Scorch

У малявки руки в шрамах. Не как у Даби, но зрелище тоже на любителя — кожа в буграх и пятнах, почти всегда свежих, и малявка упрямо доводит себя каждый день, перегибая все возможные палки и не давая коже восстановиться. Не обязательно быть несовместимым, чтобы калечиться своей причудой. Даби знает, на всякое насмотрелся. Самые отчаянные блевали кровью и месивом из собственного ливера, и подыхали в наблёванной луже, до последнего выжимая из себя… да, собственно, всё, что осталось. У любой причуды и любого тела есть предел, за которым начинается разрушение. Если этот порог ниже общепринятого «минимума выживаемости» — это называют несовместимостью. Даби выживает ей назло последние двадцать лет. И не только ей. Для чего калечится малявка — ему не то чтобы непонятно, нет, понять-то он как раз может, но всё равно вызывает скепсис и насмешливо вскинутые брови. Они тренируются почти каждый день. Иногда с подчинёнными, иногда просто друг с другом. Стараются сработаться, научиться сотрудничать максимально эффективно. Это нужно Освободительному фронту. Это нужно Даби. Малявка похож на побитую собаку. Выкладывается на полную, выматывается, ищет одобрения — вот только одобрять никто не спешит. Вернее, «тот самый» — потому что занят, не до того ему. Даби было бы смешно, если бы не было противно. До противного знакомо. Жаждать любви того, кто уже нашёл себе наследничка получше. — Завтра в то же время, — бросает Даби, проходя мимо. Не хочет, но всё же оглядывается — отреагирует, нет? Малявка вздрагивает, шумно выдыхает облачко пара. Дёргает головой — кивает, наверное. Он так надёжно упакован в свою парку, что особо не разобрать. Ну и ладно. Вопрос был скорее для проформы, Даби даже не сомневается, что завтра, когда он придёт в самый термостойкий из многочисленных залов виллы Гунга, малявка уже будет ждать его. — Жрать идёшь? — и этот вопрос тоже для проформы, но Даби всё же ждёт ответа. Малявка снова дёргает головой и, пошатываясь, поднимается на ноги. — Тогда через полчаса. Всё, пошёл, не тормози. Отведённые им комнаты находятся в одном крыле, но там они почти никогда не пересекаются. Кроме как когда возвращаются после спаррингов. И всё равно, Даби не оставляет ощущение, что малявка ходит за ним хвостиком. Это почти раздражает. Даби знает — малявка за ним ходит только потому, что плешивый приказал во что бы то ни стало поладить. Наверное. Приказал-то точно, Даби слышал, и в голосе плешивого было достаточно сиропа, чтобы заныла поджелудочная. Но недостаточно, чтобы замаскировать ультиматум. Стальной прут в карамели. Наверное — только поэтому. Даби немного сомневается. В последнее время. В последние недели три. В общем-то, то самое время, что он старается не слишком жестить в спаррингах. Не из жалости, просто… Наверное, ему просто нравится, как малявка на него смотрит. Как начал смотреть с тех пор, как Даби, поддавшись какому-то дурацкому сентиментальному порыву — или, может, всё-таки прагматичному, — после особенно жёсткой тренировки нашипел на него и помог обработать свежие обморожения. Ничего такого, просто малявка откровенно перегнул и были неиллюзорные шансы, что в ближайшую неделю, если не больше, спарринги пришлось бы отменить. А Даби по условно удачному стечению обстоятельств знал, что делать с обморожениями. Малявка смотрел на него круглыми от удивления глазами и молчал. А затем начал ходить хвостиком и иногда, изредка, заговаривать первым. Много ли ему надо, если даже такой малости хватило, чтобы залипнуть. Они идут с одинаковой скоростью, только Даби на несколько шагов впереди, и шаги малявки за спиной почти не действуют на нервы. Почти. Это показательно, потому что обычно Даби не переносит чьё-либо присутствие за спиной. На самом деле, было бы неплохо, если бы малявка к нему привязался покрепче. Он полезный союзник, перспективный. Заполняет пробелы в собственной комплектации. Хотя бы ради этого стоило бы наладить контакт, тем более, Даби для этого даже особых усилий прилагать бы не пришлось. Малявка отчаянно хочет тепла. Так сильно, что готов растопить свой обожаемый лёд, которым привык защищаться от всех и вся. Но Даби умеет только обжигать.