Torturer

Изуку падает на кровать. Он обвивает ногами талию Тодороки, обнимая его за шею, и продолжает смеяться, закрыв глаза. — Что смешного? — спрашивает Шото, любуясь парнем. Мидория прекращает улыбаться и смотрит ему в глаза. Так открыто, не скрывая восхищения. Тодороки убирает за ухо зелёные пряди и слегка оттягивает те, что на лбу, зачёсывая их. — Просто я очень счастлив, что ты есть. Шото немного отстраняется, выгнув бровь, и берёт руку Изуку в свою, поглаживая большим пальцем. — Я не знаю, как это объяснить, — оправдывается он, сплетаясь с Тодороки пальцами. — Ты — это лучшее, что со мной произошло. Я смеюсь, потому что счастлив. Мидория мило улыбается и вновь смеётся. Он кладёт свободную руку на лоб, пытается успокоиться. Шото нависает над ним, опираясь по бокам от головы, и ловит взгляд изумрудных глаз, что прикрыты рукой. Мидория открывает лицо и тянет Шото к себе, скомкав в руках его футболку. Они чуть соприкасаются губами, Тодороки целует щёки, нос, краем глаза видит веснушки. Оттягивает нижнюю губу, под возмущённый стон Изуку, спускается ниже, целуя шею. Шото вкладывает в каждый поцелуй столько нежности, что Мидория скоро утонет в ней, задыхаясь в собственных стонах. Тодороки нетерпеливо разводит края рубашки в сторону, слушая, как пуговицы с громким звуком летят на пол. Он никогда не перестанет восхищаться этим прекрасным телом. Подтянутый живот, к которому Шото припадает губами, набухший сосок, оттягивает его пальцами, наблюдая за реакцией Изуку. Он выгибает спину и откидывает голову назад, запускает пальцы в красные пряди, смотрит в глаза. Тодороки прекращает расцеловывать лежащее под ним тело, отстраняется и проводит кончиками пальцев по животу, иногда спускаясь к краю штанов, поддевая резинку, но тут же ведёт руками вверх. — Хватит дразнить меня, — возмущается Мидория, задирая футболку Шото и слегка сжимая его сосок. — Так не терпится? — Тодороки сверкает глазами и широко проходится языком чуть ниже подбородка. Не выдержав, Изуку отталкивает от себя Шото, стаскивает его на пол, надавливает на плечи, заставляя лечь и стягивает штаны вместе с бельём, сжимая коленями его бёдра. Мидория медленно проводит рукой от головки до основания, оттягивает крайнюю плоть, массируя большим пальцем головку и размазывая смазку. Лицо Шото краснеет, сменяется с удивлённого на возбуждённое, он пытается толкнуть бёдрами вверх, но Изуку крепко держит их. — Не терпится, да, Шото? — он ухмыляется и продолжает издеваться. Медленно проводит вдоль всего члена языком, смотрит Тодороки в глаза. Когда губы Изуку смыкаются на головке, Шото зажмуривается, откидывая голову, и тихо мычит. Мидория специально использует только кончик языка, двигается слишком медленно. Шото кладёт руку на зелёные волосы, а Изуку мягко её перехватывает, прижимает к полу и, оторвавшись от Тодороки, уходит. — Жду тебя в ванной, мучитель, — его голос дрожит, готовый в любую секунду сорваться на смех. «Ты тоже лучшее, что со мной произошло», — думает Шото, поднимаясь с пола. И он обязательно скажет это чуть позже.