Любовь погубит тебя

Часть 1 От лица Лизы -Что?!- истерично прокричала я и замерла словно статуя. Мой взгляд был сфокусирован на какой-то детали вдалеке, я не слышала, как меня зовут, как кто-то обнимает и пытается успокоить. Я не чувствую ничего. Мне даже не больно. И это меня пугает. Я хочу плакать, но слезы застывают в моих глазах. Единственное, что я хочу, умереть, раствориться в темноте. Я поворачиваю голову, и на меня смотрят льдисто-голубые глаза с болью и страхом. Чуть дальше стоят мои подруги и плачут, им то кто уже успел сообщить? Сзади меня кто-то обнимает и шепчет слова утешения таким знакомым и родным голосом. Я оборачиваюсь и обнимаю в ответ тетю Жанну. Это моя родная тетя. Я понимаю как ей сейчас, ведь она потеряла свою родную старшую сестру. Я медленно освобождаюсь из ее объятия и иду в сторону квартиры. Слез все нет, только отсутствующий взгляд. Я медленно стала подниматься на второй этаж и столкнулась с соседкой. -Деточка, что случилось? На тебе лица нет! – с беспокойством спросила женщина лет пятидесяти пяти. Но я прошла мимо. Не было сил и желания что-либо говорить. Я все так же медленно, словно в трансе, открыла свою квартиру, слез все еще нет. Прошла вовнутрь. Я не слышала, как сзади кто-то говорил, мне все равно. Я остановилась посреди гостиной, и мой взгляд остановился на фотографии, где я и родители на дне рождении у тети Жаны. В моей голове прозвучал голос полицейского, и только сейчас я поняла смысл слов, сказанных на улице. По моим щекам пробежали ручейки слез, я забежала в свою комнату, закрылась и начала плакать. Мне не хотелось с кем-то говорить, видеть кого-то, я хотела просто побыть одной. Облокотившись на дверь, я медленно сползла по ней на пол и разрыдалась еще сильней. Больно. Слишком больно. Во мне что-то надломилось, такой боли я не чувствовала никогда. Что-то разъедало меня изнутри. Я не знаю, как я проснусь завтра с пониманием что не увижу их, не услышу такой родной голос мамы, слегка грубоватый голос отца, не почувствую их такой любимый запах. Сейчас я осознаю, что все проблемы – это сущий пустяк. Ведь любую проблему можно решить, что-то изменить, пока жив человек. Какая же я дура! Почему люди не ценят то, что имеют? А когда теряют, сожалеют? Я часто ссорилась с родителями, ведь у меня взрывной характер, и теперь мне очень стыдно от одного воспоминания об этом. «Мамочка, папочка, простите меня! Пожалуйста, вернитесь! Я все-все сделаю, только вернитесь, прошу! – закричала я. – Господи, прошу тебя, верни моих родителей! Они все, что у меня есть! Мамочка, папочка, я люблю вас!» Я падаю на колени без сил. Как же больно! Я бы все отдала, чтобы вернуть время назад. К сожалению, это невозможно. «Почему именно мои родители погибли? Почему именно они?» - прошептала я. *** Кладбище От лица Сергея. Моя девочка все это время, не переставая, плакала. Она не замечала ничего и никого вокруг. Я помог организовать похороны. Сейчас передо мной лежат два человека в гробах. Я узнал их, потому что я виноват в их смерти. Зачем родители Лизы понадобились заказчику. А самое главное, я до сих пор не нашел то, что ему нужно. Флешбек Черный внедорожник въезжает в город, где ему предстоит найти чету Мироновых, а точнее документы, принадлежавшие им. Смертнику известен отель, в котором они остановились, поэтом он без промедления направляется туда. Еще издалека он заметил вывеску отеля «Елена», поэтому, когда он припарковал свою машину, отправился к администрации. - Здравствуйте, не подскажите, в каком номере остановились Мироновы? - Здравствуйте. Извините, мы не выдаем информацию о наших постояльцах, - улыбнулась девушка и ответила на звонивший телефон. На бейджике было написано имя-Кира. - Что-то еще? – положив трубку, спросила Кира - Да, - на лице расплылась улыбка «я самый красивый, и мне невозможно отказать», он достал из кошелька пятитысячную купюру и незаметно положил в тетрадку девушки. – Может, теперь вы передумаете? - Если что, я ничего не знаю, - взяв купюру, девушка сказал номер, где остановилась чета Мироновых. Он поднялся на третий этаж и подошел к номеру 76. Убедившись, что в номере никого нет, он аккуратно открыл дверь подобранным ключом и скользнул вовнутрь. Номер был небольшим: одна комната с балконом, ванная и небольшая прихожая. Убийца начал осмотр спальной комнаты. Он искал везде: под кроватью, под матрасом, в тумбочке, в комод, за зеркалом, под ковром, в чемодане, но он так и не обнаружил ни документы, ни флешку с диском, где была нужная информация заказчику. Вдруг в дверном замке кто-то завозился, и за дверью послышались голоса, смертник, быстро сориентировавшись, вышел на балкон и спрятался за стену. В этот момент зашли два человека, судя по голосам, мужчина и женщина, они о чем-то говорили. Убийца прислушался к разговору, они говорили о завтрашней конференции и спорили, когда вернуться домой. - Я считаю, что нужно уехать послезавтра с утра. Выспимся и поедем. Дальше разговор не был слышан, так как пара удалилась в ванную. Смертник аккуратно поставил одну ногу на перила, а другую перекинул на соседний балкон и, оттолкнувшись, спрыгнул на него. Он проверил, не заперта ли дверь в комнату, и на его счастье дверь открылась. Просунув голову, мужчина огляделся: в комнате никого не оказалось. Со стороны в ванной послышалась вода и чье-то не разборчивое пение, поэтому он быстро вышел и аккуратно прикрыл дверь. Молодой человек быстро вышел из отеля и сел в свою машину. Выяснив по телефону марку и номер их машины, мужчина стал ждать вечера. Через 4 дня Мироновы погибли в автокатастрофе. Поэтому чтобы не навредить Лизе я решил уехать, исчезнуть из ее жизни. Лиза еще сильнее прижимается ко мне, я ощущаю, как моя кофта пропитала слезы. Она начинает плакать еще сильнее, когда осторожно начинают погружать в землю два заколоченных гроба. Лиза медленно подходит к краю ямы и кидает три горстки земли. Она долго смотрит вниз, потом переводит свой взгляд на фотографии и впадает, словно в транс. Бедная моя девочка, прости меня. Я знаю, что если уйду, ей будет еще тяжелее, но я должен. Так будет лучше. Рядом с ней будет ее тетя, подруги. Она у меня сильная, она справится. Я медленно разворачиваюсь и ухожу. На выходе из кладбища я все-таки решаю развернуться, посмотреть на нее. Она стоит такая маленькая, худенькая, будто сейчас подует ветерок и она сломается, словно фарфоровая кукла. Ее плечи содрогаются то ли от холодно, то ли от плача, а может и от всего сразу. Я больше не мог смотреть на эту картину, поэтому быстро развернулся и ушел.