like the sun

      — Ты же не местный, верно? — бармен протирает бокал и пританцовывает в такт музыке. Парень, что сидит перед ним за барной стойкой, только кивает и вновь подносит к губам горлышко полулитровой бутылки фруктового пива.       — Чонгук, — чуть позже, отпив, брюнет протягивает ладонь для рукопожатия, представляясь, дарит улыбку. — Чон Чонгук, — добавил полное имя.       — Ким Намджун, — пожав руку, ответил бармен. — Мать из Пусана, — заметив удивление, заранее дал ответ парень.       Многие мечтают о том, чтобы всю жизнь посвятить путешествиям: побывать в каждом уголке мира, насладиться прекрасными пейзажами и повидать все моря. Может, это и возможно, но маловероятно.       — Один в Мексике? — спустя пару натёртых бокалов спрашивает Ким. — С чего выбрал именно Ла-Пас? — доставая ещё одну бутылку вишнёвого пива для посетителя, парень облокачивается на стойку.       Чон перебирает правой рукой свою чёлку и принимает из рук нового знакомого алкогольный напиток, обдумывая ответ, так как он даже не знает причину своих посещений разных стран. Брюнет достаёт сегодня начатую пачку Мальборо и, спросив о курении в помещении и получив согласие, закурил прямо в баре.       — Ну, знаешь, — делая затяжку и выдыхая едкий дым в потолок, Чонгук говорит, — я пытаюсь найти что-нибудь, что удивит меня, а путешествую в одиночку, — глоток вишнёвого. — Так проще, когда ты один. Тебя не торопят, ты можешь делать то, что хочешь, — парень предлагает бармену выпить, но тот отказывается, говоря, что на работе не пьёт. — А если буду с друзьями ездить по странам, то буду лишь пить и по клубам шляться, — пожимает плечами Чон и делает ещё одну затяжку, пропуская яд по лёгким, давая ему пропитать себя полностью. — Ла-Пас… — через пару секунд шепчет парень. — Это небольшой город. Тут нет такой активности, как в Мехико или в каком-нибудь Эрмосильо, — Чонгук тушит сигарету и трёт переносицу.       — Тут один, — Ким смотрит на настенные часы, чтобы понять, как скоро закончится смена, — а на другом конце света хоть есть любовь, что ждёт своего путешественника? — шутя, бармен снова направляет своё внимание на гостя.       — Любовь? — барабанит пальцами по наполовину пустой бутылке и смотрит прямо в глаза, ни единой эмоции не выражая. Намджун растерялся и не успел что-либо вымолвить. — Любви не существует, — не придавая значения, кидает Чон и залпом допивает оставшийся алкоголь.       — Ты не прав, — кусая свою нижнюю губу, Ким что-то вспоминает, улыбаясь, но в глазах читается сочувствие. В голове проносится не такое уж и давнее прошлое. — Ты, видимо, ещё не нашёл того самого человека, — прекращая наводить порядок за стойкой, Джун говорит уже серьёзно, — как и я, — ни капли печали в последних словах, так в чём причина? — Я видел любовь… настоящую. Но судьба не дала этой любви долгой жизни, — бармен через ком в горле это произносит. — Правда, это лучше, чем вообще не любить, — небольшая пауза не кажется неправильной, она получается уместной в этом диалоге. — Люди путают любовь с пошлостью, желанием, страстью, — Намджун пытается что-то донести до парня. — Это слово — любовь… сколько же раз произнесли его, оно потеряло значение и ценность, — прикрывая глаза, с досадой говорит Ким. — Чем больше проходит времени, тем больше людей теряют веру, — этот факт очень размыт, но смысл понять Чонгуку удаётся.       — Что скажешь о невзаимной любви? — после некой лекции студенты задают вопросы, Чон тоже решил так поступить.       — Любить кого-то и чувствовать, что тебе отвечают взаимностью — чудо в наше время, — грустная усмешка появляется на лице Джуна. — Это происходит с теми, кто потерял веру, — позже отвечает на заданный вопрос, — или с теми, кто ещё не сумел понять любовь, — добавляет парень.       Оставшись с единственным посетителем в баре, бармен забыл про работу, но тут же замечает, что его смена через пару минут заканчивается. Парень предупредил Чонгука и предложил сейчас вместе прогуляться до места, где, по его словам, восхитительные рассветы.       Кажется, Чон искал что-то, что его удивит, да? Красота этого восхода над Калифорнийским заливом поразила парня. Но не настолько, чтобы он это признал.       — Что ж, не зря я до четырёх просидел в баре, — показывая восхищение, брюнет хлопает по плечу Намджуна. — Думаю, что сюда можно каждый день приходить ради этого, — всматриваясь в пейзаж, что находится перед глазами, Чонгук чувствует умиротворение. — А закаты тут красивые? — повернувшись к своему знакомому, спрашивает парень.       — Давно не наблюдал, но на другой стороне берега можно увидеть хорошие закаты, — отвечает Ким, поправляя свою чёлку. — Не люблю их, — шёпотом дополняет он.       — В закатах — божественная мудрость неба и солнца, — Чонгук не любил, когда люди цитировали кого-то, он не был фанатом подобного, но сейчас слова Квятковского почему-то сами всплыли в его голове.       — Что утром взойдёт солнце — гипотеза, а это значит, что мы не знаем, взойдёт оно снова или нет, — ухмылка появляется на губах Кима. — Разве не прекрасно, что солнце взошло над нами? — Намджун садится на белый песок и хлопает рукой рядом с собой, приглашая брюнета присоединиться. — Рассвет — это начало всего.       Чон присаживается рядом, скрещивая ноги. Вновь достав красную пачку сигарет, он закуривает, предлагая Джуну. Два парня в тишине смотрят вдаль и выпускают в небо серый дым, что лучами солнца окрашивается в жёлто-оранжевый.       Кажется, это начало чего-то масштабного в жизни Чон Чонгука.

***

      Арендованный Чонгуком коттедж на три недели находится через дорогу от залива. На самом участке присутствует бассейн, территория для отдыха с беседкой и небольшой сад. Имея деньги, Чон не особо любит роскошь, но в этот раз захотел присмотреть себе дорогое жильё на период нахождения в Мексике.       Из-за встречи рассвета Чонгук проснулся лишь в два часа дня и чувствовал себя нехорошо, поэтому весь день не выходил никуда из дома, только поплавал в бассейне, что находился во дворе. К вечеру парню захотелось прогуляться у моря, но он резко передумал, когда вспомнил про пару сборников стихотворений, которые он привёз из Сеула с собой. Взяв из шкафчика рокс и открыв бутылку Джека Дэниэлса, Чонгук наливает в стакан виски. Брюнет идёт в гостиную, прихватив с собой одну из книг и рокс с крепким напитком. Парень, опомнившись, возвращается на кухню за бутылкой, а после присаживается на диван, оставляя на столике спиртное и стакан.       Переворачивая страницы, Чон погружается в стихи Поля Верлена. Уже второй раз Чонгук читает «заходящие солнца» и задумывается. Парень вспоминает историю Рембо и Верлена, которые были в непонятных отношениях. Хоть Поль был женат и имел ребёнка, он почему-то после встречи Артюра Рембо отдал своё сердце ему, а Артюр и вовсе был мальчишкой, что даже не верил в любовь. Правда, Чонгук в какой-то степени себя ассоциировал с Рембо из-за того, что разделял точку зрения юного поэта.       Откидывая голову на спинку дивана, закрывая глаза, Чон слегка мотает головой — прогоняет мысли о будущем, о своей роли в жизни. Порой, почти к каждому по ночам, в звенящей в ушах тишине, приходят те мысли. И все отмахиваются, даже повзрослев, люди думают, что они дети и им рано строить планы на будущее.       В детстве Чонгук хотел стать таким же, как и его отец: иметь такую же, хоть и небольшую, компанию по производству стройматериалов; для Чонгука это звучало серьёзно. Но через время Чон понял, что не желает занять место отца, ему уже казалось, что слишком скучно сидеть за бумажками, разгребать их.       Парень понимал, что желательно получить высшее образование и пошёл учиться на философа, научный сотрудник из него получился бы хороший, но Чонгук в этом не заинтересован. Чон нашёл себя в поэзии, его так затягивало в стихи, поэмы, что он пугался этого. Изредка Чонгук мог сам написать пару строчек, но его быстро покидало вдохновение.       Чон всегда был уверен в себе на людях, да и в одиночестве, но в душе иногда сомневался: делает ли он всё правильно? Что будет, когда отец уйдёт на тот свет? Хоть Югем к сыну относился равнодушно, но желал ему лучшего будущего. Чонгуку, видимо, придётся продолжить бизнес, ведь именно этого и хотели родители, не стоит убегать и прятаться от неизбежного, даже если тебе это не нравится, нужно принять.       Неприятный и громкий звонок в дверь бьёт по ушам, отчего Чонгук сморщил лицо в гримасе раздражения. Парень забыл, что заказал себе прямо на ночь пиццу, поэтому сначала удивился позднему визиту.       Откинув сборник стихов, Чонгук резко встаёт и направляется по коридору к главной двери, попутно обувая домашние черные тапочки. Как только Чон открывает входную дверь, с ним сразу здоровается доставщик:       — Добрый вечер, — улыбаясь, мужчина средних лет протягивает пиццу в картонной упаковке.       Чонгук, забрав коробку, сразу отдаёт купюру в двадцать долларов, говорит, что без сдачи и закрывает дверь. Совсем не вежливо, но зато быстро и без лишних слов. Нет настроения на фальшивость и простой этикет.       Парень кидает коробку на столик с виски и сам падает на диван. К чёрту еду, Чонгук жутко хочет спать, два стакана виски дают о себе знать.

***

      Следующий день Чонгук проводит не особо активно, он просто гуляет по городу с наушниками в ушах, пару раз останавливается в кафешках, чтобы взять перекусить или попить. Яркие лучи солнца светят в глаза, а брюнет как назло забыл солнечные очки, но это не портит настроение. Что бы ни говорил Чонгук, но в Ла-Пасе жизнь кипит, хоть он и не входит в топ десять населённых городов Мексики.       Обойдя почти весь город, парень к вечеру идёт домой, а уже там собирается в бар, где работает Джун.       На часах десять вечера, Чон закрывает входную дверь коттеджа и прячет в кармане чёрных джинс ключи, попутно вызывая такси. Чонгук выбрал отличное место для жилья: тишина, горы и свежий воздух. Прохладный ветер окутывает, парень вдыхает запах моря и зелени. Новая пачка сигарет с собой так и манит к себе, но Чонгук пытается не поддаваться и дотерпеть хотя бы до бара.       Спустя пару минут за Чоном к коттеджу подъезжает Audi A7 чёрного цвета. Чонгук садится сзади и достаёт из кармана свой телефон. Полистав ленту твиттера, он скоротал время и уже подъезжает к пункту назначения. У бара довольно тихо, что очень странно, уже ближе к одиннадцати, а пьяной молодёжи не видать. Зайдя в знакомое заведение, Чонгук видит Намджуна, который занимает место посетителя. Кажется, сегодня у него выходной, а заняться нечем совсем.       — Вы не будете против, — смеётся Чонгук, присаживаясь на стул у барной стойки рядом с Намджуном, — если я составлю Вам компанию?       — Нет, — лёгкая улыбка касается губ Кима.       — Боже, помилуй, — брюнет в шутку хнычет, когда Намджун протягивает ему стопку текилы. — Я не хочу становиться пьяницей, но Мексика явно меня не спрашивала… — парень признаёт поражение и принимает «запретный плод» из рук самого Змея-искусителя, — вот почему тут на каждом шагу меня с распростёртыми объятьями встречает алкоголь, а? — расстроенно рассматривает стопку и жалобным голосом высказывает недовольство Чон.       — Но ты же и не против, — Намджун хлопает по плечу Гука и, чокаясь, опрокидывает в себя содержимое стопки.       Чонгук рассказал, что хочет в ближайшее время посетить музей естественной истории и Национальный парк Ла-Паса, а Джун интересуется, на какое время прилетел сюда Гук?       — Ну, через две недели я улетаю в Италию, — говорит уже подвыпивший Чонгук. — Там охрененная выставка Lamborghini, очень хочу глянуть, — глаза Чона сверкают. — Так что, моё путешествие ещё не заканчивается, после Мексики ещё погуляю, — парень ярко улыбается и поправляет свою чёлку, которая снова мешает, лезет в глаза.       Прошло пару часов и пару бутылок, когда Чонгук и Намджун начали общаться более близко и откровенно, будто долгие годы знают друг друга. Ким завёл тему о своей семье, что мать рано умерла из-за рака лёгких — слишком много курила, отец от старости скончался, хоть ему было всего шестьдесят. А младший брат разбился на мотоцикле чуть меньше года назад. Такое пережить не многие смогут, Намджун морально очень силён, раз не опустил руки, работает, живёт.       — Расскажешь что-нибудь тоже? — расслабленно просит Джун, подпирая голову рукой. — О семье, о себе, — повернув голову в сторону собеседника, парень рассматривает брюнета.       — Я? — удивлённо спрашивает Чонгук, а после утвердительного кивка Намджуна продолжает: — Я один ребёнок в семье, — с досадой говорит Чон. — Всегда завидовал детям, у которых есть братья или сёстры. Это же так круто, когда ты не один, можно поговорить, провести время вместе, — Чонгук вертит в руке стакан, в котором уже нет алкоголя, а только два подтаявших кубика льда. — Мать я не видел, умерла при родах, — спокойно меняет тему. — С отцом близких связей нет, он компенсирует всё деньгами, а я и не против, — на губах появляется лёгкая улыбка. — В общем, всё не так плачевно, — Чонгук решил закрыть тему, что обоим прибавляет грусти.       Долго не решаясь, Намджун первый прерывает паузу:       — Ты же всего две недели тут пробудешь, — начинает Ким, — может, обменяемся контактами и затусим как-нибудь? — уверенней продолжает он, а после достаёт свой смартфон.       Взяв телефон из рук Намджуна, Чон быстро вводит свой номер, набирает и после первого гудка сбрасывает.       — Подпишу тебя как… — Чонгук отдаёт обратно телефон хозяину и уже в своём переименовывает номер Намджуна, — «Лучший бармен Мексики», точно, — брюнет немного повышает голос, озвучивая идею.       — Что ж, — задумывается Ким и барабанит пальцами по барной стойке, — а ты останешься Чонгуком, — ничего не придумав, парень просто печатает полное имя Чона.       — Как оригинально, — хмыкает Чонгук и выпивает залпом очередную стопку текилы.

***

      Не так часто Чонгук посещал музеи или выставки, но иногда стоит сходить для некого духовного развития и для разнообразия. В этот раз ему даже понравилось, хоть в музее было не так много экспонатов. Парень заинтересовался одним наскальным рисунком и допытывал многих сотрудников, но они прекрасно знали истории всех антиквариатов, поэтому подробно всё рассказали. Правда, позже Чону наскучило, он еле держался, чтобы не сбежать подальше от работников.       Уже выйдя из музея, брюнет заметил, что примерно через час будет закат, а он ещё ни разу не лицезрел это явление тут. Чуть обдумав дальнейшие свои действия, Чонгук решил сходить на противоположный берег полуострова, на котором он уже был с барменом и встречал прекрасный рассвет.       Когда он доходит до места, где видно солнце над горизонтом, морем, то замечает кого-то на небольшом холме у себя за спиной.       Прохладный ветер окутывает парня с русыми вьющимися волосами, что небрежно падают на глаза, перед которыми привстал чудесный закат. Карандаш, едва касаясь листа блокнота, оставляет плавные линии, постепенно изображая солнце, что прячется между деревьями и морем.       Находясь на холме, что расположен недалеко от берега залива, можно увидеть прекрасную картину. С вершины видно, как макушки высоких деревьев ловят лучи солнца. В закатном свете золотистой становится трава, солнечные дорожки на морской воде постепенно угасают и приобретают более тёмный оттенок. На фоне этого слышны крики чаек, которые покидают сушу и направляются к воде. Всё это придаёт сил для рисования.       Рисуя, Тэхён в шутку про себя подмечает, что его можно назвать маринистом, так как это уже двести восемьдесят четвёртая работа, на которой изображено море. И не важно, что главное тут солнце.       — Вау, — искренний смех раздался за спиной парня, — ты настоящий Леонардо да Винчи, я смотрю, — присаживаясь рядом на траве, незнакомец с восхищением смотрит в блокнот.       Тэхён, замешкавшись, хотел возразить, что да Винчи был портретистом, но передумал вовсе что-либо говорить.       — Красиво тут, — переводя тему разговора и взгляд на закат, незнакомец расслабляется и наслаждается видом. — Вечность бы тут провести, — закрывая глаза, он вдыхает морской воздух и, откидываясь назад, опирается на локти.       — Да… — еле слышно отвечает Тэхён, а сам будто выпал на несколько секунд из этого мира, но ветер так же быстро возвращает обратно.       В тишине проходит некоторое время, только шум прибоя прерывает её. Между двумя незнакомыми людьми нет никакой неловкости, они просто сидят рядом и ощущают от этого некое спокойствие, что очень странно. Тэхён пытался разглядеть человека, что внезапно появился рядом и составил компанию, но не смог из-за темноты. Да и пристально смотреть на человека не очень культурно, хоть и жутко интересно.       Солнце бросает последние лучи и скрывается за горизонтом, оставляя в одиночестве.       — Представление закончилось, — низкий и тихий голос отвлекает Тэхёна от рисунка, что почти закончен. — Скоро тут будет кромешная тьма, я пойду, — парень встаёт и кидает заботящийся взгляд на художника.       — Ага, — поднимая голову, Тэхён встречается с тёмно-карими бездонными глазами незнакомца, — я через пару минут тоже, — дополняет он и теряется во взгляде.       — Увидимся, да Винчи, — ярко улыбаясь, он разворачивается и удаляется в сторону дороги к городу.       — До встречи, незнакомец с пленительным взглядом, — усмехается Тэхён, когда парень уже отошёл на приличное расстояние.       — Чонгук, — слышится крик. — Чон Чонгук с пленительным взглядом, — стоя уже довольно далеко, парень поправляет Тэхёна, он будто знал, что тот всё же на прощание что-то скажет. И не ошибся в этом.       Но в ответ уже не летит что-то типа: «Тэхён. Ким Тэхён да Винчи». Парень решил, что в следующий раз представится, а на сегодня хватит. Нужно же оставлять хоть какую-нибудь интригу.       Двести восемьдесят четвёртая марина осталась незаконченной. «У меня есть два билета в V.I.P. клуб. Мой друг сегодня не сможет со мной сходить, не пропадать же второму билету)» — получает Чонгук сообщение, когда уже находится на полпути к своему дому. И день не проходит без какой-либо гулянки, придётся собираться.       Но его и не заставляли, билет просто жалко.