365 дней

      Юбилейная дата. Ровно две недели с того момента, как Джаз Хендз в очередной раз попал за решетку.       В такой день Джаз мечтал о специальном календаре, в котором можно было бы зачеркивать даты, чтобы каждый раз радоваться новому прожитому дню и ужасаться тому, сколько еще осталось.       Только такого календаря у него точно не будет. Да и зачем он вообще нужен, если теперь он официально участник программы по реабилитации преступников?       Почему-то в голове Джаза эта программа длилась не многим больше этих четырнадцати дней, которые он уже провел здесь. Ему просто ни разу не говорили о ее длительности. Поэтому его сознание рисовало совершенно благоприятные картины о его скором выходе.       Это будет самый быстрый легальный выход из тюрьмы — месяц, и он на свободе. Да, сегодня Джаз уже чувствовал себя лучше. Страх от того, что с ним там будут делать, ушел куда-то на второй план и даже не вякал оттуда. Хендз просто наслаждался ощущением скорой свободы.       С утра за ним в палату зашли агенты, которых он никогда до этого не видел.       Если честно, он бы хотел, чтобы за ним зашла Саманта. Нет-нет, не потому что он резко осознал, что у нег остались хотя бы какие-то чувства к ней, кроме всепоглощающей ненависти. Он хотел выполнить просьбу Скэма — попробовать вести себя так, чтобы только сильнее подогревать ее интерес. Это могло и ускорить его прохождение программы, и дало бы прекрасную почву для мести шпионке.       Но Саманта, как он понял, сегодня совершенно не собиралась появляться в лазарете. За ним зашли два каких-то бугая и кинули ему белую одежду.       — Переодевайся, Хендз, у нас не так много времени, — сказал один из них, поправляя свои черные очки. Настолько черные, что за ними совсем не было видно глаз.       — Что, прямо при вас? — мим на самом деле смутился.       Агенты проигнорировали его вопрос.       — Быстрее, я же сказал.       Джаз тяжело вздохнул и разложил перед собой то, что ему предлагали надеть. Белоснежная рубашка и белоснежные штаны. Что это, как не символ очищения? Из оранжевого костюма в белый.       Забавно.       Джаз улыбнулся. Неужели они правда уверены, что какая-то непонятная программа способна переписать все мысли человека таким образом, чтобы он стал ангелом во плоти? Наивные.       Он стянул с себя больничный халат и влез в штаны, которые оказались ему немного великоваты, в силу его худобы, которая только прибавилась за время его пребывания здесь. Придется каким-то образом попросить у них ремень.       Рубашку ему не дали застегнуть до конца — ему сунули в руки его костыль, который уже особо и не был нужен, но Джаз все равно решил немного прихрамывать, и повели куда-то вглубь слегка синеватых коридоров. Пришлось застегиваться на ходу.       Страх все еще не планировал вылазить откуда-то из глубины сознании. В Хендзе было небольшое волнение, но он списывал это на предвкушение предстоящих действий. Ему было одновременно и интересно, и волнительно.       — Вы ведете меня в специальную одиночную камеру? — решился спросить мим.       — Нет, в одиночной камере ты жить не будешь, — агенты шли около Джаза с двух сторон так, что ему было совершенно не убежать. Да и как бы он это сделал? Он может максимум ходить без костыля. А бег с ним вообще даже представить было смешно.       — А как? Мне обещали одиночку…       — Это было до того, как в программе появился еще один твой коллега, — впервые за все время с ним заговорил другой охранник. — Теперь вы оба будете жить в одном месте.       Буквально неделю назад эта информация могла бы напугать Хендза до дрожи в коленках. Он прекрасно помнил все те свои эмоции, что ему пришлось пережить, пока Скэм висел над ним как черная туча. А уж как он испугался, когда услышал, что избивать его будет Скэм… И словами не передать. Разве что прочувствовать.       Сейчас же он, наоборот, чувствовал что-то вроде облегчения. Во-первых, Тим не сунется к нему, они же участники программы. Во-вторых, Джаз уже второй день скучает по вечным приказам и указам Скэма, которые сначала казались ему бесполезными. Сейчас же Хендз прекрасно понимал, что был дурак, что протестовал против его подсказок. Сейчас он дал себе слово, что будет слушаться Скэма в любых ситуациях — он явно был готов к такому стрессу больше, а значит и мыслить может тверже, рациональнее.       За всеми этими рассуждениями в голове, мим и не заметил, как его привели к его новому месту обитания. Двери разъехались в разные стороны.       — Заходи. Сегодня вас не будут ничем нагружать, Скэм еще не до конца пришел в себя, — Джаз только сейчас заметил, что на него не надели наручники. Один из охранников машинально полез в карман за ключом от них, но, оказалось, что ключ лежал вместе с наручниками. За его черными очками невозможно было прочитать даже удивление, которое он точно испытал.       Что это, если не честь?       Джаз вошел в помещение. Такое же белое, как и его одежда. Пытаются создать подобие рая?       На это указывало несколько причин: цвет этой комнаты и ее расположение. Если тюрьма В.О.З.Л. располагалась практически на самых нижних этажах агентства, на несколько метров под землей, то эта комната, насколько он понял, была практически на самом верху.       Вот такая вот интересная аллегория с раем и адом. Неужели Джерри так любит иронию?       Хендз заметил рядом со стеной кровать. Очевидно, это было для него. Но где тогда Скэм?        Он просто не успел его заметить. Его кровать находилась в другом углу этой комнаты, прямо по диагонали от кровати Джаза. Тим полулежал на кровати и внимательно наблюдал за действиями мима.       — Привет, — сказал он, присаживаясь на свою кровать.       Тим ничего ему не ответил, лишь указал пальцем на камеру.       Вернее на камерЫ.       Тут их было около 10 штук. На комнату в максимум 30 квадратных метров. Очевидно, следить за ними собирались серьезно.       Джаз обвел взглядом каждую, а потом перевел взгляд обратно на Тима. Только сейчас он понял, почему он выбрал такую позу: он снова обнаружил слепую зону у камеры, поэтому, если он и попадает в кадр, то только его ноги.       «Гениально, — подумал Хендз, — нужно будет найти похожее положение и для себя».       — Я вижу, ты практически до конца оправился, — Тим медленно сел на кровати. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но Хендз прекрасно чувствовал его напряжение.       — Почему это практически до конца?       Тим бросил многозначительный взгляд на его костыль.       — А, ты об этом… — Хендз отставил его подальше от кровати. — Ходить я уже могу и без него, мне его отдали на всякий случай.       Скэм многозначительно поднял бровь.       — Ты же в курсе, что если твой план заключался в отлынивании от всего, что будет тут происходить, он только что обосрался?       Джаз нахмурился в непонимании.       — О чем ты?       — Ты и правда еще не понял?       Мысль о том, что он спалился с этим во второй раз, пронзила его голову настолько резко, что мим слегка прикрыл глаза.       Нет, ну вот как можно быть настолько идиотом?       — Если вы считаете, — начал голос из динамика в потолке, — что бы настолько идиоты, чтобы не знать, что Хендз уже здоров, то поздравляю — единственные идиоты в этой комнате вы.       Джерри как всегда особо не церемонился.       — Ну и что теперь? Тоже заставите его, как и меня, сесть на электрический стул за попытку обмана главы агентства?       — Нет, Скэм, такое развлечение у нас было приготовлено только для тебя. Но Хендз и правда ответит за такие манипуляции.       А вот и тот страх, который прятался далеко-далеко. Рука Джаза практически сразу начала трястись. Скэм усмехнулся.       — Сам виноват, — он вернулся в свое прежнее положение и прикрыл глаза.       — Приготовьтесь, завтрашний день для вас обещает быть интересным. Джерри снова не очень удачно отключил свой микрофон. Звук сильно резанул по перепонкам всех присутствующих в комнате. В небольшой панике Джаз посмотрел на Скэма.       — Привыкай — он еще ни разу правильно не отключил микрофон, — как Тим понял, что на него смотрят, когда его глаза закрыты — осталось загадкой для Хендза.       Похоже, календарь был бы все же отличным подарком. Скорее всего, они здесь надолго.