Между жизнью и смертью

«Безумие. Кратковременное. В моем случае — состояние, сопровождающее мысли, разум и тело во время экстаза. «Я больше не могу! Не хочу». В конце концов, они все спишут на мой диагноз. Подросток, потерявший родителей, с кучей комплексов и проблем явно не привлечет много внимания. Уверена, в первые несколько дней здесь будут много репортеров и даже, может быть, полиция, но вскоре все уляжется. Все забудут и вернутся к обычному образу жизни, оставив в прошлом воспоминания о девочке, некогда жившей здесь...» — Что ты делаешь? — вдруг раздался голос, заставляющий вздрогнуть даже самых спокойных. Этот голос принадлежал не очень молодой седоватой старушке, которая боялась пошевелиться, дабы не спугнуть стоящую на крыше девочку. Женщина смотрела ей в спину, взывая о разуме и мысленно молила Бога о помощи. Сейчас, под покровом ночи, в лунном свете, маленькая Елена казалась еще красивее. Белое платьице, некогда принадлежавшее ее маме, сидело как влитое, а каштановые волосы нежно развевались по ветру, обрамляя заплаканное лицо. Девочка медленно повернула голову. — Вы ничем не сможете мне помочь, — голос звучал спокойно и уравновешенно, показалось даже, будто маленькая девочка и вовсе не переживает, если бы не отчетливый стук сердца и порывистое дыхание, срывающееся с мокрых уст. Медленно, не спеша, Елена обернулась в сторону «свободы». Закрыв глаза и расставив руки, она порывисто вздохнула. Весь Чикаго был в ее объятиях. Пальцы ног немножко окоченели, обвеваемы холодным ночным ветром, дующим прямо в молодое, нежное личико. Слезы безмятежно катились по щекам, заставляя чувствовать соленый вкус на губах. — Елена, детка, это не выход. Не делай глупостей, спустись на землю, — дрожащим голосом говорила старушка, четко повторяя каждое слово, дабы разборчивее втолковать его в молодую голову. Девушка стояла невозмутимо. Она и глазом не повела в сторону седоватой женщины. Еще раз, вдохнув глубже, она сделала шаг назад. «Нет!» — закричал ее разум так быстро и громко, что тело тут же ответило, схватившись за край выступающей крыши. Сейчас, находясь на высоте седьмого этажа, она как никогда была на грани между жизнью и смертью. Старушка и только что появившиеся два санитара в белых одеяниях, тут же кинулись вперед. «Ты же так долго хотела этого, Елена» — сказал внутренний «демон» — просто отпусти руки, и все, наконец, закончится. Давай, детка, смерть не худший из вариантов, которые ждут тебя в будущем». Словно вечный собеседник, сидящий в темной стороне ее души, звучал только что этот голос. Его слова были до ужаса убедительными и справедливыми. Даже возникшее впервые секунды желание выжить исчезло вместе с былой силой в руках. Закрыв глаза, девушка медленно отпустила руки. Елена была готова поклясться, что на долю секунды ощутила состояние свободного полета, как вдруг крепкие руки схватили ее. Два тех самых белых санитара стали тащить девушку вверх. «Смирению. Именно этому мы учим вас здесь» — строки из приветственной речи седоватой старушки звучали у Елены в голове. Именно смирения, по мнению миссис Огустин, им всем не хватало. Научиться воспринимать все жизненные трудности с покорностью и равенством — вот было истинной задачей для обучения. Как и десять лет назад, так и сейчас, Ванесса считала это непозволительно глупым. В ее душе бушевал океан, буря эмоций и чувств, содрогающих воспоминания многолетней давности. Таких, как она, нельзя было приручить, ведь загнав зверя в клетку, он начинает еще больше злиться. Стены ее родной палаты сдавливали со всех сторон, и лишь окошко, белое как лед, позволяло не сойти с ума окончательно. «Дорогой дневник! Сегодня я почти сделала это. Почти стала свободной. Доля секунды разделяла этот итак желанный мною другой мир. Я не поддамся им. Они не сломают меня...». — Елена? Елена, ты спишь? Ее соседка Хейзел, облаченная в белую ночнушку, укутавшись простыней, сидела у нее за спиной. Ее взгляд был обычней обычного. — Хейзел, ложись спать, — ответила Елена тоном «Отвяжись от меня». — Не могу. Через несколько минут придет Сьюзи. Сьюзи — наивная вторая личность, жившая в одном теле с Хейзел. Да уж, « ты все — таки в псих — лечебнице, дорогая» напомнила себе Елена. Сьюзи приходила ровно по часам каждую ночь, кроме четверга. Почему именно четверг? Никто понятия не имел. Хейзел была единственным человеком, с кем Елена нашла общий язык. Она была хорошим слушателем, а раздвоение личности помогало спрятать некоторые секреты далеко в мозг неизвестного человека с гарантией надежности. Ванесса все так же сидела к ней спиной. — Это правда? То, что о тебе говорят? Ты сегодня пыталась спрыгнуть с крыши? Сквозь Елену будто прошел разряд. Еще никто не говорил об этом вслух и не называл вещи своими именами. Только сейчас кареглазая девочка осознала все, что сегодня произошло. Глаза вновь наполнились слезами. — Прости ее, — вдруг прозвучал голос, не принадлежавший никому ранее. — Здравствуй, Сьюзи, — сказала девушка, слегка обернувшись. Взглянув в по — прежнему голубые глаза своей соседки, она с замиранием сердца произнесла: — Какой сегодня день? — Среда, — с непониманием ответила Сьюзи. В сознании Ванессы мелькнула искра. Одного дня будет достаточно, чтобы убраться подальше отсюда, а пока ее хватятся и начнут искать, тайна сегодняшней ночи будет надежно укрыта в несознательной части мозга Хейзел. «Четверга должно хватить». — Сьюзи, пообещай, что никому не скажешь! — прошептала Ванесса, вскакивая с кровати. Она закинула пару вещей в наплечный рюкзак и начала отодвигать прикроватную тумбочку. — Что ты делаешь? — спросила девушка, глядя как Елена двигает мебель. Через несколько минут в проеме между стеной и тумбой показался краешек чего — то прямоугольного. Это была книга. Старая, потрепанная, похожа на ту, что ее соседка всегда носит с собой, записывая в нее все важное и не очень. — Я собираюсь сбежать, — мимолетом и с энтузиазмом пролепетала девушка. Она раскрыла только что полученную книгу и вытянула оттуда несколько сотен долларов. — Должно хватить на некоторое время. — Не делай этого. Они найдут тебя, — с подлинным напряжением сказала Сьюзи. — У меня будет один день и одна ночь, прежде чем ты вновь посетишь Хейзел и все ей расскажешь. Я не попадусь. Сьюзи виновато опустила голову. Это было ее изъяном — она все подряд рассказывала своей «второй половине». — Куда ты направишься? У тебя нет дома. — Есть одна мысль. В дневнике моего отца говорится о паре адресов, где он всегда может остановиться. И один из них здесь, в Чикаго, — говоря это девушка очень быстро одевалась, накинув на майку куртку и обув высокие сапоги по колено. Сейчас Ванесса вполне походила на типичного туриста, не привлекающего особого внимания. Захватив с собой рюкзак она оглянулась через плечо: — Прощай, Хейзел. Сьюзи, береги ее.