Повышение

Ситуация… немного необычная. — Только ты, — говорит Энакин, закатывая глаза, — можешь назвать войну немного необычной ситуацией. Оби-Ван моргает, а затем переводит взгляд на своего бывшего падавана с растерянным выражением лица: — Я сказал это вслух? — спрашивает он с извиняющейся улыбкой. Энакин просто фыркает в ответ, скрещивая руки на груди, как только они начали подниматься на мостик Духа Республики: — Интересно, что на этот раз, — бормочет он так тихо, что его почти не слышно. Оби-Ван игнорирует его: — Магистр Винду, — окликает он, заметив знакомую фигуру. — Ах, как хорошо, что вы здесь, — говорит Мейс, отворачиваясь от панелей управления, чтобы взглянуть им в лицо. — У меня есть новости от магистра Йоды. Оби-Ван подходит к нему и складывает руки за спиной. Он многозначительно смотрит на Энакина, но его бывший падаван, кажется, больше интересуется самим кораблем и его навигационными системами, чем тем, что Йода хотел им сообщить. Мейс откашливается, но Энакин, будучи, ну, Энакином, никак не реагирует. Мейс только вздыхает. — Каждый день все больше клонов покидают Камино готовыми к войне, — говорит он торжественно. — Армия растет, и поэтому нуждается в сильном руководстве, — он кладет руку на плечо Оби-Вана. — В свете недавних событий, магистр Кеноби, Вы назначены генералом Великой армии Республики. Оби-Ван молча склоняет голову в знак своей признательности. Это не было для него неожиданностью; он знал, что это произойдет, рано или поздно. Он поднимает голову как раз вовремя, чтобы увидеть реакцию Энакина. Его кулаки были сжаты — он быстро отвернулся, сделав вид, что изучает одну из панелей управления на стене. Оби-Ван почти слышит, как он говорит, это наши общие достижения. Это несправедливо. Рука Мейса спадает с плеча Оби-Вана, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Энакина. — Скайуокер, — зовет он, и Энакин немедленно выпрямляется, сдержанный и холодный, но все еще выражая уважение. — Ты был рыцарем-джедаем очень непродолжительное время, но проявил исключительное мастерство и храбрость на протяжении всей своей подготовки и миссий. Тебе также присваивается звание генерала. За долю секунды выражение лица Энакина меняется от возмущения к шоку; его брови практически взлетают, исчезая в недавно выросшей гриве спутанных волос, падающих на лоб мягкими завитками. Он делает шаг вперед, пристально глядя на Винду, как будто ждет, что мастер-джедай скажет ему, что это шутка. Когда ничего подобного не происходит, он делает глубокий вдох, и внезапно кажется выше, горделивее… счастливее? Мейс снова поворачивается к Оби-Вану. — Поздравляю вас обоих, — говорит он честно и спокойно. — Войска и корабли будут переданы под ваше командование, как только будут готовы. Оби-Ван кивает, но его глаза сосредоточены на Энакине. Генерал, Энакин посылает ему воздушный поцелуй через плечо Винду, детское возбуждение написано на его лице. Его улыбка ослепляет. — Лучше отдохните, пока еще можете. — Благодарю, магистр Винду, — говорит Оби-Ван, снова кланяется и поворачивается, чтобы уйти, жестом приглашая Энакина следовать за ним. Он повинуется, идя пружинистым шагом. Они покидают командную палубу и некоторое время просто идут по почти пустым коридорам. Оби-Ван наконец осмеливается украдкой взглянуть на Энакина. Он сияет, глядя прямо на него. — Итак, генерал Кеноби, — говорит он, как только их глаза встречаются, игриво протягивая руку и небрежно прислоняясь к стене, преграждая Оби-Вану путь. Энакин очень редко улыбается так; его улыбка предназначена только для некоторых людей, некоторых случаев, и даже в этих улыбках всегда, кажется, есть намеки на колебание, как будто он пытается сдерживать себя. Те драгоценные моменты, когда он позволяет себе излучать чистое безудержное счастье, являются самой красивой редкостью, действительно достойной внимания. Он светится, улыбка достигает его глаз и, казалось бы, проходит дальше, в самое его существо, а затем снова в мир. Видя его таким, Оби-Ван и сам невольно улыбается. Его рот уже открывается, чтобы вздохнуть Энакин со всем нежным раздражением, которое несет его сердце, но вместо этого его улыбка приобретает оттенок озорства, когда он наклоняется и изящно проходит под вытянутой рукой Энакина, поднимая бровь: — Да, генерал Скайуокер? Глаза Энакина сверкают, когда он проникает в личное пространство Оби-Вана, упираясь обеими руками в стену, прижимая его к ней. Он задумчиво смотрит на одну руку, преграждающую ему путь, потом на другую, и, наконец, слегка повернув голову, удерживает взгляд Энакина. Он тянется в Силу, чтобы прощупать пространство вокруг них, и подмигивает Энакину, когда обнаруживает, что поблизости никого нет. — Не посреди коридора, генерал, — говорит он в лучшем случае низким, кокетливым тоном, но начинает смеяться, как только заканчивает предложение, и его лоб прижимается к плечу Энакина. Он чувствует, а не слышит, смех самого Энакина, шум глубоко в его груди, и ловит себя на том, что хочет остановиться и прекратить войну, даже не столько из-за жизней, которые будут потеряны, сколько из-за таких снисходительных моментов детской радости, потому что независимо от того, насколько неумолима вселенная, разве они не заслуживают мира? Энакин приподнимает лицо Оби-Вана за подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы одни, учитель, — протяжно говорит Энакин, неторопливо возвращаясь к своей прежней игре. Одна его ладонь лежит на лице Оби-Вана, а другая уже цепляет его пояс— Внезапно возникает чье-то присутствие, и джедаи обмениваются паникующими, но забавляющимися взглядами. Когда они расходятся, Оби-Ван быстро бормочет всего лишь порыв, на что Энакин фыркает. Когда четверо солдат-клонов сворачивают за угол, они видят своих новоиспеченных генералов, медленно идущих вперед, погруженных в серьезную дискуссию о стратегии и движении противника; они кивают на приветствия клонов, а затем идут дальше. Как только звук их сапог затихает, Энакин сгибается пополам, уперевшись руками в колени, и начинает смеяться, беззаботно и счастливо. — Это было очень безответственно с Вашей стороны, генерал Скайуокер, — ухмыляясь, говорит ему Оби-Ван, еще сильнее подчеркивая ранг, и взгляд, которым Энакин его одаривает, делает его улыбку еще шире. (Возможно, они никогда не были созданы для мирной жизни, думает Оби-Ван, наблюдая за ним. Моменты, которые вселенная позволяет им, лишены покоя, но они также красивые и запоминающиеся, и если это все, что они получат, так тому и быть. Оби-Ван умеет ценить даже самые крохотные проявления доброты, и то, что Энакин горит ярче любой звезды в центре его Жизненного пути, лучше всего, о чем он мог бы когда-либо попросить). — О, это так, генерал Кеноби? Тогда что Вы думаете об этом? — Энакин двигается со скоростью и грацией джедая, сокращая расстояние между ними, и одним плавным движением прижимает Оби-Вана обратно к стене. Он целует его, серьезно и напряженно, и это ощущается самой естественной вещью в мире. Пальцы их рук переплетены, и Оби-Ван позволяет ему это, улыбаясь в поцелуй, потому что, черт возьми, потому что они на войне, и если эти моменты действительно все, что у них есть, то они не могут позволить себе отказаться от мимолетного счастья. Когда они расстаются, оба немного задыхаются, и единственное, что приходит в голову Оби-Вану, это молитва благодарности Силе, что место, в котором они находятся, остается безлюдным, потому что он не совсем уверен, что сейчас у него есть силы отодвинуться от Энакина. Их лица близко, их рты почти соприкасаются, их глаза наполнены любовью. — Думаю, — говорит он и одаривает Энакина своей самой яркой улыбкой, — что нам с тобой нужно обсудить этот вопрос наедине.