Собеседники

      Врата Безночного города открывают свои створки перед длинной вереницей людей. Все разного клана и ранга, но все, как один, в кандалах и с поникшими лицами. Несколько людей клана Вэнь злобно подгоняют «еле плетущихся муравьёв».       Конечно же, новость о новой партии рабов быстро доносится до главы. Но даже так сложно растрясти его угрюмо выражение лица и некоторое раздражение.       Пленные доходят до середины города и останавливаются, хоть это и не положено ппрписанными правилами захвата пленных. Резкик выпады мечей, удары железа о мощеную дорогу, заливаюшая все кровь.

***

      Долгие битвы всегда к чему-нибудь приводят.       Множество трупов, ужасная вонь, пожары, звон железа. Но голова Вэнь Жоханя все равно ударилась виском об землю, утопая в грязи и крови, издавая последний стон боли.       Следующую неделю идёт зачистка. Убивают всех представителей клана Вэнь, которые ещё пытаются напасть, убежать, начать революцию. Однако кто-то начинает чувствовать в своих руках непозволительную власть, решают, что могу убивать абсолютно всех, кого захотят.       В этой кровавой чистке принимает участие и Лань Ванцзы, которому приходится всюду тоскать с собой Вэй Ина и слушать его удивительные истории. — Лань Чжань! Ты меня вообще слушаешь? Или тебе неинтересно? — бодро вышагивая по дороге, обиженно спросил Вэй и потянул друга за рукав. — Если не интересно, то мог бы сразу сказать, я бы помолчал…       Некоторое время парнь просто что-то обиженно бубнил себе под нос, совершенно не слушая всех уговоров и заверений Ванцзы. Довольно резко затормозив, Вэй Ин удивлённо уставился на дверь одного из покосившихся домов на обочине. — Лань Чжань… Я, кажется, ребёнка видел… Давай проверим? — на тон тише спросил парень, оборачиваясь.       Жалобно скрипнув, ветхая дверь открыла спрятанную за ней небольшую комнату. Заплаканные глаза мальчишки, прячущегося в объятиях доброй старушки, сразу же обратились в вошедшим, а тихий плачущий шёпот заполнил комнату. — Бабуля… Это же чистители… Они нас теперь… Теперь… Прости… я слишком долго стоял у двери и… завлек их…       Честно говоря, сердце разрывается от этих слов. И как бы старушка ни пыталась унять плачь мелыша, поглаживая его по тёмным покрытм дорожной пылью волосам, мальчик совсем не хотел успокаиваться.       Вздохнув, Вэй Ин подходит ближе, присаживаясь на корточки перед малышом и явно его пугая, и тихо, по-доброму ласково, как старший брат, буквально шепотом произносит: — Малыш, ну что ты… Мы же добрые. Мы вас не тронем. Где твои мама и папа? — Так уж отбыли, как год, в иной мир, — скрипучий голос бабушки разрывает нависшую тишину. — Свои же и отправили. — Что же вы, совсем одни, получается? — Ну почему же совсем. Нам девочка-соседка помогает. Она с братом тоже без родителей осталась. — Ну и где же она? — Вэй Ин осторожно проводит рукой по пыльным волосам мальчика, силясь его успокоить. — Так работает. Она врач. Всех лечит и лечит, да только ни слова благодарности в ответ, — после проворчав еще что-то недовольное, бабушка направляет на собеседника влажные большие глаза, глядя, кажется, в самую душу. — Так а зачем тебе это, сынок? — Мы с моим… — парень оглядывается, подбирая слова, —другом хотели бы вам помочь.       Вэй буквально подскакивает, подходя к Ванцзы и с улыбкой смотрит в его непроницаемое, но явно недовольно, выражение лица. — Нет, Лань Чжань, что хочешь говори, но мы обязаны им помочь. — Он с секунду молча смотрит на немой вопрос в глазах парня, — Как? Очень просто. Мы встретимся с соседкой, поговорим. Выдадим их за моих родственников, а уж там, в любом случае, выкрутимся. Ну посмотри на них, какая может быть опасность?        В подтверждение своих слов он ещё раз оборачивается к бабушке, которая все ещё пыталась успокоить мальчишку. Вэй Ин хмыкает, легко хлопая в ладоши, видимо придумав способ успокоить малыша. — Бабушка, у вас есть кусочек бумаги и палочка?       Пятнадцать минут и из обрывка когда-то давно сломанного бумажного зонтика и бамбуковой палочки получается неплохая игрушка-птичка, которая явно сразу нравится А-Юаню, имя которого Усянь предварительно узнал. Мальчик, наконец, чувствует себя спокойно, бегая с этой игрушкой то к бабушке, то к новым друзьям.       Ещё позже Вэй Ин знакомится с той самой соседкой и её братом, которым явно не нравится затея, но если есть шанс спастись из этого ада, они не готовы так просто отказаться. — То есть ты хочешь сказать, что мы твоё родственники? — девушка недоверчиво смеряет новых знакомых взглядом. — Ну и какие же мы тебе родственники? — Я рад, что ты меня спросила. — Вэй Ин встаёт в какую-то пафосную позу прикладывая, как в фильмах, руку к груди. — Ты — моя давно потерянная сестра, как и твой брат. Бабушка — наша любимая бабуля, соответственно. А-Юань… — тут Вэй Ин действительно на секунду задумывается. Он сам слишком молодо выглядит для детей, как и Вэнь Нин — его новообретенный брат — а на Вэнь Цин мальчик не похож. — А А-Юань — внебрачный ребёнок Лань Чжаня, который потерялся в ходе войны!       Ванцзы, не сразу понявший о чем речь, удивлённо взглянул на друг. А тут попробуй не удивиться! Тебе даже не двадцать, а у тебя вдруг откуда-то сын. Мало того, что ты молод, так ведь с самого рождения праведный господин, не имевший порочных связей. Но Вэй Ин был явно уверен в своей затее. — И ты думаешь — нам поверят? — Вэнь Цин с усмешкой смотрит на довольного идеей парня. — А мне кажется, получается. Сестра, почему ты ему не веришь? — Вэнь Нин осторожно касается руки сестры, силясь уговорить её одобрить эту затею. — Да это же глупость невозможная! Ну какой у Господина сын? Кто нам поверит? Нас казнят быстрее! — А здесь ты не права, — Вэй Ин недовольно хмыкает, подходя к девушке. — Они очень похожи, и я более чем уверен, что Старший господин Лань нам обязательно поможет, нужно только правильно попросить.