Пушистая

      Я обессиленно смотрела в потолок. На душе скреблись кошки. Дерьмо, видимо, пытались закопать. Жаль, что безрезультатно. В голове снова прокручивался изначальный план проведения дня рождения близнецов. Я бы приехала к ним домой, обняла и парней, и их родителей. Мы бы поболтали с госпожой Сачико, пошутили про трех медведей. Я бы подарила им брелки на машину… А потом, уже вечером, я бы позвала их «пошептаться». Я бы вручила им ту синюю коробочку и сказала не открывать, пока не скажу. Включив видео, я бы начала записывать то, как они открывают её. Их реакцию на обручальные кольца внутри. Я бы сказала им о своих чувствах и позвала бы замуж за себя. Их обоих. Но вместо этого я снова лежу в больнице. В, уже, своей палате, на своей койке… И апатично сверлю потолок взглядом. Так сильно я еще не ненавидела себя. Пусть Женя и сказал, что я не приеду из-за работы, но ему не поверили. Вся семья Елизаровых приехала в больницу. Они, скорей всего, услышали мои крики на фоне и решили, что снова начались фантомные боли. Я так хотела, чтобы они не узнали об этом. Искусала все губы до крови, сдерживая крики, но все оказалось бесполезно. Я все же испортила их праздник. Теперь, вместо приятных воспоминаний, они все будут помнить о моих ужасных криках в агонии.       Я хотела исчезнуть. Снова вернуться в то пугающее черное подсознание. Я видела близнецов тогда, но сейчас я не хочу из видеть. Мне слишком стыдно. Теперь я не смогу вручить им кольца.       С тихим вздохом я закрыла глаза.

***

      — Кир, иди поспи, — тихо похлопал я брата по плечу, — я побуду с ней.       — Все нормально, я не устал.       Пусть он говорит так, но я же не слепой. Белла отказывается на что либо реагировать, брат отказывается отходить от нее даже на обеденный перерыв или сон. А я не могу оставить их обоих. Один черт знает, что может случится. Лучше приглядывать, от греха подальше. Правда, не думаю, что моего терпения хватит на еще несколько дней. За последние несколько месяцев мне осточертело видеть Беллу на больничной койке. Это белое постельное, на котором она третий день лежит без движения тоже неимоверно бесит. По приезду домой сожгу все постельное, где только будет белый цвет.       Так прошло еще два дня. С отсутствием нормального сна нервы стали совсем ни к черту. Начало доходить до того, что я получил хороший такой хук справа от матери за то, что быканул на отца. Тот просто поржал. Я не мог больше выносить этого. Я влетел в палату Беллы. На меня смотрел шокированный брат. Девушка все так же полуоткрытыми глазами смотрела в потолок. Я в несколько широких шагов подошел к постели и навис над ней.       — Белла, если ты сейчас же не прийдешь в себя, я уйду, и больше никогда не увидишь меня!       Я думал сыграть на привязанности девушки к нам, но, кажется, идея провалилась. У нашей эгоистичной принцесски ни единый мускул на лице не дрогнул. Я скрипнул зубами от бессилия сделать с этим всем хоть что нибудь. Только я хотел уйти, как рукав рубашки сжали тонкие пальчики. Я в шоке, ровно как и брат, посмотрел на девушку. Она так же смотрела в потолок, но ее взгляд прояснился, а по вискам текли слезы. Мы с Киром стали стирать эти слезы. Наконец-то она отреагировала на нас.       — Простите меня… — мой чуткий слух еле уловил ужасно тихий хриплй голос малышки, — мне так жаль…       Я не стал ничего спрашивать, решив оставить это на потом. Сейчас важно вернуть этих двоих в ритм жизни.

***

      Он сказал, что уйдёт. Эти слова напугали сильнее воспоминаний об аварии. Нет. Не хочу. Нельзя. Я схватила его за манжет рубашки. По вискам уже текли горячие слезы, которые оба брата стирали. Я посмотрела на улыбающегося Саё, и взволнованного Кира. Они оба выглядели ужасно уставшими.       — Давай уже приходи в себя, наша эгоистичная принцесса. — тихо прошептал Саё.