не отпустил, только схватил второй рукой вторую ногу. Кацуки зарычал. Изуку зарычал в ответ.       Тодороки, как самый самостоятельный щенок, встал и сам вышел за новым ноутбуком. И Деку только проводил его взглядом. Когда Бакуго попытался дёрнуться, Омега снова зарычала.       Что за херня.       Урарака наблюдала за всем с крайне заинтересованным видом, не смеясь, что ещё больше напугало Бакуго на каком-то внутреннем уровне. Если Урарака не смеялась над его несчастьем, это было что-то серьёзное. Затем его нос затопил запах хвойного леса, и последней связной мыслью Бакуго было: «Я не знаю стоп-слова». А затем всё растворилось в запахе Омеги.       Он помнил, что ходил на кухню и жарил мясо. Запах тогда отпускал, а на его руке остался небольшой ожог от масла. Он помнил руку Деку в волосах и на своём ошейнике. Помнил неровную кожу шрама щенка под пальцами. Помнил, как обнимал Мину одной рукой, а зубами впивался в руку Эйджиро, пытаясь успокоиться клубничным запахом краски для волос. Помнил тепло дыхания Деку в свой затылок, чувство правильности, и что сам омега засыпал, вцепившись зубами в ошейник, потому что его там не должно быть.       Бакуго начал приходить в себя в тот момент, когда лекарственный запах мази впился ему в ноздри, пока его руки потирали запаховые железы на запястьях Деку. Медленными и круговыми движениями, чтобы не причинить боль, он давил на красные, опухшие места, пока сознание очень медленно возвращалось к нему. Он всё ещё дрейфовал, особенно поддерживаемый запахом своей собственной стаи в гнезде, но уже лично выбрав поддаваться кайфу.       Мазь под пальцами была холодная. Запястья Деку — горячими, почти маслянистыми и воняли виной.       Но Бакуго ощущал себя расслабленным. Восстановившимся, почти исцелённым и успокоенным. Его шрамы не болели, привычное гудение в мышцах рук ушло, а в груди ничего не сдавливало от постоянно сдерживаемых инстинктов. Только дёсны чесались от клыков.       На шее у Деку не было никакой метки. Ладно. Это хорошо. Наверное.       (он в этом не уверен)       Изуку чуть склонил голову набок, посмотрел на него слишком осмысленным взглядом и улыбнулся. Запах вины тут же сменился запахом раздражённой радости. Бакуго прищурился. Мидория фыркнул, чуть отвернувшись, но позволил упасть взгляду на ошейник.       Урарака где-то на фоне засмеялась, глядя на них.       Ой, да. Правильно. Если Деку пометит его, это будет выражением заботы и преданности. Он не должен мешать во время гнездования выражать Омеге заботу. Это может отрицательно сказаться на всей стае. Быть привязанным и принадлежать — это правильно.       Его руки потянулись к ошейнику, и Урарака отчаянно завыла. Этот звук был таким несвойственным ей, таким звериным, что Бакуго остановился на полпути. Тут же в комнату вбежал Киришима и схватил Бакуго, своего Альфу, за запястья, отрывая от ошейника. Его бета применил на нём силу. Доминировал над ним. Доминировал над Альфой своей стаи.       — Он опять пытался сделать это? — спросил он в сторону, и Урарака кивнула, поглаживая спящего Тодороки по голове, который даже не дрогнул от шума. Насколько эта картина уже привычна для них?       Пахло землёй после дождя. И кровью. Усталостью. Потом. Значит, учебный день. Что он здесь делал? Крови не должно быть.       Бакуго резко вывернул запястья в сторону большого пальца, рыкнул для приличия и встал перед своим бетой, осматривая с головы до пят. Тот не выглядел ошеломлённым, но тут же поднял руки вверх и опустил голову вниз, сдаваясь. Кацуки довольно выдохнул, пометил шею беты своим запахом, а потом чисто из зловредности укусил за плечо до крови. Тут же зализал, конечно, как и рану на щеке, которая моментально затянулась.       Киришима удивлённо потрогал сначала идеально гладкую щёку, а потом дёрнулся к плечу, за секунду переходя от удивления к безумному ужасу. Боги, неужели вся его стая думала, что он настолько плохо контролировал своё намерение? Он прекрасно мог просто кусать людей до крови, не оставляя на них метки. Из принципа Бакуго укусил Киришиму за нос.       Сзади Деку засмеялся, хватаясь за живот, почти стуча кулаком по полу. Бакуго довольно ухмыльнулся и похлопал Киришиму по голове.       Так что, видимо, Деку все эти дни пытался снять с него ошейник. Точнее пытался заставить Бакуго снять ошейник добровольно. Концепция согласия, все дела.       Кацуки посмотрел на Изуку. Изуку посмотрел в ответ, точно так же прищурив глаза. А кожа на шее была потная, натёртая, особенно теми местами, где ошейник был порван и изжёван. И запаховые железы ныли. Простого давления недостаточно.       Напряжение нарушила Очако, сверкнув своими круглыми щеками и втянув Киришиму в гнездо с воркованием. Бакуго перевёл взгляд на гнездо, фыркнул, глядя на ошеломлённые лица, и под задницу запихнул Деку туда, где ему место. В кучу из грязной одежды почти всего их класса.       Киришима, наученный, кажется, каким-то опытом, включил ноутбук (опять другой; что они здесь делали со всей техникой?) и выбрал Клауса. Сейчас рождество? Или он хотел заставить всех их плакать?       Бакуго не любил плакать у всех на виду. Так что он спустился за бутылками с водой, увидел Мину и притащил всё, что посчитал нужным. То есть воду, крекеры, сушёное мясо и Мину.       — Он очнулся? — спросила она шёпотом, будто думая, что погружение в инстинкты могло сделать их Альфу полностью глухим.       — Без понятия, — Киришима пожал плечами, наблюдая, как почтальон протискивался в милипизерную трубу. — Он укусил меня за нос.       — Ой, это мило! Покажи.       Бакуго усмехнулся в макушку Деку, наблюдая за спектаклем.       — Дерьмовому ботанику, — прошептал он на ухо, — нельзя кусать меня у всех на виду.       Деку застыл у него в руках. Повернулся, чтобы увидеть, как все заворожены мультфильмом, а затем медленно отклонил шею в сторону. Там, между шеей и плечом, но не там, где железа, виднелся узор из белёсых полукруглых шрамов, почти незаметных, если не знать, куда смотреть.       Небольшие обещания. Гарантии. И в то же время — как знак неисполненных надежд.       Кацуки отодвигает рукав футболки, еле слышно втягивает запах хвойного леса, снова почти теряясь, и кусает до крови с клыками. И остаётся так долгие минуты, пробуя кровь, пот и запах Деку на вкус. Они тихи, не издают ни звука. Это не метка, но это — намерение, слишком сильное и ясное, чтобы забыть.       Через полчаса они все плакали над концовкой мультфильма. И если Половинчатый заметил небольшой запах крови и след на футболке, то промолчал и только потёрся головой о живот Кацуки.       Они смотрели мультфильмы до самой ночи.       Бакуго сжимал ошейник на шее, играясь краем застёжки. Он долгое время не соображал ничего связанного, но первая оформившаяся мысль в его голове была о том, как это соблазнительно. Снять ошейник, позволить Деку укусить себя и этим привязать его к себе навсегда. Он будет больше иметь веса в жизни Деку. Он может заставить его заботиться о себе. Он будет присутствовать на всех миссиях и знать, что Деку не геройствует в ущерб себе. Что не отказывается от еды. Что не похож на труп. И никто не сможет их разделить.       Это безумие гнездования. Им всё простят, и никто не будет винить за раннюю связь. В конце концов, они будущие про-герои. У них не так много времени, чтобы жить.       Рука Деку на его ошейнике только подтверждала это. Будут синяки. Но это гнездовое безумие. Это же так просто. Позволить природе взять верх.       — Я… — голос Деку хриплый, а глаза заспанные. — Не герой в этом.       (Бакуго знал, что по большей части Деку уже мог соображать и пришёл в себя. Что он мог принимать более или менее осознанные решения и контролировать свои поступки. И что он тоже хотел бы привязать к себе Бакуго, выдав затем осознанную метку за укус во время приступа безумия. Это то, о чём они признались друг другу под покровом одеяла в младшей школе во время ночёвок друг у друга, когда небольшой кусок ткани защищал их от условностей и каст мира. Признание, которое ускользало от них после особо тяжёлых тренировок, во время переутомления и раздражения.)       Бакуго через силу заставил собственную руку отцепиться от застёжки, а затем по пальцу отцепил ладонь Деку.       — Кажется, я достаточно герой. Для нас обоих.       Деку смотрел на него с полным разочарованием во взгляде.       — Жаль.       Бакуго, по большей части, согласен.       Но когда к его спине прижалась Очако, мурча во сне и потираясь щекой, Киришима отдавил его руку, Мина щекотала пятки своим дыханием, а Тодороки уткнулся носом в живот Изуку, сопя, Бакуго решил, что этому сейчас не место. И не время.       — Позже, — пообещал он и закрыл глаза.

***

Бонус

      Когда они впервые встречаются с отцом Половинчатого в начале стажировки, Бакуго огрызается в обычной манере, и Мидория предельно вежлив, несмотря на явно невежливое подёргивание носа героя.       Но когда Старатель протягивает руку к сыну, то ли чтобы погладить по голове, то ли чтобы отметить запахом в приветствии, Бакуго рычит на всю улицу. Никакая альфа не должна метить их щенка своим запахом, тем более та, которая никогда не делала это в детстве и мучила Шото. Тот легко отбрасывает руку и рычит на Бакуго в ответ, показывая, что может справиться сам.       Кацуки тут же закрывает себе рот, не веря, что инстинкты настолько подвели его. Он не замечает скрежет зубов омеги слева от себя или горящий взгляд.       — Не порть запах моей стаи, — Шото огрызается на отца.       Чёрт.       Их щенок вырос.

*** Последний Бонус

      — Каччан, — Денки протянул руку, чтобы прикоснуться к волосам Бакуго, и тот тут же отбросил руку, — разве твои волосы не слишком отросли?       — Да! — Мина счастливо подпрыгнула на диване. — Я могла бы тебя подстричь! О, это будет очень весело!       — Никто не прикоснётся к моим волосам. До выпуска остался всего месяц, я не хочу быть уродом на общей фотографии, — Бакуго фыркнул и потёр запястьем щёку Мины, чтобы та не чувствовала, что от её предложения отказываются именно из-за неё. Что, вообще-то, только сбило её с толку.       — В последнее время твой запах какой-то другой, — пробормотала она, счастливо вздыхая и размазывая след Бакуго под носом, чтобы вдыхать было проще. — Прямо как… наркотик…       Она легонько замурчала, и Каминари опасливо на неё посмотрел.       — Это запах еды с кухни, — невозмутимо ответил Бакуго, продолжая делать записи.       Деку на кухне изо всех сил пытался спрятать своё смущённое лицо и одновременно прикрыть шею подозрительно отросшими волосами. (Но полукруглый шрам всё равно выделялся на свету)