Хомяк для обнимашек

Клод разминал широкую, покрытую редкими островками волос и веснушек спину, чуть привстав на коленях. Якобы для того, чтобы сильнее нажимать на места между шеей и лопатками, где у Геры постоянно болело. На деле же он пытался не елозить возбуждённым горячим членом по пояснице своего парня, потому что их отношения не предусматривали подобного развития. И до недавнего времени Клода это целиком устраивало.

***

Они познакомились на сайте, куда Клод закопался скорее из интереса, чем от реальной потребности кого-то найти. В специальной колонке можно было разместить объявления инкогнито, без доступа к странице, и многие писали о том, чего бы они хотели, оставляя номера телефонов. Обычно было что-то банальное, вроде желания совокупиться в определенный день, в таком-то городе. Часто попадались те, кто искал партнёра для страпона или даже для фистинга, но объявление от человека, который писал, что не хочет сексуальных отношений, кардинально выбивалось из общего списка. Клод прочитал его раза три, пытаясь убедить себя, что всё понял правильно и, не мешкая, позвонил по указанному номеру, ожидая, что это всё окажется шуткой или способом привлечь внимание. Гера подтвердил, что солидарен с мнением о том, что человеку нужен человек, и он постарается обеспечить гипотетическому парню комфорт в отношениях, если его не будут домогаться физически. Клод крякнул от такой формулировки, уточнил, не робот ли Гера, и предложил встретиться, полюбоваться друг на друга. Ну, а чего тянуть-то? Лучше потратить пару часов, посмотреть на мимику, жесты, первую, не подправленную редактированием, реакцию, чем терять время на звонки и переписку, чтобы в итоге выяснить раздражающую особенность не мыть руки после уборной. Гера тоже не стал давать заднюю, так что встретились они уже на следующий день. Поначалу держащийся хмуро и настороженно Гера расслабился, завидев невысокого светловолосого паренька субтильного телосложения. Сам Гера был высок, имел не очень подвижную мимику, и не пренебрегал физическими нагрузками. Но общение удалось неожиданно легко, неловких пауз не было, и на предложение заночевать у него Клод со скрипом, но согласился. В первые годы учёбы Клод не испытывал особого дискомфорта от толкущихся по голове соседей по комнате, был в этом некий романтический флёр «общажной жизни». Однако на третьем году факт того, что в маленькой комнате ежедневно топчутся от шести до десяти человек стал неумолимо действовать на нервы. Гера не показался ему маньяком, а на просьбу обойти вокруг дома, чтобы сфотографировать адрес и отправить друзьям, он с улыбкой пожал плечами. — А мне уже начинать переживать о том, что ты засветишь мой адрес гомофобам, и они вечером прибьют меня лопатой? Клод фыркнул: их взаимные подозрения действительно имели под собой основания, и привести домой незнакомца, равно как и прийти домой к незнакомцу, было с объективной точки зрения не очень разумным поступком. Так думал Клод, входя в тёмный задрипанный подъезд. На лестничной клетке воняло мусоропроводом и кошками, так что почувствовав приятный запах прихожей, Клод без колебаний перешагнул порог. — Пахнет, как новая машина, — простонал он, не в силах разобрать аромат на составляющие. — Ага, — Гера довольно улыбнулся, — на упаковке написано «корица и апельсин», но оно реально стоит своих денег. Тут в основном старики, у многих коты, собаки, вентиляция такая, что готовящийся на пятом этаже суп слышно на первом. Без диффузора повеситься можно. Подождав, пока Клод разденется и осмотрится, Гера обнял его, заставив дёрнуться. — Ты всё-таки заманил меня, чтобы надругаться? — пробормотал Клод, пристраивая голову у него на груди. — Чтобы наобниматься, — фыркнул парень. — Ты правда согласен встречаться без сексуальных отношений? — Да нет у меня никаких позывов. Не встаёт. — Психологическое? — Не было желания разбираться. А у тебя? — Неудачный первый опыт, — напряжённо процедил Гера, и Клод сомкнул руки у него на спине, не став вдаваться в расспросы. — Тут красиво, — решил похвалить он внутреннее убранство комнаты, посреди которой они стояли. Гера явно был приверженцем минимализма, ибо в комнате, помимо большого матраса в углу и пары кресел-мешков с маленьким столиком между ними, ничего не было. Обои были выкрашены в бледно-голубой цвет, что вкупе с белым потолком и зелёным ковром с длинным ворсом, создавало приятное цветовое впечатление. — Или ты планируешь докупать мебель? — Боже упаси, — содрогнулся Гера. — Я только перетащил её на помойку. — Вот, у меня тут есть шкаф, полагаю, этого достаточно, — он открыл ближайшую дверь. — Оу, — Клод окинул взглядом вещи, — я думал, это ванная. — Ванная там, — Гера показал совмещённый санузел, — а там — кухня. Дед был страстным барахольщиком, тут всё до потолка было заставлено. Я месяц это перебирал и выносил. Пока Клод думал, стоит ли ему выразить сочувствие по поводу смерти родственника, Гера предложил чай, и момент был упущен. Потом было приготовление ужина, сам ужин и совместный просмотр фильма. Гера постоянно прикасался к Клоду: обнимал со спины, потираясь щекой о висок, гладил, трогал руки. Клод про себя окрестил такое поведение «тактильным недотрахом», и не мешал себя тискать, но старался не принимать эти действия близко к сердцу. На его месте мог быть и кто-то другой, а Гера видимо долго был один и изголодался по прикосновениям. Клод немного волновался по поводу совместной ночёвки, так как последний раз спал с кем-то в одной кровати в возрасте семи лет, но Гера выдал ему отдельное одеяло и расположился на своей части матраса, предоставляя личное пространство. С тех пор Клод ни разу не ночевал в общежитии. Через неделю у Клода появились «его» чашка, кресло и полки в шкафу. Он вносил свою лепту в повседневные расходы, взял на себя часть готовки, и первое время ждал, что натешившийся обнимашками Гера укажет ему на дверь. Но этого так и не произошло. Геру иногда перемыкало: тот требовал оставить его в покое и начинал шарахаться от прикосновений. В первый раз, когда всё время ластившийся к нему Гера скинул руку Клода с плеча и обошёл его по широкой дуге, парень решил, что вот оно: пора собирать вещи. Но, не оставляя надежды разобраться в проблеме, ходил за Герой хвостом, атакуя его вопросами. Гера становился всё более дёрганым и раздражённым, и в конце концов ушёл, шваркнув дверью. На три дня. Потом вернулся, с серьезным лицом вручил Клоду шоколадку и всё стало, как было. Последующие Герины выбрыки Клод игнорировал, занимаясь своими делами, и это было верной тактикой: Геру отпускало уже к вечеру, и ложась спать, тот привычно касался его плеча кончиками пальцев. У них были совместные увлечения, посиделки в ресторанах, поездка на море, общие друзья — всё, как обычно в отношениях. За исключением того, что физическая близость ограничивалась объятиями и целомудренными поцелуями. И в течение полутора лет Клод был вполне доволен жизнью, а теперь вот его, похоже, наконец накрыло половым созреванием.

***

Укутав разгорячённую спину одеялом, Клод, кряхтя, встал, и отправился в ванную. Якобы тщательно мыть руки от массажного масла. Когда он вернулся, Гера уже чем-то стучал на кухне, и Клода кольнуло нехорошим предчувствием: тот обычно не подскакивал сразу после массажа, дабы усилить положительный эффект. Неужели, услышал его? А Клод вообще включил воду? После первого прикосновения к себе все мысли вымело напрочь: остались разрозненные образы вчерашнего порно, кое Клод смотрел, пока Геры не было дома. Может, Гера заподозрил что-то ещё во время массажа? Клод пару раз не удержался от не имеющих отношения к разминанию поглаживаний, может, у него дыхание в этот момент сбилось? А может, Гера ничего и не понял, проголодался просто. С этим оптимистичным настроем Клод пристроил задницу на стул. — Ты обманывал меня всё это время? — спокойно спросил Гера, и стало понятно, что он всё-таки что-то заметил. — В чём именно? — не повёлся на подначку Клод. — Ты дрочил в ванной. — Ты тоже иногда это делаешь. — Я и не говорил, что у меня не встаёт. — Вот и у меня теперь встаёт. — Чаю? — спросил Гера, не меняя тона. — Давай. Я не настаиваю, если ты не хочешь, — решил внести предложение Клод, когда чашка наполовину опустила, а звук соприкосновения фарфорового дна со столешницей показался неуместно громким в этой неуютной тишине, — но если мы оба теперь дрочим, может, мы могли бы делать это друг другу? Гера отодвинул нетронутый чай подальше, и поставил на место чашки локоть, подперев ладонью щёку. Пока Клод рассуждал, что можно начать и с менее интимных прикосновений к телу, он не сказал ни слова, а когда парень замолчал, встал и вышел из кухни. Клод прислушивался, пока делал себе бутерброды с сыром и допивал с ними вторую порцию чая, но хлопка входной двери так и не услышал. Потом мыл скопившуюся в раковине посуду, гоняя мысли о том, ушёл Гера или нет, обиделся ли, опять будет шарахаться, и стоит ли ему что-то делать по этому поводу. План обуздать разбушевавшееся либидо путём игнорирования был признан провальным: у Клода вставало просто от мысли, что тот прижмётся к Гере со спины. Клод решил, что не лишним будет переставить будильник на полчаса раньше, чтобы не нестись в следующий раз на пару, сшибая прохожих. Но когда он вошёл в комнату, пытаясь вспомнить, где в последний раз видел телефон, глазам открылась такая картина, что Клод упустил тарелку, которую до этого мусолил в руках. Голый Гера лежал на боку, и судя по движению одной руки и сжимающими тюбик пальцами другой, готовил себя к анальному сексу. Клод поборол желание протереть глаза или просто прижать их ладонями, чтобы не выпали. — Гер, — хрипло позвал он. Парень поманил его к себе и сунул в руки глянцевый квадратик. Клоду казалось, что все его движения медленные, как во сне. Презерватив два раза выпал из дрожащих пальцев, и когда Клод наконец извлёк его из упаковки, понял, что надо сначала раздеться. Пуговица никак не поддавалась, молнию заело, Клод долго боролся со штанами, потом искал утерянный в одеяле презерватив, натягивал его не той стороной, не понимая, в чём дело. Наконец, всё получилось, и наблюдающий за ним из-под ресниц Гера встал на четвереньки, раздвинув ноги. Всё происходило слишком быстро, но Клод и не знал, как это должно быть, и считал бестактным уточнять у Геры, уверен ли он, когда тот стоит, выставив напоказ блестящую от смазки задницу. Клод неуверенно провёл ладонями по пояснице, по бёдрам, стараясь унять внутреннюю дрожь. Тронул пальцами между ягодиц, не уверенный, можно ли раздвинуть половинки шире, чтобы рассмотреть. Гера и так уже позволил ему больше, чем тот мог рассчитывать в обозримом будущем, и Клод не знал, что ему делать с привалившим счастьем. — Я уже там подготовил, — пробормотал Гера, вильнув задом, когда тот надавил пальцем, — не надо. Только входи медленно. Клод удобнее пристроился позади него и осторожно толкнулся бёдрами. Член соскользнул к копчику, но ощущение всё равно было приятным. Парень попробовал ещё пару раз, всё-таки отвёл одну ягодицу, чтобы увидеть, куда надо и, направляя себя рукой, медленно давил на сопротивляющееся отверстие, пока головка не проскочила внутрь. Гера резко выдохнул и вскинул руку, будто хотел его остановить, придержать за бедро. Но этого и не требовалось — от сжавшего со всех сторон упругого жара в глазах у Клода потемнело, он пару раз мелко дёрнул бёдрами и излился, едва не отключаясь от удовольствия.

***

Клод проснулся от стонов и сдавленного поскуливания, потряс мечущегося во сне Геру за плечо, и понял, что всё это происходит не первый раз за ночь и далеко не первый раз за прошедшие недели. Сам Клод снов не видел, по ночам просыпался редко, а если вдруг и случалось, то отрубался раньше, чем успевал сообразить, зачем продрал глаза. — Ты в порядке? — он потёр плечо Геры, и тот прижал его руку своей. — Да. — Не нужно удовлетворять мои хотелки, если тебе от этого плохо, — решился сказать Клод, потому что с того памятного недосекса не мог не анализировать поведение Геры. Осознание того, что его любят, ценят и готовы идти навстречу, наступая себе на горло, свалилось на Клода, как неожиданное откровение. Несмотря на долговременные отношения, Клод всё же не считал себя единственным и незаменимым. В голову раз за разом закрадывались мысли о том, что он для Геры, как хомяк-антидепрессант, содержание которого не пробивает брешь в бюджете, поэтому, пускай будет. И всякие поездки, свидания, приятные мелочи — не от того, что Гера его любит, а часть «обеспечения комфорта потенциальному партнёру». Да и разница в возрасте у них была гадкая: Гера уже успешный программист и хорошо зарабатывает, а Клод пишет магистерскую, перебивается подработками, и ещё не решил, что будет после выпуска. Гера охотно принимал его скромные вливания в общий бюджет, но Клод всё равно время от времени ощущал себя бестолково просиживающим жизнь на чужой шее. — Это моё решение, — Гера начал мерно обводить его костяшку большим пальцем, — не переживай об этом. Да как не переживать? Гера больше не предлагал секс, но регулярно присоединялся к его сеансам рукоблудия в ванной, и после каждого такого раза утыкался в ноутбук на несколько часов, закрыв уши наушниками, впадал в глубокую задумчивость, не реагируя на внешние раздражители, и даже курил на балконе, хотя был некурящим. На попытки и предложения Клода сделать и для него что-нибудь приятное, Гера отвечал уверенным отказом, и парень не решался настаивать. Для Геры сделать что-то для него было проще, чем позволить сделать что-то для себя, и даже при этом с каждым днём он выглядел всё более рассеянным и уставшим. — Слушай, у меня таблетки есть, — Клод сполз с матраса и, подсвечивая себе телефоном, вытащил из шкафа дорожную сумку, в которой хранил разную мелочь, — я часто лунатил во время сессий, а от них в голове делается темно и тихо. — Серьёзные таблетки? — Да успокоительное просто, без рецепта продают, — Клод выдавил на подставленную ладонь две зелёные капсулы и сходил на кухню за водой. — Спасибо, — Гера отставил чашку, устроился на спине, обняв подушку, и заворочался, подмащивая под шею пучеглазую игрушку-собаку с гранулированным наполнителем. Её ему Клод подарил, и был очень рад, что тот пользуется. Гере на подушке было неудобно, и он приспосабливал под голову то сложенную футболку, то махровый рукав банного халата, то уголок одеяла. — Тебе рано вставать? — В семь, — Клод расправил одеяло, подоткнул его под замёрзшие ноги, и тоже улёгся. — Прости, что разбудил, — Гера работал удалённо, и будучи безнадёжной совой искренне не понимал, как можно вставать так рано, хоть Клод и пытался объяснить, что для него это не проблема. — Не говори ерунды, — пробормотал Клод, трогая Геру за плечо. Тот выпростал руку из-под одеяла и позволил Клоду сжать его ладонь. — Я ведь тоже хочу о тебе позаботиться.

***

Раздумья на тему того, как привнести в их жизнь интим без перегибов и жертвенности, привели Клода в секс-шоп. — Что это? — Гера рассмотрел игральные кости, нахмурился: английские буквы обладали таким количеством завитушек, что больше походили на арабскую вязь. — Я думал, такие только с позами бывают. На одном кубике значились действия: лизать, кусать, гладить и прочее, на втором — части тела, к которым это действие необходимо было применить. — А вот это, что за слово? — Пальцы ног. — Хм. А если выпадет «трахать пальцы ног», это как? — Между пальцами, видимо. Гера хихикнул. — Я предлагаю, если выпадет «трахать», делать это пальцами, — внёс коррективы Клод, вызвав новый приступ веселья. Гера, видимо, представил, как он с сосредоточенным видом проталкивает палец между пальцами ноги Клода, совершая им возвратно-поступательные движения. — Сейчас играть будем? Клод, честно говоря, не был уверен, что Гера отреагирует с таким энтузиазмом, и у него на завтра было столько дел, что надо было начинать ещё вчера, однако парень закивал, выражая полную готовность. — Может, роллы закажем под это дело? — Давай. А может, ещё пиццу? — Возьми ту, с зелёными перцами, — Гера регулярно пытался запомнить слово «халапеньо», но оно с той же регулярностью вылетало у него из головы. — А ты возьми те сладкие роллы, с чем они там были, с сыром? — С японским омлетом. Через час оба, уже отмытые, раскладывали упаковки и спорили, что лучше сочетается с роллами, пиво или водка. Толчком к этому послужила упакованная в качестве презента маленькая пластиковая бутылка саке, кое Клод отхлебнул и завис, пытаясь осознать свои впечатления. — Плюнь, а то стошнит, — посоветовал Гера неразборчиво, потому что уже сунул что-то в рот, и теперь торопливо это жевал. — А по-моему, ничего так. — Да ладно тебе! Все знают, что саке — отстой! — А ты его пробовал? — Не пробовал и не собираюсь, — Гера обмакнул ролл в ореховый соус, и протянул Клоду. Тот зачавкал с довольным урчанием. — Там, кстати, текила твоя ещё стоит, — заметил Гера тоном, в котором отчётливо слышалась обеспокоенность такими вкусовыми пристрастиями. — О! — Клод вскочил, отставляя саке. — Точно! Какое там пиво? Текила — вот, что отлично сочетается с роллами. — А с пиццей? — Под пиццу отлично идёт томатный сок. Они шутливо чокнулись цветными пластиковыми стаканами и зашуршали палочками, удовлетворяя первый голод. — Ну что, кто первый? — Клод подкинул кубики на ладони. — Давай, я, — Гера бросил, едва не угодив в соевый соус, — хлопать подмышку? — он недоумённо воззрился на Клода. Тот примерил слово «pet» так и эдак, и согласился, что да, как-то так. — Давай, хлопай меня, — он придвинулся ближе, задирая локти. Которые, впрочем, резко опустил, стоило Гере к нему потянуться. — Только не щекочи! — Как получится. Они давились смехом, глядя друг на друга, пока Гера похлопывал его подмышку. — А как долго нужно это делать? — Не знаю, — Клод подпрыгнул от щекотнувших кожу пальцев и поискал глазами, чем бы запустить в Геру, уже ретирующегося с места преступления. Всё, кроме кубиков, было в соусе или в жире, но их Клод решил прицельно не бросать. — Лизать губы, — прочитал он. — Никто ещё так не обзывал поцелуй. — Нет, тут есть глагол «целовать», так что именно лизать. Гера с нечитаемым выражением лица подставил ему плотно сжатые губы, кои Клод старательно вылизал кончиком языка, стараясь не слишком сильно обслюнявить. Выпадало смешное или легко выполнимое: Гера трахнул его пальцем в колено, осторожно обкусал живот, погладил соски и поцеловал в ухо. Клод трахнул Геру пальцем в ухо, облизывание языка перешло в приличный французский поцелуй, а когда выпало «вылизать задницу», тот приспустил напрягшемуся Гере трусы и провёл языком по волосатой ягодице, не ограничивая себя в обслюнявливании. — Ты не думал сделать депиляцию? — Клод, сев, пошарил во рту пальцем, добыл волосок и продемонстрировал его Гере, как неопровержимую улику. — На, продезинфицируйся, — тот, в свою очередь, сунул ему в руку стакан. Спустя одно похлопыванье члена, поцелуй в губы и укус за палец ноги, Гере выпало «трахать задницу», и уже изрядно поплывший от алкоголя и возбуждения Клод не ощутил даже стеснения по этому поводу. Он сдёрнул трусы, повернулся к Гере тылом, и выжидательно посмотрел через плечо. Парень медленно помял ему ягодицы, растянул их в стороны, снова помял, придвигаясь ближе. Облизал пальцы и осторожно притронулся к анусу. Клод чуть опустился на руках, выгибаясь в пояснице. Он уже пробовал трогать себя пальцами, но ощущения и рядом не валялись с тем, что чувствовал Клод, осознавая, что это Гера его ласкает. Тот покружил около входа, мягко надавил, разминая по кругу. Клод заволновался, что уже всё, когда он встал, но Гера решил воспользоваться смазкой, и уже через несколько секунд его пальцы снова начали ласкать и надавливать. Клод подался навстречу вошедшему внутрь пальцу, чуть ли слюни не пуская от того, что всё это с ним происходит. — Нормально? — хрипло уточнил Гера, медленно двигая пальцем внутрь и наружу. — Отлично, — Клод коротко взглянул через плечо. Гера пожалуй, впервые за прошедший месяц выглядел настолько расслабленным и заинтересованным происходящим. Через некоторое время он медленно ввёл два пальца, и после нескольких попыток найти удобное положение, начал ритмично двигать ими, пока задыхающийся от ощущений Клод пытался проанализировать, сможет ли удержаться на одной руке, если начнёт себе дрочить, или рухнет лицом в пол. Клод не двинулся с места, когда пальцы исчезли, а к отверстию прижалась горячая головка. Обернулся, чтобы поймать Герин вопросительный взгляд, и снова опустил голову. Ощущения всё ещё были приятными, когда скользкий член давил на анус, но когда он оказался внутри, мышцы конвульсивно сжались, посылая по позвоночнику волну боли. Клод напрягся и прикусил язык, душа болезненный вскрик. Тёплая нега рассеялась, как не было, и впечатление было таким, будто Гера в последний момент передумал, решив вместо члена запихнуть в него бутылку. Несколькими движениями спустя Гера коротко простонал за его спиной, заливая зад горячим, и поспешно сбежал в ванную. Клод осторожно сел на коленях, потрогал себя: анус был скользким и горячим, но крови не было, только сперма. Руки подрагивали, тянуло закутаться в одеяло, но Клод не хотел пачкать постель. Собрав конечности в кучу, парень встал — осторожно, потому что казалось, двинься он энергичнее, и где-то что-то отвалится. Дверь в ванную оказалась заперта. — Гера! — Клод постучал. — Ты моешься? Вода шумела, но как-то ровно, без всплесков. — Гера! Из-за двери послышалось бормотание, и Клод, расслышав «прости», разволновался окончательно. — Открой дверь немедленно! — рявкнул он, опасаясь, что извинения будут прощальными и Гера предпримет попытку утопиться в раковине. Когда Клод с угроз перешёл на упрашивание, замо́к щёлкнул, и тот влетел внутрь, бросаясь к пятящемуся от него парню в объятия. — Ну, что ты? — Клод стиснул его изо всех сил, прижав к умывальнику. — Прости меня, — Гера осторожно погладил его по голове, будто ответное объятие могло нанести Клоду какой-то ущерб. — Ничего страшного! — горячо заверил тот, хватая висящую плетью руку Геры и закидывая себе на плечо, чтобы прижаться ещё сильнее. — Больно? — Нет. — Врёшь? — Нет. Гера знал, что врёт, он ему также врал месяц назад. — Я кончил в тебя, — голос у Геры сорвался, будто этот факт был тем ещё извращением. Ну, да, у него на эту тему был пунктик: Гера всегда тщательно мыл руки после того, как помогал Клоду сбросить напряжение и однажды признался, что от запаха спермы его мутит. — Ничего страшного, — повторил Клод, — давай, помоемся? Не дожидаясь протестов, Клод оттеснил его к душевой кабинке. Вдвоём там было не очень удобно, но он не хотел отпускать Геру от себя.

***

Откладывание работы на самый последний момент так аукнулось Клоду, что тот бегал две недели, как ошпаренный, не зная, за что хвататься. Когда в конце концов он всё досдал, пересдал, отработал и получил от куратора одобрение текущей частью выпускной работы, то просто отрубился в прихожей, даже не сняв обувь. Очнулся от того, что Гера легко тряс его за плечо. — Ты заболел, — констатировал он, когда Клод проморгался. По ощущениям, глазные яблоки были шершавыми, и превосходили размерами обычный свой вариант раза эдак в два. — Знобит? Клод поёжился и кивнул. Вроде, как заходил, нормально всё было, когда успел заболеть? — Я в душ, — хрипло уведомил он, неловко стаскивая с себя одежду. Гера смешал ему раствор для полоскания носа, уговорил съесть несколько ложек супа и достал резервное толстое пуховое одеяло, которое не помогало даже в комплекте со штанами, свитерами и другими одеялами. Клода последний раз так колбасило на первом курсе, во время сезона гриппа, а до этого — в восьмом классе, когда болел ветрянкой. Тогда же Клод осознал некомпетентность парацетамола в вопросах снижения температуры, и сделал вывод, что при сорока одном с половиной градусах он не дохнет. Гера, закидывающийся таблетками горстями при одном намёке на недомогание, только руками разводил на то, как Клод изволит болеть: тот лечился мокрой тряпкой на лбу, постельным режимом и чаем комнатной температуры. К вечеру воскресения стало понятно, что положительные изменения вряд ли наступят в течении нескольких часов, так что с утра Гера погрузил их обоих в такси и повёз в студенческую поликлинику, дабы Клод получил справку об освобождении от занятий. Пожилая женщина-терапевт сначала подумала, что справка нужна обоим, так как поднявшийся в полседьмого Гера демонстрировал нездоровый цвет лица и начал подхрапывать, пока она разглядывала Клоду горло. Возвращался Гера в приподнятом настроении, потому что Клода послушали, сделали рентген, и не нашли ничего, указывающего на скорую кончину. Конечно, докторша слегка удивилась, что при температуре под сорок пациент внятно отвечает на вопросы, даже умудряясь заливать что-то про индивидуальную непереносимость парацетамола, но паниковать по этому поводу не стала, и Гера решил, что ему тоже не стоит. — Ты сваришь мне куриный бульон? — ныл Клод, привалившись к его плечу, пока они ехали домой. — Конечно, только курицу надо купить. — Так, надо заехать в магазин? Водитель, нам надо в магазин! Таксист вопросительно вскинул бровь в зеркало заднего вида, и Гера покачал головой. — Ты же говорил, надо в магазин, — скулил Клод, медленно шагая по ступеням. Перед глазами у него плавало, и звук доносился, как сквозь толстый слой ваты. — Я сейчас схожу, — Гера поддерживал его за рукав зимней куртки, в которой тот чувствовал себя более-менее комфортно. — Ты оставишь меня одного? — жалобно вопросил Клод. — Совсем ненадолго. Гера помог Клоду раздеться и прошёл на кухню с целью взглянуть, что там ещё нужно докупить. По всему выходило, что тележку нужно не оставлять в магазине, а катить прямо домой. Горячие руки Клода обхватили его вокруг пояса. — Гер? Парень издал вопросительно мычание. — Ты меня любишь? — Да. А ты меня? — Очень, — Клод потёрся щекой о его спину. — У нас так давно ничего не было. — Не страшно, скоро наверстаем, — Гера осторожно развернулся, чтобы потрепать его по волосам. — Правда? — Конечно. А сейчас, давай, ты ляжешь, а я скоро вернусь? — он потеснил Клода к выходу из кухни, и тот послушно прочапал к матрасу, который напоминал лежбище бурого медведя. — Я буду тебя ждать, — объявил Клод, намостив себе подушек под спину и до подбородка натянув одеяла. — Хорошо, — улыбнулся Гера. Когда он вернулся из магазина, Клод ожидаемо спал, запрокинув голову на стену.

***

Гера сидел на кухне, попивая йогурт с отрубями и черносливом. Судя по заверениям производителя, непроходимость кишечника в ближайшем будущем ему не грозила. Если бы и терроризирующие его кошмары можно было так же просто смыть в унитаз, жить стало бы ощутимо проще. Вчера у них с Клодом был секс. Клод уговорил лечь на спину и дать себя подготовить. Долго водил руками и губами по бёдрам, ласкал член, гладил между ягодицами, а когда Гера поморщился от скользнувшего в анус пальца, серьёзно сказал, что Гера может его остановить в любой момент. «Скажешь, «нет», и всё закончится, хорошо?» Гера не сдержал истеричного смешка, и Клод ещё несколько раз поглядывал на него с беспокойством. В самый первый раз всё тоже начиналось как-то так. Гера поступил в университет, успешно проучился несколько недель и решил, что чего-то ему в этой жизни не хватает. На дискотеке в студенческом клубе он познакомился со старшекурсником, коего имени не запомнил, и уже через час был у него дома. Тот парень был с ним довольно аккуратен, спрашивал, всё ли в порядке и давал полезные советы, не забывая подливать алкоголь для анестезии. И закончиться бы этой истории утренним похмельем и незначительными болевыми ощущениями, если бы после того, как они закончили, в комнату не вошли ещё четверо. Они над ним не издевались, не били, но перебрасывали друг другу почти всю ночь, и презервативами никто не пользовался. Гера, конечно, пытался оказывать сопротивление, но что пьяный семнадцатилетний сопляк мог противопоставить здоровым лосям, которые габаритами походили на сборную по американскому футболу? Гера содрогался от воспоминаний, как его уговаривали. Просили потерпеть ещё разочек. И ещё, и ещё. Гера отрубался в процессе, а приходя в себя каждый раз обнаруживал, что ничего ещё не кончилось. И да, кто-то из них продолжал убеждать, что они остановятся, если Гера захочет. Гера очень хотел, и просил об этом неоднократно, но то были просто слова. Обошлось без серьёзных травм, но успокоительного и обезболивающего в тот период Гера выпил больше, чем за всю остальную жизнь. Таблетки делали его сонным и апатичным, с учёбой не клеилось, а интересующиеся происхождением засосов одногруппники вызывали раздражение. Сполна насладившись прелестями студенческой жизни, Гера перевёлся на заочное, обзавёлся дополнительными материалами по программированию, и начал искать работу. Он до сих пор помнил то бьющее под дых чувство, с которым ходил сдавать анализы через три месяца, через полгода, через год, каждый раз ожидая, что тест на ВИЧ окажется положительным. Но с этим тоже обошлось. Через пару лет Гера начал пробовать ходить на свидания, но новые знакомства приносили только стресс и разочарование. Иногда всё было в порядке, а в следующий момент какой-то жест, слово, запах вызывали бурное неприятие происходящего, и Гера сбегал, оставляя потенциальных партнёров удивлённо хлопать глазами. Он сразу уведомлял, что не хотел бы торопиться с сексом, но люди, видимо, думали, что это у него такой способ набить себе цену. Гера до сих пор вспоминал Макса, который отругал его за то, что тот сбежал, прервав поцелуй. В начале следующего свидания Макс серьёзно объявил, что не намерен терпеть эти «детские выходки», что они сейчас едут к кому-нибудь домой и делают всё, как полагается, и если Гера ещё раз отчудит что-нибудь подобное, то может смело идти нахуй. Гера смерил его презрительным взглядом и решил отправиться нахуй не дожидаясь, пока этот высокомерный урод расскажет ему ещё что-нибудь о «неподобающем поведении». Гера ожидал, что по оставленному им объявлению на сайте знакомств будут звонить, но удивился, когда позвонили не просто поржать, а вполне цивилизованно договорились о встрече. Гера ожидал подвоха, собираясь на очередное свидание, но Клод, похоже, ожидал подвоха не меньше. Потом Гера морально готовился к тому, что у Клода лопнет терпение и он тоже начнёт выговаривать ему за приступы гаптофобии, но тот относился к Гериным заскокам философски. Гера даже перестал сбегать из дома, заменив это действо побегом на балкон: Клод в таком случае понимал, что Гера хочет побыть один. В сексуальном плане у них постепенно получалось всё лучше: Гера вот вчера даже возбудился, пока Клод входил в него. Не настолько, чтобы кончить, но было приятно. А потом Клод ласкал его ртом, в паузах убеждая Геру, что всё хорошо и ему всё нравится. У Геры в голове не укладывалось, как такое может нравится, но Клод действительно выглядел довольным, и Гера позволил себе расслабиться. Может, и он когда-нибудь поласкает Клода так, без риска свалиться в конвульсивном припадке, кто знает? Заспанный Клод вошёл на кухню, приглаживая пальцами встрёпанные волосы. — Ты чего тут так рано? Гера бросил взгляд на часы, потом — на темень за окном. Коварное зимнее утро. — Засиделся, — он развёл руками. — Омлет будешь? — Клод заглянул в холодильник. — С кусочками хлеба? — Угу. — И с сыром? — Угу. — Ты чудо, — умилился Гера. — А ты потом сделаешь кофе? — Конечно. Проходя мимо, Клод потрепал его по голове и чмокнул в макушку. И споласкивая тарелки после того, как тот уехал в университет, Гера думал, что если всё, произошедшее в его жизни так или иначе привело к тому, что есть сейчас, то он готов пройти через это ещё раз.