С твоего согласия

— Фи-и-ин, — скулит Ричи, со стыдом глядя на себя в зеркало, — мне неудобно. Я не хочу это носить. Мне не идёт. Вулфард игнорирует хныканье Тозиера и восхищённо смотрит на обнаженные белые ножки своего мальчика. — Глупости, малыш. Ты выглядишь просто фантастически. Ричи кусает губы, и отчаянно краснея до корней волос, пытается незаметно оттянуть края юбки пониже. Впрочем, эти попытки довольно быстро пресекаются Вулфардом. — Не трогай. Покрутись немного для меня, милый. Ричи буквально всем телом ощущает, как Финн дёргает за ниточки, и выполняет его просьбу, словно послушная марионетка. На очередном повороте Тозиера чуть-чуть заносит, но Финн легко подхватывает мальчишку, усаживая на кровать. Ричи сводит колени вместе и укладывает ладошки сверху, создавая иллюзию защищённости. Но пока Финн смотрит лишь на открытую кожу, а затем тянется к гитаре. Тозиер облегчённо вздыхает. Пальцы Вулфарда начинают аккуратно перебирать струны. Юноша набирает побольше воздуха в грудь и по комнате разливается песня.

***

Ричи кажется, что его щёки горят хуже прежнего, когда Финн завершает выступление на третьей мелодии, и бережно отложив инструмент, опрокидывает мальчика на спину. — Ты самый красивый. Самый лучший. Мой. Моя кукла. — Финн шепчет беспорядочно, стараясь быть везде. Руки музыканта проходятся по волосам, по шее, талии, голым ногам. Из-за последнего пункта, Вулфард теряет последние остатки разума. Он и сам поражён, что сумел сдерживать целых три песни, пока Ричи сидел перед ним в таком чудесном виде; в одной только светло-голубой юбочке и тонкой белой футболке, с пунцовыми от смущения, щёчками. Несмотря на его достаточно грязный, болтливый рот, Финн знает, что Тозиера очень легко заставить покраснеть. Вот и теперь, Ричи лежит под ним с разметавшимися по простыням волосами, разгорячённый, чуть ли не плачущий. Финн себя больше не удерживает, да и смысла в этом не видит. Ткань футболки трескается и летит на пол, за ненадобностью. Ричи оказывается на животе, и притягивает к себе подушку, сразу же утыкаясь в неё лицом. Финн цокает языком и принуждает запрокинуть голову, оттянув мальчика за волосы. — Не вздумай заглушать себя. У тебя прелестный голос. Разве не согласен? Нет. Это отвратительно, слушать собственные, умоляющие стоны, рваные вздохи. Тозиер не хочет всего этого. — Согласен, — выдыхает он, и Финн отпускает его волосы, и Ричи возвращает голову на подушку, но уже так, чтобы её касалась только щека. Вдоль линии позвоночника проходятся тонкие, прохладные пальцы, и по коже мальчика бегут мурашки. — Ты чистый, малыш? Я — чистая кукла. Грязь копится только внутри, а снаружи её оттирают моментально. В ответ положительное поскуливание. — Прекрасно. Ты прекрасный. Ричи не согласен, но спорить не смеет. Иначе Финну придётся долго и больно доказывать ему обратное. Ладони Финна скользят по фарфоровой коже, с сине-фиолетовыми узорами, и Вулфард задирает юбку. Два пальца, как обычно, для некоторой подготовки. Уже привычное дело, но Ричи всё равно шипит и дёргается. Растяжка никогда не занимает много времени. Ричи и сам видит, вернее чувствует, что Финн на взводе и еле терпит. С ненавистным звуком на свете, расстёгивается ширинка, а потом и всё бельё летит к чёрту. Нет. К этому никак нельзя привыкнуть. Ричи вскрикивает, выгнув спину и намертво вцепившись в подушку, когда Финн оказывается внутри него. Вулфард прижимается грудью к его спине и шепчет: — Ты невероятный, малыш. — Финн делает первое, пока осторожное движение, — Самый нежный, самый податливый. — Финн продолжает двигаться, но уже сильнее, глубже, — Такой мягкий. С губ Ричи срывается стон, который он хочет убить в зародыше, но Финн подтягивает мальчика к себе ближе за бёдра, и начинает входить в привычный, грубый темп. — Маленькая шлюха. Лежишь без голоса, пока тебя не возьмут жёстко? Тебя надо брать так, чтобы выл? У Ричи сбито дыхание. Хватка на бёдрах становится сильнее; Ричи знает, что там распускаются новые синяки поверх старых. Тозиер закусывает угол подушки, лишь бы не стонать. Давление на одно из бёдер пропадает, и Ричи почти сразу же чувствует резкую нехватку кислорода. — Я же сказал тебе использовать голосок в полную силу. Почему ты не делаешь то, о чём тебя просят? — Финн сохраняет спокойствие в голосе, но на шею мальчика давит грубо, и толкается в худое тело, что есть силы. Ричи не может нормально дышать. Кровь шумит ушах. Комната без очков имеет размытые очертания, а сейчас и вовсе погружается в темноту. Мальчишка уже хрипит, когда Вулфард наконец отпускает его, и с лёгким смехом утирает проступившие слезы. — Не актёрствуй. Знаю, что ты любишь это, Ричи. Иначе бы не было этого, — Финн обхватывает горячий член мальчика. — У тебя встал, пока я душил тебя, потаскушка. Стоны и шумные вздохи становятся всё громче, и Ричи ненавидит себя. Он действительно потаскуха, маленькая похотливая сука, раз возбуждается только когда заполнен и не может сделать вдох. Финн резко насаживает Тозиера на себя, внезапно достаёт до нужной точки, и Ричи воет. Мальчик по-кошачьи изгибается, слегка высунув язычок, всё ещё пытаясь урвать достаточное количество воздуха. Однако Вулфард бьёт по одному и тому же чувствительному месту, и Ричи раз за разом подбрасывает на кровати, но Финн держит его крепко, с наслаждением вслушиваясь в сладкие стоны. — Ну что, детка? Кажется, мы нашли твою любимую точку. Как думаешь, если я её как следует обработаю, ты кончишь без лишней помощи? Переход от стонов удовольствия до нервного хныканья почти моментальный. Ричи полностью прижат к матрасу, Финн удерживает его руки по бокам от головы и без остановки вколачивается в него. Тозиер кажется вот-вот закричит. Член его болезненно ноет, и трения о кровать совсем недостаточно. — Пожа-а-луйста-а-а, — с трудом выдавливает из себя Ричи,— Финн, умоля-я-яю. Дай мне-е… Но Финн лишь ускоряет темп, не прислушиваясь к рыданиям мальчика. По веснушчатому лицу непрерывно текут слёзы. — Ты нуждаешься в руке на твоём члене, шлюшка? Скажи мне это, куколка. Хочу услышать это. У Ричи нет сил на слова. Он не может сложить их даже у себя в голове. Тозиер только быстро кивает без остановки, и уже срывает голос. — Фи-и-ин, прошу-у-у… Кончить… Хочу кончи-ить… пожа-ал… Финн наконец касается его члена, двигая рукой в такт своим толчкам внутри Ричи. — Да-да-да, ещё, — Тозиер теряет весь словарный запас, выдыхая «да», на каждом движении. Он чувствует, как сладкая истома внизу живота закручивается всё сильнее. — Ещё- ещё, я так близко… Неожиданно Ричи захлёбывается стонами, и кажется сходит с ума, ведь за несколько мгновений до желанного конца, Финн останавливается. — Детка, я хочу чтобы ты произнёс громко и ясно. «Я твоя кукла и твоя шлюха, Финн». Ричи неистово трясёт. Он не соображает, содрогается всем телом и буквально кричит, окончательно лишая себя возможности говорить на ближайшие дни. — Я-я твоя к-кукла и шлюха-а, Фи-и-ин! Не дав Тозиеру толком завершить фразу, Вулфард в пару быстрых движений приводит своего мальчика к оргазму, и заканчивает в него же. Дрожа всем своим естеством, Ричи пытается отдышаться. Вместе со спермой внутри, разливается отвращение к себе. Он закрывает глаза, и перед мысленным взором немедленно возникает собственный, омерзительный образ. — Это было превосходно, куколка. Ричи молчит и думает, что скоро он опять вымоется как следует в ванной, но сегодня кукла Финна стала ещё грязнее в душé.