Последствия

Ненависть. Стас никогда не думал, что сможет испытывать это чувство к практически незнакомому человеку, но, как оказалось, это не так и, глядя в карие глаза, немного прикрытые от усталости, он в этом убеждался в который раз. Антон всегда был чересчур добрым и отзывчивым человеком, но подобное явно видел впервые, так как такой резкой реакции на угрозы в интернете не было никогда. Довести человека до грани нервного срыва одним лишь сообщением…  — Сука! — это он прошипел, глядя в телефон, с яростью наблюдая за тем, как она предпринимает попытки начать манипулировать им самим, с которым общается меньше двух дней.  — Стас, — немного хриплый голос позвал подростка к себе, а ярость схлынула, оставив после себя лишь липкое отвращение и неприязнь, которая никогда не пропадет из мнения об этой… — Не злись на нее, я сам виноват.  — Ты знал, что ты слабовольное чмо? Господи, мне скоро стыдно будет тебя на людях представлять. Я же тебе говорил…  — Только не начинай, пожалуйста, — замедленные движения и реакция под действием успокоительных заставляли сердце сжиматься в груди, но он не показывал виду, демонстративно отворачиваясь и, спокойно выдохнув, начиная писать ответ на несколько голосовых сообщений, в которых смысла было меньше, чем во всем существовании этой дуры. — А я ведь, правда, поверил, а после той фотографии, в голове словно что-то щелкнуло.  — Только не говори мне, что ты влюбился в навязчивую истеричку и манипулятора, с которой общаешься пять дней.  — Нет, Стас, я бы просто не смог жить, если бы кто-то покончил с собой после того, как увидел пару шутливых сообщений от меня другому человеку.  — Да ты тоже хорош. Знал же, какая она нестабильная.  — Все-все. Тихо, — огромные руки обвились вокруг худого тела, а полусонный голос продолжал говорить что-то. Вот только он не понимал ни одного слова из сказанного, так как все его внимание сейчас было сосредоточено на прикосновениях, обжигающих сквозь одежду. — Так и не скажешь сразу, что ты мой брат.  — Сводный, — после этих слов стало действительно стыдно. Они же вместе пятнадцать лет. Они вместе росли, дрались, учились читать, ссорились, мирились… Как же это мерзко. Мерзко чувствовать что-то подобное по отношению к собственному брату, да еще и парню.  — Неважно, мы почти непохожи.  — Ну да, я не пишу мужикам, которые сливают меня моей недо-девушке, с которой мы знакомы меньше недели, чтобы потом она решила…  — Не надо, пожалуйста, я только успокоился, — чувство вины, кусающее Стаса до этого, начало его жрать заживо, пока он сам ощущал, как руки на ребрах сжались сильнее, когда он напомнил о том, что могло бы произойти.  — Извини, я не хотел, — перед глазами все еще стояла картина того, как Антон, который буквально пару минут назад радостно улыбался новому достижению в игре, резко становится серьезным, сразу же после того, как читает новое сообщение, пришедшее парой минут ранее. Озноб, тошнота, головокружение, тахикардия… сколько раз Стас читал об этой страшной вещи, но никогда не встречался с ней так — лицом к лицу. Да, он уже видел то, как подобное проявляется конкретно у Антона, но обычно это проходило за пару минут, а родители помогали ему тут же, пока он стоял в шоке, не зная, как помочь брату. А сегодня родителей не было рядом. Наблюдать за тем, как, у того, кто тебе дорог, сначала, начинают дрожать руки, затем, озноб начинает бить все тело, лоб покрывается испариной и он задыхается, просто потому, что грудь сдавливает до такой степени, что не можешь сделать даже самый маленький глоток воздуха — невыносимо. Стас не знал, как смог после подобного не впасть в ступор, как бывало раньше и сделать то, что в подобных случаях делали родители — открыть окно, начать разговаривать с братом, аккуратно успокаивать его с помощью прикосновений… Это всегда случалось внезапно, как сегодня, но он еще никогда настолько сильно не переживал за Антона. Насколько нужно быть неуравновешенной, чтобы скидывать фотографию того, как ты вскрываешься человеку, которого практически не знаешь, да еще и делаешь это из-за ебучей ревности к нему же.  — Антон, — голос прозвучал довольно сипло и тихо из-за долгого молчания, но Стас все это время не прекращал печатать. — Она просит у тебя прощения. Сзади донесся нервный смешок.  — Она делает это из-за того, что ты написал о приступе, да? А она не хочет попросить прощения за то, что закатила ебаную истерику с нихуя? Я уверен, что если бы не моя реакция, то она продолжала бы винить меня в том, что я гондон, который, признавшись ей в любви, начал клеить другую на следующий день.  — А ты признался? — Стас даже заинтересовано повернулся, утыкаясь носом в крепкую шею и чувствуя, как руки, не останавливаясь, все ближе прижимают его к себе. Было такое ощущение, что Антон выпил не успокоительное, а крепкого алкоголя.  — Я похож на идиота? — под одеялом, которым их накрыл Антон, было очень жарко. Это все было максимально неправильно, но сил отбиваться просто не было. Все равно его брат забудет об этом на следующий день и с утра побежит писать этой…  — Ну, если честно… — договорить ему не дали, зажав рот рукой так резко, что на секунду перехватило дыхание, а после — он вздрогнул, осознав, как он сейчас выглядит в глазах Антона: красный, с испариной на лбу и ладонью на губах. Чужой ладонью.  — Помолчи, хотя бы немного. Вот сейчас ему действительно стало жарко, только не от зимнего одеяла, которое он так и не поменял, а от всей ситуации. Антон смотрел ему прямо в глаза, и это совсем не помогало расслабиться. Да какой там расслабиться… Стас аккуратно отодвинулся, резко убирая чужую руку, которая уже начала обрисовывать скулы кончиками пальцев, с лица и отвернулся, отодвигаясь на самый край, в надежде, что его стояк окажется незамеченным. Телефон в данный момент оказался как раз кстати, так что он тут же взял его, пытаясь абстрагироваться. А его брат в это время вновь придвинулся слишком близко.  — Личное пространство, Антон, — голос все-таки подрагивает от жара, охватившего все тело, но Стас все равно пихает брата в ребра локтем, надеясь, что тот отвяжется и они, наконец, разбегутся. Да, он прекрасно знал, что Антону нужен, этот чертов тактильный контакт, так что без вопросов лег рядом, понимая, что это необходимо, но сейчас это переходило все грани дозволенного. И не сказать, что Стас был против…  — Стас, прекрати. Прекрати писать кому-то, когда я всеми силами пытаюсь обратить на себя твое внимание! — одно неожиданное движение и телефон оказывается на ковре, а шею опаляет горячее дыхание.  — Для тебя же стараюсь. Завтра опять с утра пойдешь писать этой…  — А ты так уверен, что я сделаю это? Продолжу общаться с нестабильным манипулятором?  — Я… — вопрос ввел в смятение. Стас чувствовал себя максимально глупо, но он действительно думал, что его брат так поступит.  — Головка от хуя.  — Прекрати! — повысить голос так и не хватило сил, так что он прошипел это, всеми силами пытаясь стряхнуть с себя руки Антона.  — А ты прекрати переписываться с кем-то, пока мы разговариваем. Я не буду ей писать. Это не разумно.  — Но ты не сможешь просто кинуть ее в черный список, да?  — Я постараюсь. Поговорить с ней.  — Чувак, — Стас вновь развернулся, чтобы смотреть в лицо брату, — она ебанутая на голову! Если она уже приняла твою вежливость за подкаты, то завтра она спокойно может скинуть интимки, начав считать тебя будущим мужем. Давай я ее пошлю за тебя или скажу, что-то такое, что она не приемлет.  — Например?  — Например, что ты регулярно трахаешь своего сводного брата, — осознание того, что именно он сказал, пришло не сразу, а лишь тогда, когда глаза напротив округлились, а их хозяин покраснел, как и, в принципе, автор слов. — Забей, — Антон от неожиданности даже отодвинулся, но, заметив, что Стас собирается сбежать, несмотря на слабость, потянул назад, прижимая к себе как можно ближе и давая почувствовать то, что он скрывал практически с самого начала — стояк, который прямо сейчас упирался в поясницу его сводного брата.  — Что ты?!.. — попытки вырваться из довольно крепкой, несмотря на препарат, хватки, ничего не дали, хотя бы потому, что вскоре руки начали не просто прижимать к себе, но и забираться под одежду, оглаживая тонкое тело. Да, по сравнению с братом Стас был очень хилым, Именно этим можно оправдать то, что он так и не вырвался, если честно, прекратив попытки с первых секунд.  — Я люблю тебя, — горячее дыхание обожгло ухо, а в голове будто что-то щелкнуло. Это же все полная херь. Антон сейчас, вероятнее всего, не соображает совсем и завтра же забудет об этом.  — Шутка затянулась, отвали, — с этими словами Стас попытался отпихнуть брата, но его руки тут же перехватили, обездвиживая и прижимая к себе еще ближе, тяжело дыша и давая почувствовать, насколько это нравится самому Антону. — Отпусти меня! Ты не в себе. Давай так: я сейчас встаю и ложусь на твою кровать, так как залезть наверх ты сейчас не в состоянии, а ты до утра остаешься здесь.  — Не-е-ет, Стас. У меня есть идея получше: ты никуда не уходишь и остаешься здесь, со мной, — вся сонливость, которая ранее слышалась в голосе, куда-то делать, оставив после себя лишь немного хриплый уверенный голос, вызывающий у самого Стаса дрожь вдоль позвоночника.  — Х-хорошо, я останусь, — голос предательски дрогнул, но он решил сделать вид, что все в порядке, приваливаясь спиной к груди, прислушиваясь к мерному сердцебиению и ощущая, как постепенно тяжелое частое дыхание превращается в спокойное, все еще обжигающее кожу. *** Просыпался он долго, ворочаясь, зевая и борясь с желанием завалиться досыпать еще пару часов, но из полудремы Стаса вырвало осознание, что что-то не так. Руки затекли от зафиксированного положения, а попытка все исправить ничего не дала. Лишь жесткая ткань врезалась в кожу запястий.  — Проснулся? — ласковым движением Антон убрал челку со лба, давая понять, в каком именно положении тот сейчас находится.  — Что за хуйня, Антон? — сейчас реально стало не по себе. Он, связанный, лежит в своей же кровати, а его собственный брат, судя по всему, не собирается его отпускать.  — Ну что же ты… — эти слова он выдохнул Стасу в шею, заставляя кожу покрыться мурашками, а тело дрожать от необъяснимого предвкушения. Неожиданно, расслабленное выражение лица и тихий голос стали резкими и отрывчатыми. — Господи, я идиот. Извини меня, я сейчас отвяжу тебя, — тонкие пальцы огладили раздраженную кожу запястий, аккуратно развязывая тугие узлы.  — Что на тебя нашло? — разочарование в голосе скрыть не удалось, но, видимо, Антон не понял, что оно было адресовано именно тому, что веревки пропали, приняв это на свой счет. Стас мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли о том, что могло бы произойти здесь. Грубо, жестко и невыносимо горячо.  — Я вчера не шутил, и меня вывело из себя то, что ты мне не поверил, — игривое настроение брата пропало за секунду, что немного подавляло. — Так что я решил, что если я сделаю что-то подобное, ты начнешь считаться с моими чувствами.  — А как же та девка? — после этого вопроса стало так неловко от насмешливого взгляда Антона, что захотелось провалиться сквозь землю.  — Вообще-то, я собирался послать ее на хуй именно сегодня, так как не хочу иметь ничего общего с манипуляторами, — он, неожиданно, оказался слишком близко. Так, что их носы практически соприкасались, а дыхание смешивалось. — А что? Ревнуешь?  — Да пошел ты! Стас уже обирался встать и свалить куда-нибудь подальше, но ему не дали, навалившись сверху и выжидающе глядя прямо в глаза. Руки прижали по бокам от головы, ноги тоже зафиксировали, все еще не отрывая взгляда от его лица, на котором смешалось все — страх, волнение, желание, которое он всеми силами пытался скрыть…  — Куда именно?  — Нахуй.  — Ну уж нет. Это, мой дорогой, твоя прерогатива, — Антон немного сменил положение и его глаза округлились от удивления. — Не ожидал, Стас, не ожидал… Ему оставалось лишь отвернуться, прервав зрительный контакт, вновь и вновь предпринимая попытки вырваться и осознавая, что это все бессмысленно. Антон понял, что небезразличен ему, так что теперь он точно не отступит. Первый поцелуй обжег кадык, заставляя вздрогнуть, но, несмотря на это, он все равно не был готов последующим за ним, становящимся все яростнее. Неожиданно, к поцелуям, от которых не было возможности уклониться, присоединись прикосновения, заставляющие извиваться на кровати, забыв о том, что это лучший момент, чтобы ударить Антона и свалить из квартиры, а даже закинуть руки на шею, притягивая ближе и с трудом сдерживая стоны. Вскоре, когда брат вдоволь насладился состоянием Стаса, его телом, звуками, которые тот издавал, он поднял голову, встречаясь взглядом с ним и понимая, что это точно не мимолетная прихоть. Как такая чушь вообще могла прийти в голову этому придурку. Их первый поцелуй был немного неловким, мокрым, но таким желанным, горячим и разжигающим огонь внутри еще сильнее, что на это было плевать. Главное, что сейчас они сделали то, чего боялись на протяжении довольно долгого промежутка времени. И никто ведь не мог сказать точно, когда все началось. Год назад? Два? Тогда, когда Стас впервые выдал шутку на тему инцеста?.. Когда они отстранились друг от друга, вновь встречаясь взглядами, стало ясно, что здесь дело точно не ограничится только поцелуем и неуверенными прикосновениями. Прямо сейчас, Стас, глядя в карие глаза брата, мог с уверенностью сказать, что тот за эти пару секунд изменился — в его глазах зажегся тот самый огонек, который в большинстве случаев не предвещал ничего хорошего. И этот был не исключением. Одно резкое движение и руки разомлевшего от ласк Стаса оказываются зафиксированы у изголовья кровати, в точности, как несколько минут назад, когда он только проснулся. Тогда ни одному из них, вероятнее всего, не могло прийти в голову, к чему все это приведет. Да, он вновь был обездвижен и максимально открыт, но это не доставляло неудобства, как тогда, а лишь добавляло огня в их незапланированную игру. Он доверял Антону и был уверен, что тот не сделает ему больно, так что расслабиться и отдаться обжигающим прикосновениям, которыми его продолжал одаривать брат, получилось без проблем. И это определенно было самым лучшим, что Стас испытывал в жизни. По крайней мере он так считал до того момента, как широкая ладонь брата опустилась на его пах, сжимая, поглаживая затвердевший член сквозь ткань и заставляя извиваться от удовольствия. А что будет дальше, если такое мимолетное действие способно довести его до экстаза?.. Стон, рвущийся из горла, все-таки удалось приглушить, хоть и с большим трудом, вот только Антону, который отреагировал на это тихим коротким рыком, не предвещающим ничего хорошего, это не слишком понравилось. Так что, он, резким движением стянув домашние штаны с крепких бедер, крепко ухватил член брата у основания и максимально медленно и мучительно для Стаса провел по нему рукой, с садистским наслаждением наблюдая, как тот извивается на кровати, закусывая губы, не в силах выдавить из себя хотя бы слово из-за острых ощущений.  — Хватит!.. — он хотел сказать это максимально уверенно и убедительно, но из горла это слово вышло с надрывным хрипом и тихим стоном, да так жалко, что щеки покраснели еще сильнее, чем раньше. А вот на Антона подобный тон произвел неизгладимое впечатление: тот, застыв на мгновение, вдруг зарделся, убирая руку на бедро, но через секунду его будто подменили. Такого пронзительного и самоуверенного взгляда Стас не видел у брата никогда, но, глядя в карие глаза, он осознавал, что прямо сейчас его имеют этим самым новым взглядом, от которого горело все тело, а дыхание учащалось в несколько раз.  — Ты уверен, что сможешь выдержать, если мы остановимся прямо сейчас? — тихий жесткий голос прямо на ухо, крепкие руки, оглаживающие худые ноги и попутно стягивающие боксеры. От прохладного воздуха ощущения стали еще острее, тело вздрогнуло, а его владелец закусил губу, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. Антон явно ждал ответа, судя по тому, что активные действия прекратились, сменившись на медленные ласки, доводящие до безумия. Вот только сейчас Стас точно не смог бы связать и двух слов, так что из горла, вместо протеста, вырвался громкий стон, в котором было столько желания и призыв к действиям, что брат все понял без слов, стягивая с себя футболку и закидывая раскинувшиеся в стороны ноги себе на бедра, для удобства. Что удивительно, так это то, что стеснение, сковывающее их обоих в начале, испарилось, и прямо сейчас Стасу было по барабану на то, что он в одной футболке, сбившейся к горлу, лежит, сверкая промежностью, перед братом. Было только невыносимое желание и острое возбуждение, импульсами пробегающее вдоль позвоночника, распаляя еще больше.  — Пара секунд, — с этими словами Антон, огладив бедро брата, поднялся на ноги, заглядывая на верхний ярус, к себе, чтобы достать то, от чего и так красный Стас зарделся еще больше.  — Т-ты серьезно?.. Какого хрена ты хранишь презики и смазку у себя наверху?  — А я их должен у тебя хранить что ли? — Антон усмехнулся, бросая пока что мешающие предметы на кровать и прижимаясь твердым членом к члену брата, слыша в ответ тихий стон. — Опять ты сдерживаешься!..  — Ты все это планировал заранее? — в голосе Стаса послышалась паника и Антон тут же поспешил его успокоить, начав покрывать все тело практически мимолетными ласкающими поцелуями.  — Ты мне нравился давно, но я не думал, что это пригодится по назначению. Особенно с тобой, Стас, — он прислонился своим лбом ко лбу брата, глядя прямо в глаза, в которых отражалось его собственное желание, и прямо сейчас Антон собирался выплеснуть его на своего младшего братишку, которого уже давно перестал воспринимать, как родственника, успешно скрывая это несколько лет. — Готов?  — Не очень, если честно, но…  — Я не причиню тебе боли.  — Тогда готов, — Стас улыбнулся, расслабляясь в крепких руках и отдаваясь ощущениям. Плевать на то, что будет завтра или тогда, когда им придется поговорить на эту тему, сейчас главным было то, что они вместе и больше не скрывают свои чувства, а принимают их. Если честно, то даже смешно было вспоминать, с чего именно все началось…