Конец этого мира

Оглушающий выстрел разрезал мертвую тишину. Значит, охотники уже близко. Значит, что они не успели, потеряли то самое драгоценное время, которого им так всегда не хватало. Чимин отпил воды из фляги, и потуже затянул тряпку, обтягивающую глубокий порез на руке. Он получил его, когда бежал от охотника, и наткнулся на обломок фарфоровой вазы, черт знает откуда взявшейся здесь, в лесу. Мир не всегда был таким. Таким несправедливым, жестоким и чёрствым. И Чимин с Юнги не всегда бежали от правительства, пытаясь выжить. Когда-то все было хорошо: мирное небо над головой, огромные города и большие перспективы, ждущие их после порога школы, а теперь... А теперь остались лишь воспоминания. Они резали постоянно, так больно, что Чимин предпочёл бы родиться в этом ужасном мире, нежели увидеть своими глазами, во что тот превратился. Тогда бы не было с чем сравнивать, не было бы по чему скучать, не было бы так больно. Теперь остались разрушенные города, превратившиеся в руины, заброшенные музеи и торговые центры, остатки роскоши, так сказать... Роскошь, которая рано или поздно закончится. Как и силы Чимина и Юнги. Они ведь вдвоём остались. Как печально. Тэхен подорвался на мине, выполняя миссию "достать продовольствие для дальнейшего проживания". Сонного Джина скинули с многоэтажки, когда все только началось, он даже понять не успел... Чонгуку перерезали горло. Хосока застрелил мэр из винтовки. Застрелил, как собаку. Каждую ночь Чимин просыпается с воплями и слезами, что больше не может с этим жить. Тогда Мин его успокаивает, убаюкивает объятиями и обещаниями, что скоро это закончится и они найдут убежище с такими же беженцами, как они сами. Они оба знают, что не закончится, потому что пуля медленного действия разъедает мозг Юнги стремительно каждый день. Быстрее, чем им обоим известно. Юнги был так близко... Он был в шаге от того, чтобы застрелить мэра Сеула, и тогда бы этот кошмар закончился. Тогда бы им не нужно было убегать, прятаться, добывать еду ценою в жизнь... Но одна осечка, одна единственная маленькая ошибка, и последняя пуля в его пистолете пролетела рядом с головой охотника, даже не чиркнув поверхности кожи. Жизнь, а точнее выживание, ошибок не прощает, поэтому Юнги тут же получил пулю в ногу от спецназовской охраны. С тех пор Юнги заработал хромоту и всего несколько недель жизни в запасе. Их отпустили, дали убежать, но лишь потому что долго ни один, ни второй не проживёт. Как жестоко. Мир не всегда был таким. Просто в один момент самолёты стали падать с неба, взрываясь ещё в воздухе, автобусы и автомобили врезаться в друг друга, что скоро дорога стала похожа на склад металлолома, а люди... Люди стали сходить с ума. В тот момент правительство взяло в руки оружие и начало расстреливать города. — Знаешь, иногда мне кажется, что мы с тобой одни адекватные остались, — шепотом говорит Чимин, лёжа на коленях у Мина под плитами разрушенного дома. Тут их не скоро найдут. У Юнги в голове сталкиваются вселенные, лопаются сосуды и кровь бурлит по венам так, ему иногда хочется дать ей волю. Один небольшой разрез, и все закончится. Но он не может покинуть своего мальчика. Он ведь останется совсем один. Трудно видеть, как умирают твои друзья и близкие. Ещё тяжелее — с этим жить. Но Чимину придётся. Бог видит, как Юнги воет внутри от одной только мысли об этом, но он должен. Пак должен выжить, не дать этим гадам пристрелить и его, и найти убежище ради них обоих. Ради чиминова будущего и... минова прошлого. Юнги никогда не признается розововолосому, через какие адские муки он проходит. Пуля хоть и попала в ногу, но действует на всю нервную систему, поражая, в основном, мозг. Юнги никогда не расскажет Чимину, как уходит глубоко ночью подальше от их временного убежища и воет от боли, закрывая рот руками, чтобы хоть как-то заглушить свой рев. Юнги никогда не объяснит, каково это — жить, зная, что скоро сойдешь с ума в буквальном смысле этого слова. Что скоро Паку придется пристрелить и его. На этот случай Мин припас в левом кармане грязных поношенных штанов два патрона. Два, чтобы у Чимина было право на ошибку. Право, которого в свое время лишился сам Юнги. Юнги вряд ли признается Паку, что цепляется за свой разум и сознание из последних сил. Он уже стал сходить с ума.