Одержимость

Гарри никогда не любил больничную палату Хогвартса. Он не понимал, почему нельзя сделать несколько отдельных комнат, а не складывать всех людей в одной общей, где единственной возможностью уединиться были эти чертовы занавески, которые чуть позже должны были поставить у его кровати. Как будто они могли защитить его. Ему приходится лежать здесь даже после того, как он уже проснулся этим утром и почувствовал себя более-менее сносно. Мадам Помфри сказала, что ему предстоит пробыть здесь до завтрашнего вечера, что кажется сущим мучением. Он слышит до боли знакомый голос и поворачивает голову в сторону дверей, где мадам Помфри разговаривает с ним. Не было и сомнений, что Снейп придет. Они пересекаются взглядами и Гарри тут же отворачивается, сильнее закутываясь в одеяло, давая понять, что разговорить ни с кем не собирается. Как будто это могло его остановить. Он точно помнил момент, когда все началось. Он помнил, как падал с высоты птичьего полета, когда лежал на своей кровати поздно ночью и понимал, что окончательно и бесповоротно влюбился в Северуса Снейпа. Осознание доходило до него долго, потребовались две недели странных снов, связанных с ним, непонятные ощущения в животе и голове, когда он видел его вживую и самое пугающее — страшное желание посещать Зельеварение. Он лежал на своей кровати и понимал, что не представляет своей жизни без этого человека. Он поглотил его всего — с головы до ног, с мыслей до чувств, не оставляя ни кусочка для самого Гарри. С этих пор он полностью и всецело принадлежал Северусу Снейпу. Друзьям он, конечно, ничего не рассказал. Они и так думали, что после войны у него проблемы с психикой, а теперь точно сдали бы его в Святое Мунго приговаривая, что это лучше для него самого. Гарри сидел на занятиях и думал только о нем. Он сидел в Большом зале и каждую минуту бросал взгляд на него, сидящего за преподавательским столом, как будто назло не замечающего его. И он чувствовал, что умирает, когда они спускались в подземелье каждые вторник и четверг. Каждый шаг давался с трудом, колени начинали подкашиваться, сердце начинало биться сильнее. Вот-вот он должен был увидеть его и иметь возможность смотреть на него беспрерывно целых полтора часа. Не было ничего приятнее, чем это. И он смотрел. Поглощал каждое слово, что доносилось с его губ, каждый его жест и движение — выпивал его всего, пока он даже не догадывался о происходящем. Гарри умел придавать своему лицу такой спокойный вид, что остальные явно думали, что он еле выносит Снейпа. Но единственное, что он еле выносил — это отсутствие какой-либо связи с ним. Чем дальше заходили его чувства, тем сильнее он понимал, что не сможет существовать без этого человека. Его пленяло в нем все, от голоса и бесконечно прекрасных глаз до тех вещей, что он делал и поступков, что он успел совершить. Образ героя, его спасителя и великого человека сплелись в одно целое и создали идеал, который не собирался покидать его голову ближайшую вечность. Занятий и Большого зала не хватало. Гарри начал специально получать отработки, после чего с нетерпением ждал вечеров, когда сможет сидеть с ним в одном кабинете и просто наслаждаться его присутствием. Он сумел заработать столько отработок, что у него был забит каждый вечер последующего месяца, чему друзья возмущались, в то время как Гарри считал это настоящим благословением. Его сны становились все ярче, а реальность все мучительнее. Он не мог смириться с мыслью, что не может быть с этим человеком в реальности и понимал, что рано или поздно сорвется и не сможет прятать свои чувства. Он был абсолютно одержим Северусом Снейпом и не собирался ничего с этим делать. Точнее, он хотел сделать так, чтобы Северус Снейп был так же одержим им в ответ. Гарри передергивает, когда в голове всплывает воспоминание вчерашнего вечера. После окончания часовой отработки, Снейп, как обычно объявил об окончании времени и сказал ему, что он свободен идти куда ему захочется. И здесь его понесло. — Поттер, я сказал вы можете идти. — Нет, сэр, вы сказали, что я могу идти куда мне захочется. А значит, я остаюсь здесь. — Что вы болтаете, Поттер? Идите в свою гостиную, вы видимо переутомились. Я отменяю следующую неделю отработок, вам явно нужен отдых. — Нет, вы не смеете! — Поттер, сейчас же направляйтесь к мадам Помфри, вы… — Мадам Помфри мне не поможет, профессор! Мне никто кроме вас не сможет помочь, но боюсь, и вы этого не пожелаете делать. — Что вы несете? — Профессор, я влюблен в вас. Я никогда и никого так сильно не любил, и я не представляю своей жизни без вас. Вы же не думаете, что у мадам Помфри будет лекарство от этого? — Поттер, не пудрите мне мозги, ваш глупый розыгрыш не стоит подобного унижения. Идите отсюда. — Это не розыгрыш, профессор! Я правда вас люблю! Я думаю о вас перед сном, вы первое, что приходит ко мне в голову после того, как я просыпаюсь! Я только о вас и думаю, постоянно и если кто-либо скажет, что я не смогу вас больше видеть, я пойду и выброшусь с астрономической башни, я обещаю! — Поттер, я очень надеюсь, что это все лишь ваша очередная глупая шутка. — Хотите доказательств? Гарри резко встал с места и рывком метнулся к Снейпу, который все еще ошарашенно на него смотрел. Он не мог поверить, что собирается это сделать, но адреналин в крови не позволил ему остановиться — и он, положив руки на плечи Снейпа примкнул к его губам. И тут же получил резкий толчок в грудь. — Поттер, вы с ума сошли, что вы себе позволяете! Выметайтесь из моего кабинета, сейчас же! Гарри смотрел на него еще несколько секунд, запоминая черты его лица и выбежал из кабинета, оставляя все вещи за столом. Слезы на глазах очень мешали разбирать куда он идет, но он добрался на место по памяти. Астрономическая башня встретила его пронизывающим ветром и холодом, но он этого не заметил. Все что он чувствовал в этот момент — нож в сердце, от чего оно кровоточило без конца и не давало ему спокойно вдохнуть. Гарри подошел к краю выступа, перелез через ограждение. Второй мысли не было. Северус Снейп никогда не захочет иметь с ним дела. В его жизни больше нет смысла. В следующую минуту Гарри Поттер летел вниз с астрономической башни. А в эту минуту Гарри Поттер лежит в больничной палате и не понимает, почему он жив. — Гарри. Гарри передергивает от этого голоса, но не двигается с места. Он чувствует, как на кровать садятся и не сдерживается — резко садится сам и смотрит в глаза того, кто был смыслом его жизни и причиной больше эту жизнь не иметь. — Я хочу попросить у вас прощения за свои слова, — говорит Снейп, как замечает Гарри, отчего-то выглядящий печальным. Он переживал за него? Ему не все равно на него? Он не зря выжил? — Но я ничего не могу ответить на ваши признание. Он будто еще раз упал с той же высоты, но на этот раз его толкнули. — Мне жаль, что вы испытываете подобные чувства и я уверен, они скоро пройдут. Я могу передать вам одно зелье, что помогает притуплять чувства, возможно вам поможет пережить все в спокойствии. — Вам правда все равно на меня? — почти шепотом спрашивает Гарри, смотря на свои руки, не решаясь поднять глаза. — Поттер, вы мой ученик и ничего больше. Прошу, выбросите все это из вашей головы как можно скорее. Гарри смотрит на свои руки и замечает порезы, которые видимо еще не успели зажить. Он смотрит на вход и видит, что мадам Помфри вновь удалилась. Кроме них здесь никого нет. — Я обещаю, что как только меня выпустят отсюда я пойду и сделаю это снова. Либо что-то другое, но я точно убью себя. Мне не нужна моя жизнь, если в ней нет вас. Снейп пытается что-то сказать, но Гарри резко поднимает голову на него и говорит. — Но если вы выполните одно одолжение, то я обещаю сделать вид, что ничего этого не было. Я буду самым примерным учеником и не буду больше вас когда-либо донимать, а после выпуска пропаду с ваших глаз навсегда. Я обещаю. Снейп пристально смотрит на него после чего слабо кивает. — Я хочу, чтобы вы поцеловали меня так, будто любите меня в ответ. Чтобы я поверил в это. Тогда я отстану. Гарри не отводит взгляд от Снейпа и почти не моргает, пока тот раздумывает. — Вы обещаете, Поттер? — Обещаю. Можем заключить Непреложный обет, если вы сомневаетесь. Снейп ничего не отвечает, лишь оглядывается в помещении и накладывает какие-то чары на входную дверь, а после скрывающее заклятие на них самих. Он кладет руку на его плечо, пододвигаясь к нему ближе. Гарри закрывает глаза в ожидании, чувствуя, что слезы медленно начинают выступать на глазах. В следующее мгновение он ощущает тепло на своих губах. Он мягко отвечает и млеет, когда рука перемещается на его затылок, а вторая ложится на талию. Гарри и представить не мог, что этот человек умеет так целоваться. С напором, страстью, так, что губы начинают ныть. Гарри не сдерживается и обнимает его за шею, с не меньшим напором отвечая на поцелуй. Все заканчивается так же быстро, как началось. Гарри не открывает глаза, лишь чувствует, как резко становится холодно без рук вокруг и как пусто становится в его руках, что больше не обнимают бесконечно любимого человека. — Выполняйте свою часть обещания, — слышит он приглушенный голос и после отдаляющиеся шаги, что оставляют его в большем одиночестве чем когда-либо. Дверь закрывается и Гарри опоминается лишь когда кто-то трогает его за плечо. Он открывает глаза и видит мадам Помфри, обеспокоенно смотрящую на него. — Поттер, вам стоит поспать, у вас очень усталый вид. Выпейте усыпляющее. Гарри выпивает весь флакон разом и ложится на кровать, накрываясь одеялом до головы. Все. Теперь он точно будет видеть Снейпа только на занятиях и в Большом зале, а после окончания Хогвартса — вообще нигде и никогда. Пронизывающая боль разрывает его грудную клетку, он больше не может сдерживать слезы и начинает плакать, всхлипывая как можно тише, чтобы его не услышали. Когда сон подходит к нему он понимает, что это конец. Он так не сможет. Он не сможет выполнить данное обещание, но не чувствует вины за это — он бы пообещал что угодно за этот поцелуй, и тот стоил бы всего этого. Гарри нащупывает на столе свою палочку и подносит ее к виску. Слезы катятся все сильнее, и он делает последний вдох, перед тем как прошептать: — Я люблю тебя, Северус. Авада кедавра. Зеленый свет ослепляет его и тут же заменяется тьмой. Мадам Помфри слышит какой-то звук и быстрым взглядом осматривает кровати, но видит лишь Поттера, завернутого в одеяло, и вновь принимается перебирать флаконы с зельями. Она думает, что не стоило пускать Снейпа к нему, что бы тот не говорил и оставить мальчика спать. Она бросает последний взгляд на него и тихо выходит за дверь, надеясь, что хоть сейчас он сможет выспаться. Гарри Поттера хоронят как героя, не выдержавшего тягот войны.