НвМ: драбблы по картинкам и словам

Пролетают дни в неистовом ритме, Сердце стучит, как больной метроном. Небо в огне, а ты говоришь мне, Что мы никогда не умрём. © Закат был пронизывающий. Настоящее огненное небо. Кровавое. Полыхающее. Ларри с некоторых пор невзлюбил закаты: они напоминали ему… о прошлом. О том, какой он тогда был дурак. Нет, дурак самый настоящий! Все ходил и страдал, ну и вот, дострадался. Справедливости ради, они с Аком вместе страдали, и Сак с Рузвельтом тоже. А уж Джед с Октавиусом! Ак вообще страдал больше всех, и это по его просьбе папа Меренкаре однажды махнул рукой и сказал «Провалитесь вы, Анубис с вами» — и мечта исполнилась. У всех исполнилась: у Ларри с Аком, у Сак с Тедди, у Джеда с Октавиусом, и даже у папы Меренкаре с мамой Шепсехерет! Все радовались, обнимались, делились планами на будущее. А потом настал две тысячи двадцатый. Ларри не может читать новости. Вот совсем не может. Потому что стоит влезть в интернет — а там выскакивает: «В настоящий момент в британской столице официально выявлено более девяти тысяч случаев заражения…» Вот говорил папа Меренкаре: добром это не кончится. И хотя Ларри с Аком ежедневно звонят в Лондон и спрашивают, как дела — все равно неспокойно. Старик нехорошо кашляет, хотя и говорит, что его никакая зараза не возьмет, и жену его тоже. Потому что он заклинания знает. «Хотелось бы верить», — думает Ларри. И оплачивает онлайн очередную доставку продуктов в Лондоне. У Джеда с Октавиусом сорвалась поездка в Рим. Вымечтанная, высчитанная, практически свадебное путешествие. Да что там поездка, у них неприятности куда хуже! Недавно Джед забегал по делам, и его настиг звонок по мобильнику. Сперва Джед извинился и вышел в коридор, и там все было тихо, а потом раздались вопли: — В смысле, ты бросаешь наш проект, потому что мой бойфренд итальянец? Да он тыщу, нет, две тыщи лет в этой Италии не был! Думаешь, у него в генах этот коронавирус прошит? Да, он итальянец, но это, блин, не заразно! Ты, например, идиот, но я же не боюсь этим от тебя заразиться! Ларри не знал, плакать или смеяться. В этом весь Джед: героический и прямой, как рельсы. А сейчас Ларри стоит у окна и пялится на закат: вспоминая, как оно было когда-то. Когда вместе могли быть только по ночам. Когда везде были часы и далеко от музея отходить было нельзя. Но… не было страха, вот этого душного, парализующего страха смерти, когда Ларри смотрит на полыхающее небо и думает: папаша Меренкаре, зачем же ты согласился, если бы ты послал нас всех тогда подальше — я бы сейчас не нервничал, что музей закрыт, работы нет, денег тоже, и как вы с мамашей там, и Ака нельзя ни в коем случае выпускать на улицу. Потому что если случится что — Ларри никогда себе не простит. Он и так сейчас считает, что один во всем виноват. Да, Джед с Октавиусом, Сак с Тедди, Ак лично — все просили, но они тогда были экс-по-на-ты! А он, Ларри, нёс за них ответственность. Нёс-нёс, и не донёс. Ак подходит сзади, обнимает за плечи: — Ты слишком громко думаешь. Все будет хорошо, правда. Ларри молча усмехается. Ну да, конечно! Вон, новости просто заходятся: «В Нью-Йорке более трехсот тысяч заражений, скончались больше двадцати тысяч человек, больницы переполнены, защитных средств не хватает, все местные жители обязаны соблюдать социальную дистанцию и появляться в общественных местах в средствах защиты…» — Социальную дистанцию, — Ларри передергивает плечами. — Отодвинься. — Кстати, ты слышал, — фыркает Ак, не отодвигаясь, — Департамент здравоохранения Нью-Йорка выпустил памятку о том, как безопасно заниматься сексом во время пандемии? Две основных рекомендации — это перейти на виртуальный секс и избегать оргий. Я Октавиусу послал посмеяться: по-моему, он обиделся! Ну так что, перейдем на виртуальный секс? Как тогда, когда ты был тут, а я в Лондоне? Да уж. Ларри тогда, когда Ак был в Лондоне, тоже неистово винил себя во всем, и трахались они по долбаному скайпу, и было это так чертовски неудобно! Но сейчас — Ларри и на это готов, если оно поможет. Чтобы с Аком ничего не случилось. Анубис подери папашу Меренкаре с его заклинаниями! — Перестань, тахет, — Ак сильнее обнимает Ларри за плечи. — Ты ни в чем не виноват, мы все этого хотели. Да, мы сейчас живые, и это подарок богов, неужели ты не согласен? А самое главное, — он шепчет горячо Ларри на ухо, обжигая висок дыханием, — самое главное — мой отец действительно знает кое-какие заклинания. Клянусь Осирисом — мы с тобой никогда не умрем. Ларри скептически фыркает — и успокаивается. Поворачивается к Аку, обнимает его, стараясь не дышать в лицо. И думает: а Осирис знает все эти древнеегипетские штучки. Может, оно и правда.