Одержимые

Понять, что происходит, Корнелия успевает не сразу. В секунду весь мир вспыхивает яркой вспышкой под веками и сужается до одного единственного человека, чьи теплые губы касаются ее мягко, робко, с всепоглощающей убаюкивающей нежностью. В голове лишь звенящая пустота, и ни единого вопроса о том, насколько все происходящее может быть абсурдным, неправильным, невообразимым. Юное сердце трепещет в груди и тает под ласковыми прикосновениями. Фобос целует ее неторопливо, с трепетом удерживая в своих руках так, словно Корнелия - самое драгоценное сокровище всех миров. И, боги, она готова поклясться, что сейчас в его объятиях ощущает себя именно так. Корнелия отвечает, ни секунды не думая. Шумно выдохнув, она дотрагивается изящной рукой до лица Фобоса, притягивая его ближе, и углубляет поцелуй: с неизвестно откуда взявшейся уверенностью скользит языком по краешку передних зубов, отталкивается от неба, чтобы наконец соприкоснуться языками в чувственном, но размеренном танце. Хватка в ее волосах чуть усиливается, и Корнелия не столько слышит, сколько ощущает короткий тихий стон князя, и волна предательских мурашек разбегается от ее затылка по всему телу. Они отстраняются друг от друга, лишь когда у обоих начинает покалывать губы. Румянец заливает ее щеки и переносицу и, смотря несколько мгновений в затуманенные глаза напротив, Корнелия с ужасом понимает, что все это время Фобос лежит на льду - Черт, ты же заболеешь, все себе застудишь! Вставай скорее! - она ловко подрывается, утягивая его за руку наверх так резко и уверенно, будто бы у нее действительно хватило сил поднять его. Корнелия даже не думает о людях вокруг и о том внимании, которое они очевидно привлекли, сливаясь в страстном поцелуе, распластавшись посреди многолюдного катка. Не думает о том, что делать дальше, не чувствует ни тревоги, ни вины. И даже ни секунды не думает о том, кто перед ней. Отчего-то все происходящее кажется до того естественным продолжением непреодолимой тяги, которую она испытывала все это время, с тех пор как они вернулись с Терры. Фобос осоловело глядит перед собой и поднимается на ноги. Медленно осознание произошедшего подбирается к нему. - П...прости, я не должен был... Я не знаю, что на меня нашло... Я... не смог справиться со своими ч... эмоциями. Наблюдать, как несравненный князь Меридиана, сущее зло во плоти, тот, чье имя столько долгих лет держало в страхе несколько миров, запинается, не в силах подобрать слова после одного лишь поцелуя земной старшеклассницы было, мягко говоря, удивительно. Корнелия опешила лишь на миг, а потом, подавляя смешок, стараясь не выдавать свое изумление, мягко произнесла: - За что ты извиняешься? - Ч..что? - Разве было не очевидно, что я не сопротивляюсь? Повисло глупое молчание. Фобос попытался сморгнуть пелену замешательства, но сколько не пытался собраться с блуждающими мыслями, не мог до конца осознать только что услышанное. - В этом мире нормально целовать врагов? Или это способ усыпить чужую бдительность? Корнелия, забавляясь, в очередной раз подметила, как в моменты замешательства к Фобосу постепенно, пусть и ненадолго, возвращалась его язвительность. Но сейчас, она не звучала как злостная провокация или попытка защититься. Скорее было похоже на... неумелый флирт? Подумать только! - Говоришь так, будто это не ты меня поцеловал. В любом случае, я не вижу перед собой врага. - Тогда кого же ты видишь? - нерешительно и настороженно произнес Фобос, все еще пытаясь совладать с собой. Как глупо, так самозабвенно очароваться земной девчонкой! Корнелия наклонила голову и слегка прищурилась, вглядываясь в лицо напротив. Она вдумчиво формулировала ответ, но это не заняло много времени, так, будто он уже был давно сокрыт в сердце. - Я вижу перед собой молодого мужчину, у которого, так же, как и у меня, много шрамов. И возможно, даже зияющих ран. Вижу, человека, который так же, как и я, со времени последней битвы за Меридиан, потерял кое-что важное, и до сих пор не может собрать себя воедино, утратив все ориентиры. И еще я вижу талантливого и умного человека, который точно бы смог сделать этот мир лучше. Да, вообще-то, любые миры. Фобос внимательно слушал ее, теряясь от этого красноречия и искренности, которую чувствовал всей душой. Поняв, что нет смысла ощетиниваться, он расслабился и засмеялся: - Корнелия, только ты можешь назвать князя тьмы способным сделать мир лучше! - Да, и только князь тьмы способен подхватить стражницу завесы и уберечь от падения об лед. Подставляясь под удар, на минуточку. Корнелия знала, что звучит торжествующе. Но ее слова были добродушны и понятны ему. И она чувствовала, что недосказанность исчезла. Их тянуло друг к другу неумолимой силой, они оказались связаны чем-то большим, чем канувшая в лету война за далекий мир. С момента исцеления на Терре, их энергии стали крепко сплетены друг с другом в бурном бушующем потоке, и хотя силы Фобоса были запечатаны, стражница знала, что он тоже чувствует эту связь. Случалось ли подобное раньше, когда Корнелия применяла свой новый дар, исцеляя других? Определенно нет. Было в неожиданно добрых и человеческих поступках Фобоса что-то большее, чем благодарность за спасение? Она почему-то знала наверняка, что да. То, что таил взгляд Фобоса, не имел ничего общего с благодарностью или снисходительностью ко вчерашнему врагу, который проявил благородство. И несмотря на свою юность, а может, благодаря ей, Корнелия точно обладала достаточной проницательностью и смелостью, чтобы признаться себе в том, что ей это нравилось. И она не хотела это упускать. Вопреки всему. Фобос сделал шаг вперед и его рука осторожно, но уверенно сжала изящную девичью ладонь, а сам он, улыбаясь, наклонился к ее лицу, чтобы вся нежность, томившаяся в его сердце, была сразу беззастенчиво прочитана по его глазам. - Корнелия, может... уйдем отсюда? И ее легкая игривая улыбка в качестве ответа не заставила себя долго ждать.