— А терапию поцелуями проводишь?

      Позднее утро вторника, совсем близкое уже ко дню. Наверняка, все уже должны быть на работе или же в школе, сидя за столами и что-то кропотливо делая. Сегодня легче, ведь тяжелый и хмурый понедельник был вчера, но только оставил после себя лужи на асфальте от небольшого дождя в напоминание о нём. И этот день не был исключением, большие и прозрачные капли вновь разбивались о поверхность, разлетаясь на множество частиц в стороны, тем самым образовывая <<зеркала>> в тех местах. В них очень любят смотреть детишки на своё отражение или купаться голуби.       Густые тучи вновь начали собираться над городком, а дождь только усиливался, как и прохладный ветер, пробирающий людей насквозь прямо до костей, от чего по коже бегут мурашки. Возможно, что будет даже ливень, если всё же он резко не остановится и не появится солнышко. Такое золотистое, яркое, теплое...       Для Себастьяна, или, вернее даже, Глэма этим солнцем считался его меланхоличный сын Ди, попросту не любивший такое сравнение от отца. Да, возможно, что светлые курчавые волосы и веснушки могут походить на такую огромную звездочку, но не характер, кой был не самым уж и прекрасным, скажу я вам. Но если кто-то заглянет в глубину души подростка, то точно подтвердит слова мужчины. На людях и дома этот мальчонка был совершенно разным, будто каждый раз его подменяли кем-то совершенно другим, кто не был похож на привычного для всех Ди. Именно на эту сторону ребёнка старший Шваген-Вагенс и указывает, называя того <<солнышком>>.       Именно сейчас на крыльце школы этот сорванец и сидел, промокая до ниточки и поджимая свои костлявые коленки ближе к всё еще тепловатой груди. Он любил дождь. Нет, не просто смотреть на него из окна, а чувствовать на себе каждую каплю, скатывающуюся впоследствии по его ледяному телу, чувствовать запах сырой дороги, пока в наушниках играют любимые <<Twisted Sister>> и закуривать дешёвые сигареты из ближнего к дому ларька. На более дорогие Ди не видел смысла тратиться, ведь... Зачем? Они ведь все одинаковые, дело только в цене этих успокаюващих трубочек в белой коробочке.       В голове мысли метались от одной до другой со скоростью света, голова просто разрывалась от такого множества и жутко болела. Но вместо того, что бы идти к медсестре, которой никогда не бывает в своём кабинете, Шваген-Вагенс младший предпочел просто сидеть под дождем, как обычно, и дожидаться охранника, который должен бы изъять табак у несовершеннолетнего парнишки. Но вместо него эту идиллию прервал выглянувший из окна пару минут назад Глэм, который заметил промокшего сына и поспешил к нему на улицу, что бы поскорее завести того в здание и отогреть.       -- Ди, - подойдя сзади, начал мужчина средних лет. Его теплая рука легла на холодное плечо школьника, от чего первый вздохнул только и чуть сжал губы. -- Ди, курить в школе запрещено правилами, ты ведь знаешь об этом, верно? - проследовала небольшая пауза, во время которой младший молча кивнул. -- Поэтому, пожалуйста, затуши сигарету и отдай пачку мне, - сын, не поворачиваясь к отцу, незамедлительно окурком прошелся по своей моркой ладони и отправил сий кусочек мусора движением руки в урну. Попал в этот раз. Молодец, чего уж. Только вот этот <<коробок успокоения>> он отдавать был не намерен. -- Ладно. Сигареты можешь оставить у себя, но об этом мы поговорим еще дома, а сейчас тебе стоит зайти в мой кабинет и отогреться за чашечкой чая. Идёт?       В этот момент Ди только тихонько и еле слышно чихнул, прямо как котёнок, но из-за дождя этого не было особо слышно. Вставать и идти обратно в здание он не планировал от слова совсем, просто-напросто не хотел. Ему было более чем приятно находиться тут во всей этой слякоти. Но видя то, что парнишка не намерен даже хотя бы встать, отец только огорчённо вздохнул и вспомнил Густава, чьи ошибки в воспитании совершать нельзя. Поэтому Глэм только приблизился к ребенку, приобнимая того за плечи совсем легонько и невесомо. Шваген-Вагенс младший положил свои руки на ладони отца.       -- Ди... Пошли в здание, ты еще заболеешь.       В этот раз мальчонка послушно начал вставать, но не удержался на мокрых плитках лестницы и полетел бы вниз, но заботливый папа подставил руку под спину сорванца, от чего второй не упал и удержался на больших и все еще теплых руках. Со стороны это выглядело, как сцена из какого-то мультфильма про принца с принцессой, о чем мимолетно подумал курносый, и лицо слегка порозовело от смущения. Через всего пару секунд <<солнышко>> стояло на ногах, переминаясь с ноги на ногу и потягиваясь вверх. Долгое сидение в одном положении заставляет сделать нечто подобное, разомнуться стоит.       Уже в светлом кабинете с красиво выведенной на табличке дверцы надписью <<Психолог>>, коим работает Глэм уже некоторое время по просьбе директора, дрожащий от холода Ди сидел на мягком кожанном кресле под тонким пледом. Да, он всё же немного замерз пока был на улице, но не жаловался на это. Типичный подросток-пофигист, который не следит за своим здоровьем, ничего нового и удивительного, если так раздумывать. Но минут тридцать они с отцом сидели в полной тишине и только потом начали о чем-то разговаривать. О чем-то совершенно не важном, не интересном... И в один миг разговор начал переключаться уже на Ди, точнее, на его проблемы и легкую депрессию, которую заметил Шваген-Вагенс старший еще пару месяцев назад, после того случая, когда сын начал учиться игре на гитаре, но так и не добился никаких успехов.       -- Ди, ты знаешь про терапию объятий? - этот вопрос стал неожиданным для школьника, который не особо увлекался психологией, но что-то такое припоминал, поэтому слегка кивнул в знак согласия. Глэм в то время уже успел заварить горячий ромашковый чай для своего сына, прогуливавшего сегодня уроки. -- Она помогает улучшить моральное состояние, как и настроение. Советую прочитать про это, достаточно занимательная тема, знаешь ли.       -- Я знаю, пап, - блондин взял кружку в руки, поправляя аккуратно вязаный плед. За окном все еще шел дождь, но уже менее сильный, потихоньку даже стихающий. Скорее всего, что к концу шестого урока он уже закончится, а если нет, то стоит не забыть отдать своему младшему брату зонтик, простудится же этот мелкий оборванец Хэви. Лишние больные в семье не нужны, с ними мороки много, а дел и так у всех достаточно и даже больше. Тут в больные, тем более, склоняется старший брат, сейчас периодически чихающий от долгого времяпровождения на крыльце школы. -- К чему такой вопрос?       -- Если ты не знал, то твою <<легкую депрессию>> можно вывести на нет с помощью как раз именно этой терапии, - брови слегка поднялись, но стеклянный взгляд не менялся... Он не менялся с самого того момента, как послушал "Баха" на пластинке Чеса, нынешнего его лучшего друга. В голове будто что-то переклинило, перегорело или вовсе исчезло, но что именно - никто не знал, даже сам Себастьян, который всё же иногда мог быть в <<здравом уме>>. Человек просто изменился в один момент раз и навсегда, оставшись с психической травмой от своего отца и любовью к музыке в жанре <<глэм>>. -- Надеюсь, что ты понимаешь к чему я клоню сейчас. Верно?       Младший всё так же молча выслушивал отца, на последнем вопросе только приподняв бровь. Да, он понимал то, о чем сейчас говорит его отец, да и сам Ди был бы не против, поэтому в знак согласия кивнул вниз и подтер стекающую тушь с румяной щеки. К тому времени Глэм уже протянул большие руки в сторону сына, заботливо улыбаясь, теперь взгляд был более мягким, нежели стеклянным. Сын поддался вперед к родителю, аккуратно того приобнимая за талию и поглаживая спину, на что Себастьян легонько чмокнул ребенка в лоб и начал гладить по волосам. Таким мягким, мокрым, но пахнущим помесью дождя с...апельсином. Видимо, запах шампуня еще не выветрился, голову ведь мыли утром.       -- Пап, а терапию поцелуями проводишь? - на лице курчавого блондина заиграла ухмылка, которую было не скрыть. Дверь в кабинет плотно закрыта, от чего эти слова разнеслись по нему достаточно громко, не пытаясь даже выйти за эти четыре стены. Никто ведь не должен знать об их <<маленьком секрете>> в виде небольшого романа, который продолжается от силы месяц, да? О нём никто не догадывался, мужчины его трепетно прячут и хотят забрать с собой в гробы. Это ведь не правильно, как говорит общество, - сын с отцом не могут быть вместе, как и мужчины друг с другом. Но этим двоим было настолько всё равно на этакие запреты, что они всё равно любили. Они умели любить. И будут любить.       -- Нет, не провожу, - в этот момент улыбка младшего Швагенвагенса начала сползать с лица, -- но для тебя могу сделать исключение, - Глэм аккуратно положил руки на щеки Ди, опирающегося на его колени, и начал поглаживать эти нежные щеки с веснушками, доставшиеся ему от Виктории. Немного погодя, он аккуратно прильнул к детским суховатым губам, нежно-нежно их целуя, не давая сильного напора, который любил сынишка, от чего именно он и поддался вперед, кладя руки на плечи. Сжимая одежду в слабых кулачках, курносый всё же добился своего, и Себастьян приотрыл рот. Всё это набирало новые обороты, пока в дверь не постучали, родственники быстро отпрянули друг от друга.