Лорд-Ректор

      Дневное светило медленно поднималось из-за горизонта, освещая собой крыши домов и башни храмов и дворцов. Потихоньку открывались торговые лавки и кафе. Город наполнялся жизнью. Утренней суетой. Стайка школьников пробежала через улицу к зданию школы, радостно перекрикиваясь о чем-то. В воздухе повеяло свежей выпечкой из булочной на углу.       Ансельм сидел у окна кофейни и заворожено наблюдал за той утренней суетой, что происходила перед его глазами. А на сердце у парня впервые было легко. Исчез страх, что годами был его верным спутником. Он был уверен, что теперь всё будет хорошо. Только один момент омрачал это душевное равновесие. Зад всё еще саднило после недавней порки. Сидеть было неудобно, хотя юноша очень старался не ерзать на стуле и не привлекать к себе излишнего внимания. И очень не хотелось думать о том, что ему еще предстоит пережить вечером. До заката еще далеко. Есть другие, более приятные распоряжение, данные лордом-ректором, которые еще предстояло выполнить. Юный целитель вытащил из сумки учебник, список вопросов и занялся учебой. Готовиться к экзамену не дома, было непривычно, но очень приятно. Уличная суета не отвлекала, лишь вносила разнообразие. И, уж само собою, веселее учиться, когда под рукой у тебя большая чашка ароматного кофе и нежнейшее лакомство. Наконец-то у него были деньги, чтобы попробовать это пирожное…       Оказавшись в лавке одежды, Ансельм растерялся. Он помнил, что вассал всегда должен выглядеть максимально прилично, поскольку является лицом своего лорда. Но вот уже семь лет юноша не покупал себе действительно дорогой одежды, довольствуясь тем, что попадало в лавке старьевщика, или что он сшил сам. Будущий целитель еще с ранних лет полюбил портняжное дело, как оказалось, не зря. Эти навыки очень выручали. Только, позволит ли лорд и дальше совершенствоваться в шитье? Эти мысли немного беспокоили. Стоит ли об этом спрашивать ректора? Пока же пришлось опереться на подсказки двух милых вампирок - продавщиц в лавке, которые помогли выбрать вещи, которые, по их словам, достойны аристократа. Мда, уметь шить мало, хорошо бы еще следить за модными тенденциями. Но, главное, парнишку обеспечили удобным новым бельем и домашними штанами из мягкой ткани, названия которой Сель и не слышал раньше. Явно что-то гораздо дороже хлопка, льна или шерсти. Впереди маячил обед, а потом… Парень вздохнул, попа неприятно зазудела, напоминая о том, что же, собственно, ждет его впереди. А ведь в памяти еще так свежа утренняя порка, и пусть следы уже почти исчезли, но сам факт. Если так крепко влетело за экзамен, то что же с ним сделают за взлом? Впрочем, с другой стороны, важнее то, что скоро можно будет прекратить скрываться и то, что сестра больше не будет голодать и нуждаться. За это можно и эльфийскую крапиву вытерпеть.

***

      Роща встретила своего гостя приятным шелестом листвы и пением птиц. Где-то поблизости протекала небольшая речка. К ней студент и отправился. Щелкнул, раскладываясь, нож. Тонкие, чуткие пальцы ощупали ветку. Нет, не пойдет, слишком тоненькая. Основной ствол чуть покачнулся, когда Ансельм потянул вниз очередную ветку ивы, изучил, а после отрезал. Затем еще одну и еще. Опасаясь, что ветки подобраны недостаточно идеально, вместо пяти, нарезал семь. Не пропадут, всегда можно отдать лишнее в школу, храм или даже в родную академию. Только спасибо скажут.       За орешником пришлось идти дальше. Он рос в глубине рощи. Нарезав нужное количество, юноша уселся под ближайшее дерево и принялся превращать ветки в розги. Это делать умел каждый школьник или студент. Отрезать слишком тонкий край, ведь иначе останутся засечки, а это всегда только больнее. Затем убрать остатки листочков, боковые веточки и все шороховатости, иначе могут остаться царапины, или при ударе с оттягом, сильно снимет кожу. Целитель приостановился, вздохнул. Он впервые готовил розги не для общего пользования, а лично для себя. Настолько странно осознавать, что пройдет еще несколько часов, и вот эти, кажущиеся такими безобидными, веточки, заставят его кричать и метаться от боли. Рефлекторно, юноша потер бедро. Оглядевшись по сторонам, юноша увидел куст эльфийской крапивы, мирно растущей под разлапистым дубом. Лорд предложил срезать пару веточек у куста возле дома, но какая разница? Удивительное растение всё-таки. Пока кругом царила зимняя прохлада, оно прекрасно себе продолжало расти, игнорируя слишком низкую, для прочих сортов крапивы, температуру. Впрочем, в этих широтах зимы невероятно теплые. Сель еще не забыл зимы в лесу темных эльфов, где он провел несколько лет в приюте. Холодные, снежные. А тут хватало легкого плаща. Дожди только были чаще, чем летом и ветер становился промозглым. Даже листва на деревьях, хоть и опадает по осени, но затем вылазит снова, серебристая, зимняя. Да дни становились короче. Вот и сейчас дело шло уже к закату, хотя всего четыре пополудни. Парень натянул тонкие перчатки и пошел срезать крапиву. Голыми руками к ней прикасаться было противопоказано. Жгла она куда сильнее своих сестер, но и целебного сока из нее получалось больше. В академии ею тоже воспитывали. За особые провинности, как драка, например, или порча школьного имущества, или если кого-то ловили на краже внутри академии. Крапива была крепче розги. А листья мялись и истрепались медленно, обеспечивая десятки и сотни мелких волдырей по всему месту воздействия.       Целитель нарезал несколько самых мясистых веток, доложил их к розгам и поспешил к охотничьему домику. ***       Внутри дом оказался весьма уютным и явно обитаемым. Нигде никакой пыли. Несколько комнат, обставленных минималистично, но комфортно. В самой большой комнате нашлась, уже знакомая, кушетка, только на сей раз обитая зеленым бархатом, и несколько высоких ваз вдоль стены. Интересно, кого же тут наказывают? Дворцовую прислугу? Магистров? Или эрц-герцог просто любитель ролевых игр? Впрочем, это не его, целителя, дело. Кушетка была передвинута на центр, вазы переставлены поближе, к спинке дивана, освобождая угол. После этих перемещений, юноша ушел на кухню, где вскипятил большую кастрюлю с водой и стаканом соли. Когда вода закипела, он поместил в нее будущие розги, а затем влил еще стакан уксуса, и оставил кипеть еще несколько минут, давай веткам хорошо распариться и напитаться солевым раствором. А после эта вода была разлита по двум вазам, разбавлена холодной. В них и остались розги дожидаться близкого общения с провинившимся. Крапива же сразу устроилась в третьей вазе и, казалось, от воды сильнее распушилась.       Парень посмотрел на часы, после чего зажег светильники по комнате, поскольку за окном начало темнеть. Отложил в кресло новое белье и те самые, мягкие штаны, сам принялся раздеваться. Юноша чувствовал внутренний трепет. Так непривычна и смущающа была эта ситуация. Он впервые сам готовился к наказанию. Послушно и добровольно. Маскирующий талисман он снял последним и положил его на стопку остальных вещей, а потом опустился на колени в углу. Время потянулось медленнее. Чтобы не сходить с ума от страха, обмирая от каждого скрипа за спиной, парень принялся повторять строение мышечной системы у орков. Не вслух, конечно же.       За спиной, часы пробили шесть. Одновременно с последним ударом, явно скрипнула, и захлопнулась входная дверь. Послышались тихие шаги: - Не поворачивайся, пока не позволю, - юноша узнал голос своего лорда. Снова скрипнула дверь, кажется, в ванную. Точно, вода зашумела.       Лорд довольно долго приводил себя в порядок, прошло еще не менее получаса, когда вода стихла.       Рафаэль Ортвин, лорд Леманн, прошел в гостиную, огляделся, убеждаясь, что его распоряжения в точности исполнены. Взглядом скользнул по обнаженному подростку. Отметил, что не зря отпаивал его кровью. Утренние следы полностью зажили. - Очень хорошо, прекрасные розги. По запаху чую, что соли ты для себя не пожалел. И уксуса. Правильно сделал. Поднимайся и устраивайся на кушетке, валик прикрепи самый большой, - распорядился мужчина, уже не глядя на парня. Сам принялся сосредоточенно перебирать розги, лишь краем глаза отмечая перемещения парня. Вытащил ивовую, встряхнул. - Значит так, ты взломал двери в мой кабинет, проник туда без разрешения, с целью подделки документа. Это недостойно аристократа, юный барон. Это бесчестит тебя, и меня как твоего сюзерена. И на мне лежит обязанность пресечь саму возможность повторения подобного. Потому, юный вассал, ты получишь пол сотни ивовыми розгами по ягодицам с оттягом. Следом полсотни ореховыми по бедрам. После, поскольку ты опозорил меня, твое наказание так же будет постыдно. Тебе будет сделана трехлитровая клизма, моей рукой. После того, как ты вернешься из туалета, получишь еще пять десятков ударов крапивой. По спине, - от такого приговора Ансель похолодел. Полторы сотни ударов? Клизма? Но от этого было уже никуда не деться, чары кушетки крепко прижимали парня. От страха он мелко задрожал, сильнее дернувшись, когда ректор лишь слегка хлопнул его кончиком розги, предупреждая о начале: - Ну что же… Первые пол сотни, за взлом двери, - сообщил мужчина, поднял и с силой опустил руку. Ивовая розга просвистела в воздухе, впилась в кожу и соскользнула вниз. - АААААААААААААААААААА! - Ансельм от боли даже не вспомнил о том, что ему говорили на рассвете. О дыхании и о том, что кричать не хорошо. Но пока ректор не комментировал этот визг, зато следующий удар был сильнее первого. После того, как ветка вернулась к ноге мужчины, на коже юного студента вспыхнула первая багрово-алая полоса. Тонкий, но яркий рубец, а сам он забился в путах, -НЕЕЕТ! НЕ НАДОО! ПРОСТИИИТЕ! - Я непременно тебя прощу, после того как выдам всё, что назначил, - розга запела активнее. Паузы меж ударами ограничивались только моментом от опускания руки, до нового замаха. Сыпались они в одном ритме. И с одинаковой силой, оставляющей на попе парня все новые рубиновые полосы. Юноша заходился воплями: - НЕЕЕТ! ААЙИИИИИИИ! НЕ ВЫДЕРЖУУ! НЕ НАДООО! НЕ НАААДО! ПРОСТИИТЕ МЕНЯ!... Я… ЯАААААЙ! Я БОЛЬШЕ…..АААЫЫЫ! НЕ БУУДУ! - Конечно же, Ансельм, ты не будешь, потому что отныне я займусь твоим воспитанием. Сейчас, мой вассал, мой воспитанник, я разрешаю тебе кричать. Это настоящее полноценное наказание. Но, дитя мое, уже с этой субботы ты будешь учиться вести себя под розгой. Каждая твоя суббота будет заканчиваться тут. На этой кушетке. Где ты будешь получать пол сотни розг и учиться принимать их молча, достойно, с правильным дыханием. Это будет часть твоего обучения, - предупредил эрц-герцог. Всё-таки надо приучить парня к боли. Нельзя же так глотку драть. Не хорошо бояться на столько сильно. Всё-таки он целитель. Пусть лучше несколько месяцев еженедельно общается с розгой, чем потом не сумеет спасти чью-то жизнь лишь потому, что собственная боль или страх его отвлекли. Впрочем, предупреждение и собственные измышления даже с ритма мужчину не сбили. Он не забывал следить за аурой наказуемого и его самочувствием. Несмотря на истеричные крики, выдержать такую порку юному вампиру было по силам. Рафаэль притормозил, чтобы дать парню перевести дыхание и сменить розгу. Он нарочно долго перебирал ветки в вазе, выбирая посочнее. Вытащил, осмотрел, убеждаясь, что все правильно подрезано. Взмахнул ею в воздухе на пробу, заставив юношу дернуться. Подошел, для начала внимательно осмотрел первые полтора десятка следов, провел по ним ладонью, ощущая горячие рубцы под пальцами. Хорошая работа. Следы ровные, один под одним. К концу полусотни ягодицы, конечно же, сильно распухнут и будут пунцовыми, но, если розги подготовлены правильно, не будет ни капли крови. - Продолжим, ученик? - Нет, пожалуйста, это очень больно. Я не могу… Прошу вас… - взмолился Ансельм, подрагивая от прикосновений к посеченой коже. - О да, это больно. Прекрасно понимаю твои чувства. Но мы оба понимаем, что вся эта боль тобой заслужена. Боль и стыд. И я не имею права прекратить, пока не нанесу тебе финальный удар, - голос ректора был спокоен. Без всякой жалости, розга снова взметнулась в воздух. - ИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ! - Ансельм заверещал с новой силой. Еще отчаяннее забился в путах. Но чары на кушетке держали крепко, ягодицы юноши не сдвинулись ни на миллиметр с своего места. А розга продолжала свою звонкую песню. Всё новые и новые рубцы вспыхивали на коже паренька. Сель исходился криками и рыданиями, даже дышать становилось всё больнее. - Пятьдесят, - объявил ректор, особенно горячо приложив напоследок,- отдохни две минуты, и займемся твоими бедрами и их знакомством с орешником. кстати, молодец, прекрасно подготовил розги. Ни единой царапины. хотя, полагаю, тебе кажется, что у тебя ягодицы разворочены в мясо? Спешу успокоить, ни капли крови. Хотя их цвет ближе сейчас к цвету крови, чем к цвету кожи, - говорил он, перебирая ореховые розги. Ансельму от этих речей легче не становилось. Зад очень сильно горел. И было страшно. Это ведь еще даже не половина наказания. И это чувство беспомощной обреченности. Нет, он точно-точно никогда ни в чей кабинет без разрешения не полезет. Лучше уж имбирная свеча и сотня розг при свидетелях,чем ЭТО. Ректор, тем временем, определился с выбором. Порадовался, что выбрал для юноши высокий валик, бедра были в полной доступности. Он стал чуть позади и, без предупреждения, ударил. Целителю показалось, что он попросту забыл, как дышать. Воздух выбило из легких резкой болью. Он разрыдался с новой силой, уже не понимая, как это можно выдержать. А розга активно прохаживалась по бедрам, жаля как стая разъяренных лесных ос. Такая резкая, мучительная боль следовала за каждым ударом. Кричать становилось всё тяжелее. крики всё ярче походили на звериный вой. Всё тяжелее было расслабиться после мучительного удара. Ансельм понимал, как важно расслабить бедра, понимал, что если мышцы напряжены, будет гораздо больнее. Но так страшно, ведь за расслаблением придет боль. Ректор садистом не был, он ждал, пока ноги расслабятся и бил только тогда, позволяя мальчику справится с своими чувствами, пропустить через себя боль: - Помни, я не ударю больше раз, чем назначил. Я слежу за твоим состоянием, и не перейду грани. Я понимаю, как тебе больно, как страшно сейчас, как хочется спрятаться, оказаться подальше отсюда. Но тебе по силам пройти через это. И ты пройдешь. Пройдешь, очистишься и, я уверен, что потом смогу тебе доверять, - мужчина сочувствовал парню, но прекрасно знал, как сильно могут целители накручивать себя, и как тяжело страдают, если не были наказаны за свою вину. За дар исцелять, следует плата. Твое сердце должно быть чисто. Свист и вой сливались в единый звук: - Пятьдесят. Что же, большую часть наказания ты получил. Сейчас я хочу, чтобы ты встал на пол в коленно-локтевую позу. Я запрещаю тебе менять положение, пока я не разрешу, - предупредил он. Фиксирующие ремни исчезли. Юноша помедлил с подъемом: - Лорд… умоляю… - хрипло пробормотал парень - Не нужно клизмы, лучше больше выпорите, чем это. - Не обсуждается. ты запятнал свою честь своим поступком, к тому же тобой двигала трусость. На пол, живо! - прозвучал приказ и юноша понял, что попросту не может сопротивляться. Всхлипывая и дрожа, он поднялся с кушетки, только за тем, чтобы стать на пол, как велели.       Ректор откинул розгу на диван и снова скрылся в ванной. Сельм никак не мог прекратить дрожать, ожидая продолжения. Оно казалось куда хуже, чем первая часть. Хотя зад и бедра всё еще невыносимо горели.       Лорд вернулся минут через пять. Юноша краем глаза заметил как он активирует кристалл-вешалку, и тот зависает в воздухе сбоку. На кристалл явно что-то повесили, послышался булькающий звук. Ансельм тихонечко заскулил, когда ощутил на своем анусе палец сюзерена. Глава академии старательно обмазал сначала конюлю клизмы, а затем и колечко ануса подростка, и даже ввел палец внутрь, от чего юный барон покраснел до кончиков ушей. Длинный тонкий наконечник клизмы глубоко вошел в прямую кишку. Мальчишка вскрикнул, едва ощутив, как в него полилась теплая вода. Он весь сжался. - Ой… Ой… - жалобно попискивал он, ощущая, как вода заполняет живот, - больно… - пожаловался парнишка на давление внутри. - Ничего страшного. Это в половину не так больно и не так стыдно, как было бы, если бы тебя поймала охрана академии. Я бы, конечно, спас бы тебя от исключения, но не от этого же наказания, только публичного, - вода из мешочка клизмы перетекла в тело мальчишки. Из-за большого объема его буквально распирало изнутри. Но, как оказалось, только вливанием воды дело не ограничивается. Старший вытащил наконечник и тут же на его место ввел анальную пробку. - АЙ! - юноша зажался сильнее. - В угол на пятнадцать минут. Только потом я позволю пойти опорожниться, -приказал лорд. Всхлипывая и дрожа, парнишка исполнил распоряжения. Пробка причиняла не меньше дискомфорта, чем вода. Слезы покатились по щекам. Ансельм понял, что умолять бесполезно. Наказание доведут до конца. Живот сводило спазмом. Время снова замедлило бег. Оно ползло как улитка по стеблю вверх. И когда лорд Леманн подал голос, пареньку показалось, что это просто звуки небес: - Встань, - целитель ощутил пальцы возле ануса. Затем пробку вытянули, после чего последовал шлепок по ягодице - марш в туалет, -дважды говорить не пришлось, барон пулей скрылся за заветной дверцей. Задержался он там довольно на долго, но его никто не торопил, давая время прийти в себя и привести всё в порядок.       Юноша вышел, шмыгнул носом. Ректор Ортвин отметил и бледность паренька и то, как воспалены глаза и нос. Очевидно, что проняло ребенка по полной. Такой урок он долго не забудет. - Ну, приступим к финальной части? - осведомился старший. Юноша опустил взгляд в пол и едва заметно кивнул, - хорошо. Я хочу, чтобы ты попытался последнее наказание выдержать без фиксации. Ты не боевой маг, я не стану заставлять тебя принимать порку стоя. Коленями на пол, а грудью на сиденье дивана, стань, пожалуйста, - сюзерен неторопливо натягивал кожаные перчатки. Юный барон слабо представлял себе, как можно самостоятельно выдержать порку крапивой по спине, но снова послушался, не желая снова ощутить на себе всю силу приказа господина. Слишком тяжелым было давление. Волю словно поглощало. Лучше уж самому. Парень убрал волосы со спины и подался вперед, складывая руки над головой и вцепляясь пальцами в покрывало.       Убедившись, что мальчик устроился, ректор подошел. Для начала рассмотрел предыдущие следы. Они были всё еще яркими. Плохо. Подростка и его сестру придется, видимо, ежедневно кровью отпаивать, пока войдут в форму. И следить, чтобы полноценно питались. - Приступим, - предупредил лорд и крапива обожгла плечи. Мальчишка взвыл и выгнулся назад: - ИИИИИИИИИ! - Ансельму было даже сложно описать, что было больнее: удар крепкого, гибкого стебля, или мучительное жжение от листьев. - Ляг на место, -вместо спины, предупреждающе, досталось ягодицам. Даже не удар, просто прикосновение, почти поглаживание. Но этого хватило, чтобы парень задергался и поспешил лечь и поплотнее прижаться к сидению. - Жжется, жжется, жжется… -запричитал молоденький барон, сильнее комкая покрывало в пальцах, -АААЙ! ООООЙ! АУУУУ! Горрииит! - слезы покатились по лицу с новой силой. Дурацкий день. Крапива снова и снова опускалась на лопатки, оставляя яркий след от ветки и расчерчивая спину чередой волдырей крапивницы. - Пусть лучше жжется, чем ты рисковал бы публично опозорить свою фамилию. Твои родители были достойнейшими вампирами. Честнее и мудрее их я никого не знал. И хочу верить, что их дети вырастут такими же. Если ради этого мне придется обломать о ваши спины десяток кустов крапивы, то я это сделаю! - сообщил ректор. Он даже не шутил. Точно зная, что сделает всё, чтобы воспитать этих двоих как положено. Достойными семьи и народа. Эрц-герцог откинул первую ветку и вытащил вторую. Свежая кусалась яростнее своей сестры. Парень, хоть и не отрывал груди от сидения, задергался и заерзал. - ААЙ! МАМОЧКИИ! ААА! АААЙ! Горит… ГОРИИТ! ПРОСТИИТЕ! Простите… Простите… ПРОСТИИТЕ! Я БООЛЬШЕ НЕ БУУДУ! Мы не… АУУ! ААЙ!... ЛОРД! ВАМ Не ПРИДЕЕТСЯЯ! ПРОСТИИТЕ! - целитель горько всхлипывал и тонко визжал от яркой боли, мало похожей на то, что он испытал, когда секли розгами. - Я, помятуя твои успехи в учебе, надеюсь, что не придется. Но рука не дрогнет повторить этот урок снова, с тобой и с твоей сестрой, если придется, - мужчина и правда полагал, что понятливый и старательный парнишка не доставит особых проблем. А войдя в пик силы, сумеет легче терпеть боль, - последний десяток будет больнее. Он, я надеюсь, закрепит весь урок, - Ансельм понял, что всё это время его лорд силу-то сдерживал, потому что последний десяток был чем-то совершенно иным. Крапива особенно сильно впивалась в кожу, не оставляя силы на крик, только на вымученный скулеж. А последний удар и вовсе пришелся не по спине, а лег со всей силы в ложбинку меж ягодиц, да еще и ветку резко потянули вверх. От вопля Ансельм чуть голос себе не сорвал: боль была, для него, адская. - Наказание окончено, - тихо проговорил мужчина, затем сел рядом с мальчишкой, развернул его к себе, позволяя лечь на свои колени головой. Рафаэль опустил ладонь на мягкие пушистые волосы юного барона, принимаясь мягко поглаживать, - тсс, всё закончилось… всё позади. Ты всё выдержал, почти не сопротивляясь, - мягко приговаривал ректор. Затем он вздохнул, откидываясь на спинку дивана и продолжил бережно поглаживать волосы подопечного, - тот, кто сделал это с твоей семьей, сегодня умер. Я нашел его, и других заговорщиков. Они надеялись занять однажды ваше место, получить твой титул. Только не понимали, что аристократом, лордом вампиров надо родиться, стать нами невозможно. Перед тем как убить, я объяснил это каждому. Хотя они и попытались прибегнуть к черному ритуалу, который, очевидно, не сработал. Так что прости, я не успел рассказать твоей сестре, кто я такой для вас. Завтра поговорим, хорошо? - Лорд, а что делать с тем, что мы живем как эльфы? - спросил парнишка - Как нам появиться в истинном облике? - Сдавайте и закрывайте сессию как эльфы, а в следующем семестре сделаем так, что эльфы переведутся в родной лес, а вы вернетесь в истинном виде. Якобы узнав, что тот, кто желал гибели всего рода, мертв. И что ваш лорд призвал вас. Придется делать вид, что для вас всё в новинку. Это будет тяжело, но ты справишься, - Рафаэль Ортвин посчитал, что так будет значительно уместнее, чем почти позорить мальчишку, рассказывая, что он за семь лет даже не попытался проверить факты. Просто так и плыл по течению. Это выставит его не в лучшем свете. И самому ректору, чего греха таить, обеспечит возможность не чувствовать себя глупо.       Молодой барон, наконец, успокоился достаточно, чтобы подняться и одеться. Его еще потряхивало, но это пройдет. - Благодарю за наказание, ректор и… спасибо вам, за всё, - тихо проговорил целитель. Опустившись на колено, он поцеловал лорду руку. - Вставай. Идем, провожу тебя до общежития и, пожалуй сразу зайду познакомиться с твоей сестрой. Вместе ей всё объясним, - мужчина мягко обнял мальчишку и поцеловал его в лоб.