Белая ворона

Гюрай проснулась раньше шехзаде, что до сих пор спал, забавно уткнувшись носом в подушку. Заглянув в детскую, девушка увидела спящих Лисию, Нану и Джиляль, покачивающую на руках дочь. Женщина, поклонившись, кивнула в знак того, что всё хорошо, а русская прикрыла за собой дверь и вышла из покоев. — Принесите завтрак для шехзаде и разбудите его, — строго сказала Катя и направилась к Нурбану, намереваясь обсудить насущную проблему. Проблема ещё и в том, что венецианка делит покои с Дильшах — главной занозой в мягком месте всего дворца, а не только гарема, но что делать, если разговор безотлагательный. Слуги сказали, что девушка ушла в гарем. Гюрай это удивило немного, но, подумав, что девушка просто не стерпела соседку, ушла. Но чтобы настолько рано? Удивительно, ведь хатун любила поспать чуть подольше. — Нурбану? — тихо обратилась блондинка к хатун, пока та сидела у одной из колонн и дремала — Что случилось? Почему ты тут? — Гюрай? — она посмотрела девушку перед ней и протёрла отёкшие глаза — Мне нехорошо в последнее время, а ещё эти духи Дильшах. Дышать невозможно, а окна не открыть нормально. Постоянно терпеть их — выше моих сил. Такие приторные… — А ты говорила с Джанфедой? Может она позволит тебе уйти в другие покои? — Катя помогла венецианке встать, но было видно, что той явно очень плохо — Ты бледная, даже губы белые. Пошли в лазарет. Без возражений. Похоже, что девушка и не собиралась возражать. Пока они шли до лазарета, Гюрай смогла ощупать лицо и руки хатун — лицо горячее, а руки ледяные. Скорее всего, дело не просто в духах этой фаворитки, а в чём-то более серьёзном. — Кто-нибудь! — позвала Катя на весь коридор, когда Нурбану уже потеряла сознание, а девушка, как могла, смягчила падение. На зов госпожи прибежали два евнуха, которые, увидев ситуацию, о чём-то переговорились и разделились — один подбежал к девушкам, а второй убежал за лекарем. — Госпожа, что произошло? — спросил у Кати евнух, взяв венецианку на руки. — Я нашла её в гареме. Она была бледной и говорила, что ей очень нехорошо. Я хотела её отвести к лекарю, но по пути она потеряла сознание, — объяснила девушка, стараясь успевать за практически бегущим евнухом. Когда пришли в лазарет, то там уже был и лекарь, и тот евнух, готовый выполнять последующие указания. Нурбану положили на кушетку, а старый лекарь стал расспрашивать Катю о том, что произошло. Та повторила свой рассказ, только более детально, упомянув и про духи, и про едва открытое окно. Старец стал считать пульс хатун, смотрел зрачки и зеркалом проверять, дышит ли она. Но, когда он задрал один из рукавов платья Нурбану, то заметил небольшие, но заметно расчёсанные волдыри, которые нашёл и на другой руке и даже на ногах. — Как крапивой побили, — отметила про себя Гюрай, пока лекарь записывал результаты на бумаге в стороне — Что с ней? — Ну, по моим предположениям, у неё произошла реакция на те самые духи, о которых вы мне рассказывали — те пятна тому доказательство. А из-за приоткрытого окна шёл холодный воздух. Вполне вероятно, что из-за этого и жар, но я приглашу ещё и повитуху. На всякий случай. Это повлияет на подбор лекарств, госпожа, — поклонился лекарь, а хатун в это время погладила подругу по волосам. Гюрай было искренне жаль девушку. Такое состояние и всё из-за одной вредной девчонки, которая не знает меры ни в чём. Даже в духах. Русская обратила внимание на то, что волосы Нурбану прилипают к лицу из-за пота. Немного подумав, Катя оторвала от подола кусочек, перевязала им волосы хатун и убрала их в сторону, чтобы те не мешали. — Я могу чем-нибудь помочь ей? Меня на родине немного учили лечить людей, — дрожащим голосом спросила Катя. — Нет, госпожа. Не беспокойтесь о девушке. Я такое уже видел, — спокойно ответил лекарь, начиная намешивать какие-то травы — Вы можете прийти вечером. — Обязательно, — Гюрай посмотрела на евнухов, всё ещё стоящих у входа — Шехзаде уже сообщили? — Нет ещё, госпожа, — ответил ага, поклонившись. — Сообщите, — сказала русская, а потом посмотрела на лекаря — Вылечите её, эфенди. Это фаворитка нашего шехзаде… «А быстро ты научилась отдавать приказы, Катя», — пронеслось в голове у девушки, когда та возвращалась в свои покои — «Ещё немного и будешь указывать дворцу». — Шехзаде, — девушка вошла в покои и застала того за завтраком, что вызвало у неё недоумение — Вам не сообщили ещё? — О чём, Гюрай? — по Селиму было видно, что он совсем недавно проснулся, да и то не полностью. — Нурбану в лазарете. Лекарь мне объяснил проблему, — русская села на тахту и вздохнула — Её нужно отселить от Дильшах. — Они подрались? — предположил шехзаде с таким спокойствием, вызвав возмущение у девушки. — Нет, слава богу, но у Нурбану пошла реакция на духи Дильшах, а по ночам холодно полностью открыть окно и она открывала его совсем немного, чтобы хоть немного дышать. По итогу у неё жар и пятна по всему телу. — Я сразу после завтрака навещу её… — Да что с тобой такое?! — не выдержала девушка — Тебе её совсем не жаль? — А что я могу сделать, Гюрай? — выдохнул Селим, посмотрев на фаворитку — Нурбану уже под присмотром лекаря и своим волнением мы ничего не добьёмся. Ты ведь, и сама это прекрасно понимаешь. — Я просто думала, что ты проявишь большее участие в этом, — разочарованно произнесла Гюрай, стараясь не распаляться ещё больше — Лекарь пригласит повитуху. Сказал, что это нужно для подбора лекарств. — Думаешь, Нурбану может быть беременной? — похоже, что это тема заинтересовала Селима чуть больше. — Тебе лучше знать, — посмеялась госпожа и, посмотрев на еду, поняла, что у неё совсем нет аппетита. Гюрай, как и решила, пришла к Нурбану вечером. Та, к радости девушки, уже очнулась, но всё ещё была очень слабой. Радовало то, что в лицо венецианки постепенно возвращались краски и она была не такой бледной. Решив не спрашивать про шехзаде, Катя решила узнать, как давно у неё эти пятна, ведь их явно не один день расчёсывали. — Да как торговка духами приходила последний раз и Дильшах купила у неё те духи, так и пошло, — хатун посмотрела на руки, закрытые бинтами с отваром — На ногах так же? — Да, — только и кивнула русская — Я приказала найти у Дильшах эти духи, чтобы лекарь их изучил. Скоро приведут и ту торговку, чтобы узнать, что она туда положила. — Спасибо, — только и сказала Нурбану перед тем, как снова заснуть. — Кто-то приходил к ней? Шехзаде? — спросила Гюрай у лекаря, задремавшего за столом. — Да, он приходил, но хатун спала. Он пробыл минут десять. Не дольше. И ушел, — спокойно ответил лекарь. Гюрай вышла в сад перед сном вместе с Наной и Лисией, обдумывая прошедший день. Такое ощущение, что Селиму стало всё равно на Нурбану, к которой он всегда питал слабость. А тут такое безразличие. Может у шехзаде случилось что-то серьёзное, но он об этом не говорит? — Думаю, Газанфер может знать, — а Катя и не заметила, что произнесла последний вопрос вслух. — В каком смысле, Лисия? — Ну этот ага постоянно рядом с ним, как тень, — объяснила хатун и посмотрела на Нану — Думаю, ты сможешь это узнать. — Почему я? — удивилась девушка, пока подруги смотрели на неё — Вы чего задумали? — А этот ага питает слабость к красивым черноволосым девушкам, — не без усмешки закончила речь Лисия — В крайнем случае — попробуем подкупить. — По крайней мере видно, когда он пытается юлить, — посмеялась Гюрай — Но нужно это сделать случайно. Когда я снова окажусь у шехзаде, то тоже попробую узнать что-нибудь. Но в ближайшие дни ничего выяснить не удалось ни от шехзаде, ни от Газанфера. Последний так вообще пропал куда-то и выловить его никак не удавалось. Что же касается Селима, то тут ситуация даже комичная… Если бы не была настолько болезненной. Пока Нурбану лежит в лазарете, а Гюрай предъявляет вполне адекватные претензии, шехзаде решил пойти по более простому пути — пригласить Дильшах. Прекрасно. Почему бы и нет? В принципе, он имеет на это право. Имеет право не слушать Гюрай, может не навещать Нурбану, которая, к счастью или же нет, оказалась не беременной. Он же сын падишаха и ему можно всё. Ну почти… — Так, давай ешь, — возмутилась Катя, когда венецианка отказывалась есть — Если продолжишь отказываться, то я приглашу Джанфеду. Она уж точно не будет сюсюкаться, — в результате девушка смирилась. «Наверное, даже к лучшему то, что она не беременна. Сейчас такая ситуация, что только скинуть и можно», — думала Гюрай, пока кормила подругу — «Не хотелось бы, чтобы у неё было так же тяжело, как у меня». — Почему меня никак не отпустят? Пятна прошли, жар спал, — спросила хатун, а в ответ на это русская только рассмеялась — Ну что? Мне только вставать и разрешают. — Лекарь говорит, что, если всё будет хорошо, то завтра к вечеру уже отпустит. Но не сегодня. Нурбану недовольно выдохнула, но была вынуждена подчиниться. Гюрай, проследив, что девушка всё съела, отправилась в свои покои. Хоть и была сейчас середина дня, но очень хотелось отдохнуть. Может даже поспать, но это роскошь — Мехмед полюбил плакать днём. С рождения, а уже хитрый — знает, что придёт мама и поиграет с ним. И только после этого он успокоится. Но если она сама захочет отдохнуть и отдать сына кормилице, то всё начинается с самого начала. Юный манипулятор… — Госпожа. Госпожа, — позвал кто-то Катю, когда она почти пришла в свои покои — Я здесь, госпожа. Это была миниатюрная девушка, практически девочка лет четырнадцати, облачённая в одежды рабыни гарема, но русская была уверена, что никогда её, до этого момента, не видела. Эти огненные кудри она бы запомнила точно. — Ты кто, хатун? — Гюрай подошла к ней, когда та пряталась в нише коридора, где обычно стоит стража, но сейчас её тут, почему-то, нет. — Меня зовут Рабия, госпожа. Я к вам с посланием от Газанфера-аги, — девочка достала из рукава платья небольшой кусочек бумаги и отдала госпоже, а после убежала по коридору. — Чтобы Газанферу было что-то нужно от меня — да не в жизнь, — посмеялась Катя, разворачивая лист бумаги — А вот это уже не очень смешно. «Гюрай, у нашего шехзаде серьёзные проблемы. Настолько, что дело может дойти до кадия, а потом и до повелителя. Мне не удалось уговорить пострадавшую хатун забрать прошение, но она согласилась на встречу с тобой. Тебя завтра после ужина будет ждать карета в конце сада. Остальное расскажу при встрече.» — Приплыли, чёрт подери, — выругалась на родном языке Катя, понимая, насколько она была близка к правде. На удачу именно завтра Нурбану сможет покинуть лазарет, а потому она и отвлечёт шехзаде, пока Гюрай покинет дворец. Правда, наказание за это может последовать весьма ощутимое, но с крымскими плетями ничего не сравнится. А если ещё и учитывать, что Катя это делает во благо Селима, то тут и других вариантов нет — если она может что-то сделать, то она сделает.