Между жизнью и смертью

«Когда человеку кажется, что все идет наперекосяк, в его жизнь пытается войти нечто чудесное». © Далай Лама «Не может быть» — подумал Деймон, разглядывая кареглазую девчонку. — Сколько тебе лет? — спросил он, совершенно не замечая, как его голос выдает бушующее волнение. — Семнадцать, — быстро ответила она и, выдержав паузу в несколько секунд, добавила: «Что здесь происходит? Что это за место?» Вопросы захлестывали ее с ног до головы, а все, о чем лишь мог думать Деймон: «Глупая, глупая Елена! Черт, она еще совсем ребенок!». Внутри мужчины нарастала волна злости и волнения одновременно. Вены пульсировали, мысли путались: «Ей явно не стоило сюда приходить» — толковал самому себе мужчина. — Деймон, кто там? — послышался чей — то радостный голос сквозь одну из дверей. Мужчина занервничал еще больше. Он оглянулся через плечо и, убедившись, что их не слушают, шагнул ближе к Елене. Он был на несколько голов выше девушки, поэтому ему пришлось наклониться: — Держись меня и не делай глупостей, маленькая Гилберт, — шепнул он ей и, взяв под руку, повел к одной из двери. — Дамы вперед! — тоном «это же так очевидно» выговорил он. «Пижон» — подметила Елена и шагнула в комнату, полную темноты и дыма. Огромный бар, шикарный камин, дорогие картины, несколько полок из дуба — все в этом помещении было сделано со вкусом и стилем. Даже официант, бармен и крупье были одеты в шикарные костюмы с эмблемами именитых дизайнеров, чьи творения были с меткой «от кутюр». Под давлением всего того, что было здесь, но чего никогда не было в жизни Елены, девочка вдруг начала чувствовать себя не в своей тарелке. Внутри ее подавляли страх и беспомощность вперемешку с любопытством и гордостью. Не стоит, наверное, даже и упоминать о бешеном сердцебиении, пульсирующих венах, порывистом дыхании и мечущихся глазах. Сейчас девушка более походила на испуганного зверя, сплошь окруженного охотниками. Первым, что бросалось в глаза, переступая порог этой комнаты, был огромный круглый стол, чье сукно изумрудно — зеленого цвета, идеально вписывалось в роскошные пропорции этого помещения. За ним сидели и сами игроки. Шестеро мужчин, конечно же, шикарно одетых сосредоточенно разыгрывали партию в покер. У некоторых в руках были сигара, стакан виски или коктейль, стоимость которого была намного дороже всех вещей Елены вместе взятых. Множеству из них было больше тридцати. На их пальцах красовались перстни с драгоценными камнями, а на запястье, будто это атрибут любого человека, спокойно качались «LouisMoinet» «Blancpain» «Breguet» и множество других дорогих часов, названия которых Елена не знала. Ни один из них не обратил на девушку внимания, ни когда они с Деймоном впервые зашли сюда, ни даже сейчас, когда та стояла с открытым ртом. — Господа, разрешите представить, — царственно произнес Деймон — Елена Гилберт. Дочь Грейсона Гилберта. Все присутствующие синхронно подняли головы. Шесть пар глаз мигом взглянули на девушку. Они оценивающе разглядывали ее с головы до ног. Кто — то приветливо улыбался, кто — то сдвинул брови и не моргая, смотрел ей прямо в лицо; у некоторых безразличие сменилось чувственностью и серьезностью, но абсолютно все они были обескуражены, удивлены настолько, что, казалось, созерцали «Второе пришествие». — Не может быть... — тихо произнес один из игроков. — Сколько тебе лет, девочка? — недоверчиво спросил мужчина с седоватыми прядями в волосах. Елена тут же почувствовала прилив краски к лицу. Столько внимания она не получала даже когда впервые пыталась покончить жизнь самоубийством, после чего ее поместили в комнату — одиночку и в последующие несколько недель три психотерапевта и два санитара контролировали каждый ее шаг. Она все еще краснела и не могла вымолвить ни слова. — Она немая? — спокойно спросил мужчина, сидящий ближе к девчонке. Его взгляд был особенным. Шикарные скулы, черные волосы и идеальный костюм дополняли вычурный и в то же время умеренно деловитый образ. — Семнадцать, — едва смогла выдавить из себя Елена, в горле которой все пересохло. Ей вновь захотелось стать «девочкой — невидимкой». — Ну что ж, добро пожаловать, дочь Грейсона Гилберта, — сказал мужчина с седыми прядями. Последняя фраза была вовсе не насмешкой, ни сарказмом или подвохом. Казалось, намерения этого джентльмена были самыми честными. — Проходи, не бойся, — добавил он, указав рукой на бар. — Продолжим, господа, — вымолвил «особенный» мужчина и все шестеро вернулись к игре. — Мне одной это кажется до жути странным? — спросила девчонка у бармена, запрыгивая на стул. Тот в ответ лишь лихо улыбнулся. Он молча достал стакан и налил ей чего — то из невероятно красивой бутылки с модной этикеткой. — Я вообще — то не пью, — заикаясь, произнесла Елена и надпила немного. — Поверь, сегодня алкоголь — меньшее из всех твоих неприятностей, — вымолвил бармен и сунул ей стакан в руки. «А ведь он прав» — задобрила совесть Елена и надпила немного. — Итак, дорогуша, ты знаешь правила. Какова твоя ставка? — отозвался один из мужчин, голос которого Елена не слышала до сих пор. — Ставка? — непонимающе промычала девочка, скривившись от вкуса горечи во рту. Глаза ее стреляли из стороны в сторону, но поддержки нигде не было. Все «игроки» лишь ожидали от ее ответа, в том числе и Деймон. Он единственный сидел в дальнем углу комнаты и внимательно созерцал девушку. На секунду их взгляды встретились и он даже не дрогнул, ни один нерв, ни одна эмоция не проскочила на его лице. Казалось, будто он мраморная статуя, шикарное творение, воплощенное в жизнь руками самого умелого мастера. — Я сыграю вместо нее, — голос мужчины, «сидящего ближе всего» к Елене, прозвучал довольно резко. Выражение лица всех присутствующих кардинально изменилось. Казалось, это заявление застало их врасплох. — Твое право, — спокойно ответил, как бы одобряя ранее звучащие слова, блондин с голубыми глазами. Не ожидая больше ни секунды, он встал и вышел в соседнюю комнату. Проходя мимо Елены, он улыбнулся и подмигнул ей. Синхронно поднявшись, все проследовали в том же направлении, проходя мимо Елены. Кто — то кидал мнимые взгляды, кто — то предпочел игнорировать ее и лишь мужчина с седыми прядями задержался напротив. — Деймон тебе все объяснит, — сказал он весьма приветливо, не скрывая искренней улыбки. На его лице было немного морщин, но это только дополняло его внешность. «Добрые глаза» — отметила про себя Елена. В считанные секунды мужчина скрылся за дверью, и в комнате воцарилась тишина. — Оставьте нас! — слишком громко сказал Деймон, обращаясь к крупье, бармену и официанту. Все трое, как по приказу, покинули помещение, не возразив ни слова. «Почему он так смотрит? Я не товар, в конце концов, возмущалась Елена в душе, снаружи она была слишком напугана, чтобы подать голос. — Идем! — резко воскликнул Деймон, вскакивая со своего места. Мужчина подошел к барной стойке и встал напротив Елены. — Чего сидишь? Может, ты еще и глухая? — Не разговаривай со мной так, — возмутилась она и одарила мужчину гневным взглядом. На его лице это вызвало лишь улыбку. Похоже, его это забавляло, но от этой улыбки Елене стало плохо. Внутри что — то закололо, забилось сильнее, вдавливаясь в грудную клетку. — У тебя отцовский характер, — все еще улыбаясь, сказал он. Не ожидая от этого типа больше ничего, девушка вельможе отвернулась. — Жду тебя снаружи, — послышалось уже где — то издалека. «Какого черта тут происходит?» — подумала про себя Елена, оставшись наедине с собой. С испугом она снова оглядела комнату, слабо освещаемую несколькими лампами. Теперь, когда она была пуста, все только что произошедшее, казалось неправдой... — Что ты знаешь о своем отце? — спросил Деймон во время их прогулки по ночной «Великолепной мили». Сейчас он казался не таким зажатым. Менее агрессивным, внушающим доверие мужчиной. Его походка была свободной и вольной как движения тигра. Рубашка была расстегнута на несколько пуговиц ниже, чем прежде. — Все, что я помню о нем — это голос, напевающий мне колыбельную — сильный, надежный, который присущ не многим, — сказала Елена, окунаясь в воспоминания, которых, по сути, у нее и не было. Что — то в груди предательски закололо. — Он умер, когда мне было семь. После чего я жила в приюте, — тихо добавила она. Ветер бережно дул в лицо, развевая каштановые волосы юной Елены. Уличные фонари освещали сказочную аллею и указывали путь. Ночь манила своей тайной и тьмой, ширмой из звезд и пепла, растаявшего после захода солнца. — Что это за место? — боясь сказать что — то не так, спросила девушка. — Клуб, — спокойно и очевидно ответил Деймон. — Когда — то и твой отец был его частью, — добавил он. — Все те люди, которые, видимо, здорово напугали тебя — его лучшие друзья. Елена подняла брови и уставилась на Деймона непонимающим взглядом. — Тот милый седоватый мужчина — Дэниел Оушен. Блестящий игрок, бизнесмен, как и все они. Голос разума в нашей свихнувшейся компании, — сказал он, еще больше шокировав Елену. — Справа от него сидел Роберт Раян, но мы зовем его Расти. Он первый ушел, если помнишь. «Еще бы! До сих пор чувствую его взгляд и улыбку» — подумала Елена. — А какие, к черту, правила? Вы кажитесь слишком свободными людьми, чтобы перед кем — то что — то соблюдать? — Ха — ха — ха, — эта фраза явно рассмешила Деймона и он наградил маленькую Гилберт милым, чарующим взглядом. — Твой отец сейчас бы улыбнулся, — сказал он, склонив немного голову, — Правила создана для всех новичков и тех, кто оказался в ненужном месте в ненужное время. — Как я, — с долей игривости подметила Елена. Мужчина лишь кивнул в знак подтверждения. — Правила гласят: Любой, кто переступит порог «Клуба» будет вынужден сыграть. Ставки очень высоки. — А, если у человека нет денег? — вопрос прозвучал весьма ожидаемо, поэтому и ответ на него был таким же. — Есть некоторые формальности, которыми тебе забивать голову не нужно. — То есть, ты хочешь сказать, что тот мужчина, который вызвался сыграть вместо меня, будет тратить свои деньги? — Джон? Нет. Его игра будет слегка иной. Еще одна формальность... — Которой мне не стоит забивать голову, — закончила предложение Елена. — Кто все остальные? — с бушующим любопытством спросила она. — Эдвард Чейстмен, Крис Полонски и Стивен Морисон — тоже были хорошими друзьями Грейсона. — Странно, но я не помню никого из них. Как моему отцу удавалось скрывать целую жизнь? Другую жизнь, в которой нет меня и того, что я зову детством. — Не суди его строго, Елена. Твой старик сделал все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. — Да, вот только теперь у меня ничего не осталось, — противоречиво сказала девушка, вспоминая, что у нее нет ни дома, ни родных. — Это не совсем так, — утвердительно вымолвил Деймон. Время их прогулки текло незаметно, и вот они уже перед шикарным особняком в классическом стиле. — Это дом твоего отца, — спокойно сказал Деймон, — Теперь он твой.