Треснувший помидор

      Это был самый крупный помидор в теплице. Пока он был еще зеленый, но даже сейчас, идеальный своей сферической формой, имел настолько большой вес, что невысокий зеленый куст, что был его родителем, прогибался под тяжестью. Такие гиганты не растут в природе, просто потому что кисть, на которой они висят, обламывается раньше, чем те успевают дорасти. Но этому «малышу» повезло, так что он мог расти еще долго долго. А все потому что зеленый, еще покрытый пушком бок лежал на низком стульчике с мягкой подушкой. Так что помидорный куст, не знавший недостатка в подкормке и влаге, мог питать его еще очень долго.       Этот помидорчик, нежно взлелеянный Драко Малфоем, должен был стать рекордсменом на предстоящей осенней ярмарке и принести ему первое место, как лучшему фермеру всего Уилшира. Вот тогда-то Малфой и покажет, кто тут лучший, своему невыносимому соседу — Гарри Поттеру. Тот со своей тыквой, которая, как мутант, росла на его запущенном участке, уже три года подряд брал первое место.       Драко его ненавидел от всей души. В прошлом году даже, начитавшись в интернете хитростей по ведению огорода, он случайно залез на сайт с друидскими заклинаниями… Ну в тот момент в голову и прострелило. Сейчас-то Малфой понимал, насколько глупо было голым лезть в угодья соседа и в таком виде рассыпать пепел и зарывать кусочки гнилой тыквы вокруг поля, на котором сосед их выращивал. Чудо просто, что он не попался! Поттер-то бессонницей страдает — вот бы он потешался, выйди нечаянно на крыльцо. Ночь еще как назло была светлая — все как на ладони видно. И ладно бы помогло, так нет же — в этот год проклятая тыква вымахала чуть ли не в два раза больше обыденного!       Драко выдохнул, вставая с колен и вытирая белоснежным платком со лба капельки выступившего пота: рыхлить почву было крайне напряженной работенкой. Требовалось быть очень внимательным, чтобы, не дай бог, не повредить разросшуюся корневую систему. Если бы подобное случилось, то куст бы мгновенно посох, либо, в лучшем случае, заболел бы, но при любом исходе о том, что плод будет продолжать наливаться, и речи быть не могло.       Но в этот раз все прошло благополучно, поэтому Драко чувствовал себя как хирург, выходя из теплицы. Он даже разницы большой не видел сейчас между спасением жизни и рыхлением победоносного томата.       Тело взопрело во влажном и жарком микроклимате парника, хлопковая ткань неприятно липла к телу, и так некстати вспомнился сосед, который все солнечные дни ходил без верха, отчего походил на бронзовую статую под конец лета. А вот Драко так сделать было нельзя: кожа была почти лишена меланина, поэтому он обгорал за жалкие пятнадцать минут на солнце до состояния розового молочного поросенка. Это был еще один повод, чтобы ненавидеть противного соседа.       Не поминай черта всуе, иначе он появится! Эта дивная присказка, которую еще бабушка Драко приговаривала, почему-то идеально работала в случае с Поттером. Стоило подумать о нем, как на дороге, что вела на их фермы, вдалеке сверкал яркий лучик, пойманный красной крышей новенького пикапа противного соседа. Когда тот его купил в самом начале лета, Малфой весь обфыркался своей соседке Панси Паркинсон, что удачно жила по другому краю его владений, об этой покупке. Вот уж где они обмусолили тему, что страсть ко всему большому — это от необъятных комплексов, что образуются от маленьких таких неприятностей сантиметров в пять длиной.       Тем временем машина пронырнула в открытые соседские ворота и мягко заглохла у крыльца. За тонированным стеклом не было видно, один ли пронырливый брюнет в машине, но вышел он именно так. Однако, как оказалось, выводы были преждевременными. У Драко нехорошо так засосало под ложечкой, когда из кузова Поттер начал выставлять коробки, а затем и вовсе достал огромный чемодан. А затем приоткрылась пассажирская дверь и из салона шустро вылетел вихрастый подросток лет двенадцати. Уж чью-чью, а эту конопатую мордашку Драко узнал бы из тысячи.       Тедди Люпин — самая большая неприятность Драко за последние пять лет: видимо, едва тот научился ходить, как начал приносить своим родителям неприятности, вот те и сплавляли его крестному на месяц-другой погостить. И вот бы все равно, кто там у соседа обитает, но этот монстр с неуемной жаждой приключений сживал со света именно Малфоя.       Обтрясенные яблони, утоптанная клубника, разогнанные куры — это все были цветочки. И с каждым годом пакости только росли, а Поттер разводил руками, виновато улыбался, мол, ну что поделаешь — ребенок.       У Малфоя аж зубы свело, едва стоило посмотреть на солнечную улыбку этого «ребенка». Если верить тенденции, что все неприятности, устроенные этим от-горшка-два-вершка-монстром, с каждым годом росли, то в этом году будет что-то особо гадкое. Захотелось так невзначай узнать цены на похоронные урны и цены за услуги крематория. А то профилактику инфаркта в ускоренных темпах будет делать особенно дорого.        — Добрый день, Драко! — Поттер наконец заметил Драко за стоящими в рядок вишнями, на которых уже дозревали самые поздние ягоды. Брюнет даже помахал ему, но Драко остался верен себе; развернувшись так, словно ничего не видел и не слышал, он подпер дверь теплицы, чтобы та не закрылась и внутри не стало слишком жарко, а затем с прямой спиной пошел в дом. Вслед ему донесся смешок, но ведь не повернешься и по наглой роже граблями не дашь. Уж коли решил прикидываться глухим — делай это до конца.       Дома было приятно прохладно, да и холодный чай со льдом заставил уставшего мужчину почувствовать себя заметно лучше. Кожа остывала, и рубашка наконец перестала пытаться срастись с кожей. Выходить на улицу больше не хотелось, наблюдать шебуршания на соседней ферме тем более, так что Драко, благополучно мысленно плюнув в сторону соседа и пожелав тому подавиться своей тыквой, решил провести остаток дня и вечер у компьютера.       Вот только планам сбыться было не суждено. Раздавшийся сзади дома грохот заставил подлететь хозяина на стуле, а затем поспешить туда, откуда этот чудовищный лязг раздался.       Но едва вывернув из-за угла, Драко понял: профилактика инфаркта ему больше не поможет, потому что нет у него сердца больше — оно разорвалось на мелкие такие кусочки прямо в этот момент, даже не делая попытки биться в груди.       Пикап, что меньше чем полчаса назад стоял на заднем дворе Поттера, теперь был на его участке, и, видимо, проехал он не как положено, через ворота, а снес добрую половину забора, загубив грядку с капустой и едва не выворотив яблоню. Именно последнее вызывало ужас, ведь яблоня стояла аккурат рядом с теплицей, где росли помидоры. Если бы не этот священный ствол, то тяжелая машина влетела бы прямо в хрупкое стекло. И тогда… что было бы тогда, Драко старался не думать.       Черт возьми, Драко даже стыдно не было, что он за помидоры волнуется, а не за безрукого водителя: пикапу то хоть бы что, и на красном кузове, который ровнехонько упирался прямо в ствол, даже царапины не было.       Дверь приоткрылась, и с места водителя выскользнул мелкий парнишка, в котором быстро был узнан Тедди. Именно вид рыжеватых, торчащих во все стороны волос оживил Малфоя. Ну как оживил. Нащупав под рукой палку, которая по иронии судьбы оказалась обыкновенным веником, разозленный до глубины души Малфой понесся к источнику всех своих бед ближайшего месяца. Вот только тот за год сноровку не растратил, поэтому, едва завидев разозленного Драко, дал деру.       Не замечая ни расколотой под колесами капусты, ни разбитых в щепки досок, Малфой несся по пятам, но куда ему до юркого подростка.        — Вот я тебе сейчас! — только тщательно вбитое в голову воспитание не позволяло Драко опуститься до нецензурных речевых оборотов, которых в его голове сейчас было как некстати много — из тех конструкций, что заворачивалась в голове, можно было словарь неофразеологизмов составлять. — А ну стой!       Вот сейчас, уже близко, он догонит и ввалит веником по заднице пару десятков раз. От самой глубины души ввалит! Только дайте душу отвести. Драко уже вкушал вкус победы, когда худенькая фигурка нырнула за дверь дома, а его самого внезапно поймали за пояс чьи-то жутко сильные загорелые руки. Еще несколько секунд Драко по инерции пытался продолжить движение, но вырваться из стального капкана было невозможно.        — Ну тише-тише, он же просто ребенок, — невыносимо спокойный голос пытался достучаться до Драко, пока тот пытался отдышаться. — Все хорошо, ничего страшного, главное — все живы, а изгородь я поправлю.       Постепенно, но эффект появлялся.        — Тише… тише… тише… — бархатный голос звучал с каждым словом все ниже, словно гипнотизируя. Дыхание постепенно выровнялось, но периодически легкие все равно взрывались приступом боли от непривычной нагрузки. И владелец таинственного голоса словно это почувствовал. — Ну вот и ладненько, Драко.       Обращение по имени выдернуло Драко из собственного мирка, в котором он так усиленно пытался прийти в себя.        — Отпусти меня! — мгновенно сориентировавшись, Драко приложил Поттера, что сейчас плотно прижимал его к себе, веником по макушке. Если не крестничек его, так пусть этот тыкволюб отдувается. — Как вы меня достали! Ни одного лета твой хулиган мне житья не дает!       Да в Драко второе дыхание открылось, что он веником лупил везде, до куда только мог дотянуться, и Поттер его действительно отпустил, что воодушевило на новые удары. Вот только радость была недолгой: как оказалось, отпустили его только для того, чтобы поудобнее перехватить. Крутанув его за талию к себе спиной, Гарри прижал его к своей груди, загоревшими руками плотно прижимая и руки, и веник так, чтобы им больше никто не размахивал.        — Ну хватит! Приди в себя! — для надежности Драко даже тряханули, не сильно, но он едва от этого жеста язык не прикусил и больно ударился затылком о чужой, так неудачно подставленный подбородок.        — Бугай несчастный! — крикнул обездвиженный за неимением лучшего.        — Истеричка! — рявкнул разозленный Гарри прямо над ухом, отчего внезапно так Драко захотелось успокоиться и прикинуться котеночком. Но желание было раздавлено в зародыше.        — Это я-то истеричка?! Да ты как смеешь! Разворотил мне половину фермы на пару со своим детенышем, а теперь я истеричка? — Драко от души пнул по стопе пяткой, искренне жалея, что на нем сейчас не сапоги с жесткой подошвой, а мягкие домашние тапочки. Но шипение обидчика стало бальзамом на душу.        — Да что же ты такой ершистый-то…        — Быстро отпустил!        — Вот успокоишься, и отпущу!        — Я спокоен! — прошипел Драко, уже готовый укусить, если его сейчас не отпустят, но Поттер, видимо, почувствовал, что будет лучше согласиться, поэтому руки разжал. Ужиком блондин выскользнул из капкана, а теперь, сверкая глазами, стоял напротив спокойного, но немного уставшего соседа. — Ты хоть понимаешь, насколько все серьезно?        — Да. Я все компенсирую, — Драко аж поперхнулся на этих словах: его нервы деньгами не окупаются!        — Засунь себе свои деньги в глотку, а еще лучше купи ошейник и цепь этому ребенку!        — Драко, он ребенок!        — За руль залез как взрослый!        — Я хотел в гараж пикап загнать, — раздался звонкий шмыг за дверью, и еще один — а вот, уже рыдая в голос, из своего убежища появился и сам виновник. — Меня папа учил, у меня получалось… а тут он назад поехал… и… я пытался…       Это был поток слез, неконтролируемый и бурный. Он-то и показывал, что этот с виду вымахавший подросток, ничерта не вырос — все такой же малыш, который сам испугался больше всех.       Гарри, мгновенно подсев рядом, начал успокаивать его, гладя по подрагивающим плечикам и не обращая внимания, что по нему размазывают слезы и сопли.        — Тедди, просто пообещай, что больше так не сделаешь, не сядешь за руль, — шмыг вышел особенно громким. — Пока не сядешь. А подрастешь, я сам тебя научу.       Драко чувствовал себя лишним, ведь было неловко вмешиваться в семейную драму. Он-то в принципе ни в чем не был виноват, но все равно было противно на душе, поэтому он поспешил ретироваться с поля боя.        — Как проплачетесь — пикап с моей земли уберешь, Поттер, — на обращении Малфой сделал особый акцент, словно еще раз подчеркивая, кто должен быть за рулем. — И забор вернете на место. И чтобы больше я вас рядом со своими грядками не видел!

***

       — Какой кошмар! И что теперь? — Панси с круглыми глазами сидела на кухне Драко, выслушивая историю двухнедельной давности и поедая яблочный пирог под горячий чай.        — Ну что… забор поправили так, словно ничего и не было, лужайку этот краснокожий предводитель индейцев тоже поправил. Капусту только жалко: как на зло самые крепкие кочаны именно на той грядке росли, — выдохнул Драко, мысленно перекрестившись, что с теплицей, где жил еще больше выросший помидор, ничего в тот день не случилось.        — Я бы голову оторвала! — бодро поддержала подруга, подкладывая себе уже третий кусок особо удавшегося по вкусу лакомства.        — Да я хотел, только подумал, что у них и так мозг в зачаточном состоянии, оторвешь голову — так и те капли разума потеряют. И что я делать буду тогда?        — Добрый ты слишком, — буркнула брюнетка, подливая себе еще одну чашечку чая. Драко хмыкнул, зная подругу. Сейчас она ест, а завтра будет стенать по поводу сантиметров талии, а пока вот попробуй отбери. Просто сделал зарубку, что ни за что второй пирог из шкафа не достанет.        — Зато оба виноватые ходят, живу как в раю — тишь да гладь. Еще ни один год лето так ладно не проходило, как начал приезжать этот мелкий Люпин.        — Ой, не сглазь! — хмыкнула Панси        — Я в это не верю.        — Когда у Поттера на соседнем участке голожопым отплясывал — ой, как верил во все мистическое. И в приметы, и в друидские заговоры! — ехидно протянула Панси, стреляя глазами из-под опущенных ресниц. — Надо было в тот вечер плюнуть на кино и пойти посмотреть!        — На кой черт я тебе все рассказываю? — мученически простонал Малфой, вспоминая тот проклятый день.        — Потому что твои тараканы в одной голове не умещаются, вот ты и расселяешь их!        — Ой, тебя не переговоришь!        — А ты и не переговаривай!        — Вот и не буду!        — Так, ладно, пошла я, все равно больше у тебя ничего вкусненького нет! — Панси потрясла тарелкой из-под пирога, на которой остались лежать только крошки. — Вот как что вкусненькое, так вечно мало готовишь!        — Иди уже! — если бы мог, Драко бы поддал пинка для ускорения, но подобной подлости подруга легко не простит — с нее станется Поттеру сходить да нашептать про его друидские обряды.       Стоило только двери за девушкой закрыться, Драко засуетился. Сегодня по расписанию должна была быть подкормка его прелести, которая уже преодолела вес в два килограмма, а ведь еще ей можно было расти долго. Главное только чтобы покраснела к сроку, но это уже мелочи. Начнет раньше — так ей холодок обеспечит, начнет позже, так немного градус в теплице поднять, и она за пару дней догонит. Только бы росла!       С этой мыслью фермер и зарылся в дела с головой, заодно поливая все грядки и собирая опавшие раньше времени яблочки. На джем их не пустишь — тогда он не такой душистый будет, но вот положить в пирог или компот — это дело весьма замечательное, и его он очень уважал.       В общем, денек выдался прекрасный, но то ли Панси привлекла несчастье своими словами, то ли на самом деле он сам сглазил, да только беда подкрадывалась незаметно. Но и в этот раз имела лицо, покрытое веснушками, которые даже сквозь загар было можно рассмотреть.       В последнее время слишком в Англии начало набирать популярность движение скаутов. Но, в принципе, дело не дурное, так что никто против и не высказывался. Тедди каким-то образом тоже вступил в ряды юных следопытов и даже на каникулах был занят делом. Однако какая разница, что делает соседский ребенок, пока он собирает для задания коллекцию гербария или бабочек. Но в этот раз деятельность он развил бурную.       И Драко было все равно, когда тот с лопатой устраивал забеги рядом с изгородью. Ну на границе Поттера же вакханалия творится, поэтому, потеряв бдительность, за происходящим мужчина следить перестал, углубляясь в прополку и рыхление морковки. А когда опомнился, у забора возвышалась, словно стрелка, указывающая в небо, жердь, футов девятнадцать* в высоту, а то и больше. На вершине гордо под ветром развевался флаг скаутов, пока сам Тэдди закапывал основание в землю.        — Только бы не упало, — фыркнул Драко, скептически скривив губы. А затем мысль начала развиваться… От забора до теплицы было меньше двенадцати футов, так что…       Драко не успел домыслить — а он бы домыслил, но, к сожалению, это самое «так что» уже начало осуществляться. Ветер подул особенно сильно и по иронии судьбы не куда-то, а в сторону стеклянного здания. Звон стоял сокрушительный. Осколки стекла летели во все стороны, пока седина пробивалась сквозь выгоревшие на солнце, а от того почти прозрачные светлые волосы.        — Малыш!!! — в этом истошном вопле Драко даже не узнал свой голос, ему плевать было на теплицу, волновало только одно — цел ли его маленький чемпион!       Он не бежал, а летел к теплице, едва касаясь земли. В этот момент он уже мысленно прощался с томатом и сокрушался, что откладывал его сфотографировать: так бы хоть в рамочку с черной ленточкой поставил.       В теплице было ужасно! Осколки стекол торчали прямо из земли, некоторые особо крупные куски прямо пополам разрезали некоторые кусты. Это было поле боя, где выживал не сильнейший, а самый удачливый. И помидорчик на мягкой подушке был рожден в рубашке, потому что ни на него, ни на родительский ему куст ничего не попало: стекла лопнули не над ним, а через пролет.       У Драко тряслись руки, пока он приходил в себя, осматривая все такие же зелененькие и неповрежденные бока. На негнущихся ногах он вышел из теплицы, тут же натыкаясь на испуганный взгляд карих глаз. Сейчас эти самые глаза занимали половину лица и в них ярко плескалась одна мысль «это конец»       И кто-кто, но блондин в этом не сомневался. Он выдохнул, еще раз выдохнул, качая головой и успокаиваясь… А затем ломанулся в сторону мальчишки, одним махом перепрыгивая через забор — да так, что любой бегун бы обзавидовался.        — Ну все, паршивец, в этот раз тебе точно конец! — Драко поймает его и оттаскает за уши! Он его воспитает, раз больше некому!        — Дядя Драко, я так больше не буду! — верещал ребенок, ужом выкручиваясь из-под почти схвативших его рук и резко меняя направление. Сейчас кто быстрее устанет и выдохнется, тот и проиграет, но сдаваться никто не был намерен.        — А больше и не надо! Я тебе сейчас уши откручу и на веревочку повешу на шею, чтобы думал в другой раз, паршивец! — ребенок снова вывернулся, но в этот раз ему это удалось только из-за того, что Драко на зеленой траве поскользнулся, теряя драгоценные секунды. Но даже так времени на передышку у Тедди не было, он бежал в дом, к крестному, который его точно защитит. Пусть лучше он, чем злой как фурия мистер Малфой.       Но ребенок уставал, так что скорость терял. Он был почти в руках Драко, когда разъяренный блондин внезапно остановился, повиснув в воздухе. Это было уже слишком знакомое ощущение, чтобы не узнать его. Поттер вновь поймал его как котенка и теперь держал, спеленав по рукам и ногам. Он что-то шептал, видимо, вновь пытаясь успокоиться, но его не слышали, осыпая градом ударов. Довольно комично со стороны, к слову, смотрелось: его молотили со всей силы по плечам и груди, оттаптывали ноги, а тот морщился и пытался достучаться до озверевшего парня.       Да, если бы не Гарри, то Тедди бы несладко пришлось: ребенка бы со стопроцентной вероятностью перекинули бы через колено и всыпали ремня.        — Поттер, сука, — да, барьеры рухнули: Драко таки выругался, — отпусти меня немедленно, я убью это чудовище, тебе же легче будет!        — Драко, он…        — МАЛЕНЬКИЙ?! Маленькие дети — чудо, милые такие, играют с мячом! Машинки в песочнице катают! А потом в компьютерах сидят! Господи, если у меня будет ребенок, ни словом его за сидение в Интернете не упрекну! — Драко сложил ладони в молитвенном жесте, возводя глаза к небу, аки ангел, а затем с яростью посмотрел на Гарри, — дети милые! А у тебя чудовище!!!        — Да знаю я! Он гиперактивный просто! — в защиту вставил Гарри, за что словил прямо в лоб. А затем ему руками уперлись в плечи и оттолкнули от себя, во всяком случае, попытались. Но Поттер мгновенно сжал руки крепче, мысленно поражаясь тому, какая тонкая у Драко талия и какой он весь хрупкий.       Нет, они были из разных весовых категорий, поэтому Поттер так легко удерживал своего соседа.        — Немедленно отпусти!        — И не подумаю!        — Отпустил, я сказал!        — Не хочу, — рявкнул Поттер, но потом, опомнившись, все же опустил руки.       Драко отлетел от него и напоминал своим видом растрепанного воробья, который чудом ускользнул из цепких лап кота.        — Мужлан неотесанный!        — Зато ты у нас принцесса утонченная, за детьми гоняешься!        — Это чудовище! — возмутился Драко. — И чудовище он, потому что его никто не воспитывает!        — Я поговорю с ним и решу проблему! — Гарри сжал кулаки, полный решимости: конечно, он не собирался отрывать крестнику уши, но серьёзно с ним поговорить просто обязан был. Как бы не ссылался он на то, что Тедди ребенок, тот уже совсем думать головой перестал творит все, что в нее взбредет, а о последствиях даже и мысли нет.        — Поттер, прошу, просто не трогайте меня и мой участок. Иначе в следующий раз я… — голос Драко звучал обреченно, но он не знал даже, чем пригрозить — ну не полицией же, в самом деле.       А потом, обреченно вздохнув, ведь другого решения Малфой не видел, сказал:        — Не заставляй меня продавать дом и съезжать. Я очень этого не хочу, но нервы мне очень дороги…

***

      Теплицу Малфой восстановил, на следующий день съездил за стеклом, а потом, демонстративно игнорируя извиняющиеся взгляды и предложения о помощи с соседнего участка, застеклил парник.       Поврежденные растения пришлось выкинуть, и на их месте уже ничего сажать никто не собирался. Вечером, все тщательно обдумав, Драко принял важное решение, а потому… все же выставил свой дом на продажу. Если повезет, то его дом купят после того, как он поучаствует в ярмарке. А если нет, то и бес с ней. Хватит, устал. С такими соседями заранее купить место на кладбище — это не блажь, а жизненная необходимость.       Так и потекли мирные деньки в Уилтшире, теперь и правда было тихо. Не было никаких происшествий абсолютно точно: Поттер просто не отпускал от себя Тедди ни на шаг и тоскливо смотрел на Драко, как-то уже без энтузиазма обрабатывающего свои ухоженные угодья. Что-то было не так.       Малфой и правда потерял интерес, заранее тоскуя по дому, в котором провел столько лет. Даже то, что помидорчик, весивший сейчас без малого три килограмма, начал вовремя краснеть, уже не радовало.       Даже уже покупатели приезжали, осматривали дом. Остались довольны — возможно, придется съехать немного раньше.       Но едва проводил гостей, как громыхнула входная дверь.        — Вы что-то забыли? — полагая, что вернулись покупатели, Драко выглянул из кухни и напоролся на разъяренный взгляд своего соседа. — Поттер?        — Это правда?! — как можно прорычать даже гласные? Никак. Но Гарри смог.        — Что?..        — Ты продаешь дом?! — Поттер уже кричал; именно крик поднял все иголочки в характере Драко, он вообще терпеть не мог того, чтобы на него голос повышали.        — Это не твое дело!        — Ах, не мое, — Гарри улыбнулся, но как-то хищно, с ноткой безумия. — Не мое, значит.       Запах даже не жареного, а паленого Драко учуял сразу. Не нравилось ему, как Поттер на него смотрел, ой как не нравилось. Нужно было отступить.        — Да я как проклятый все десять лет, что тут живу, за тобой как привязанный хожу! — блондин юркнул на кухню, за стол. Когда-то Драко пожалел, что купил такой здоровый дубовый предмет мебели, который он с места то сдвинуть не мог путем, а теперь радовался, потому что за ним чувствовал себя в безопасности, впрочем, это ощущение пропало мгновенно, когда предмет мебели отмахнули к стене. — Драко то, Драко это, а Драко на меня даже и не смотрит. Да я в эти чертовы фермеры подался только затем, чтобы ты меня заметил, и на конкурсы, ярмарки! Да мне ничерта из этого для спокойной жизни не надо!        — Поттер, тихо… — Драко было страшно.        — У меня имя есть! — именно в этот миг Гарри оказался рядом и, словно Драко ничего не весил, поднял его над полом и перенес на стол, просто скидывая на столешницу и нависая над ним. — Да я все делал, чтобы ты хоть раз на меня нежно посмотрел! А ты?!       Драко пополз по столу вверх, пытаясь отстраниться как можно дальше, но горячие ладони тут же легли на его бедра, пригвождая к месту.        — Неужели ты не видел этого, высокомерная маленькая сучка?! — Поттер смотрел прямо в глаза, губы сошлись в прямую жесткую линию. Драко было видно, с какой скоростью бьется жилка на мускулистой шее; она буквально заходилась, говоря о том, как бешено сейчас бьется сердце брюнета.       Ситуация была жуткая, но самым страшным было то, что Драко внезапно почувствовал легкие нотки возбуждения — такого соседа он видел впервые. И ему это неожиданно понравилось.       Идея изначально была провальной, но Драко внезапно подался вперед и мягко коснулся поцелуем жестких губ. Буквально чмокнул, надеясь, что мужчина перед ним растеряется и будет шанс выскользнуть. Тот и правда растерялся, но на жалкую секунду, а потом и Малфою пришло время потеряться, потому что следующим его осознанным воспоминанием стали властный язык во рту и прижимающийся между его ног возбужденный член.       Драко вообще не понимал, что происходит: Поттер нахраписто целовал его шею, прикусывал и посасывал, медленно спускаясь вниз на плечи, стаскивая ткань рубашки все ниже. Это могло свести с ума любого, а Малфой от природы обладал не в меру чувствительной кожей. Она горела, и от этого было так приятно, что не оставалось мыслей о сопротивлении. Да и нужно ли было сейчас останавливать этого обезумевшего мужчину?        — Гарри… — все же сделал попытку Драко, чтобы потом совесть было чем заткнуть; его ожидаемо не услышали, но было уже все равно, потому что Гарри стянул с него рубашку и губами припал к соскам, сначала к одному, а затем ко второму.       А затем Малфой просто ощутил на своем паху тяжесть горячей ладони, что оглаживала его возбужденный член, нарочито мягко, в противовес губам, которые нещадно терзали чувствительные соски.       Все прекратилось внезапно, вся ласка, только ладонь все так же лежала на месте, но не делала ни одной попытки хоть немного шевельнуться. Драко бы застонал от разочарования, но на него смотрели шальные зеленые глаза. Они цепляли все: приоткрытые влажные губы, румянец на щеках и то, как пульсируют сосуды под полупрозрачной кожей.       Гарри просто хотел убедиться, что ему все это не снится, что он не принимает желаемое за действительное. Но все же Драко его хотел, слова были лишними.       Малфою все происходящее казалось нереальным, он покрывался мурашками под горячими ладонями, скользящими по его обнаженным плечам, бокам и длинным ногам, он даже не заметил, когда лишился джинсов вместе с бельем. Он оказался обнаженным перед полностью одетым Поттером, и его это не устраивало. Ему хотелось прижаться всем телом к мускулистой груди и проверить, такая ли она раскаленная, как тепло солнца, которое впитывала все лето. Поэтому суматошно начал расстегивать рубашку на Гарри, изредка царапая открывающиеся кусочки кожи ногтями. Ему не терпелось, и Гарри помог. Одним ладным движением он сорвал оставшиеся пуговицы.       Словно только этого и ждал, Драко потянул Гарри на себя, желая почувствовать вес его тела, в данной позе неполноценно, но… Кажется, все эти годы сосед его вовсе не бесил, а… возбуждал. Просто не мог понять он, почему ему так бесконтрольно рвет крышу от этой близости.       Малфою было больно от чужих ладоней на своих бедрах, но больно не физически, а ментально, словно кожа на них превратилась в один сплошной нерв. Гарри выпрямился, и Драко потянулся за очередным поцелуем. Его ноги были разведены властным движением, но это не вызывало отторжения. Впервые в жизни блондину хотелось подчиниться и угодить. Он замер в позе, которую ему фактически приказали принять и с замиранием сердца чувствовал, как длинные пальцы, смоченные слюной, оказались у сжатого колечка мышц, мягко, но уверенно массируя.       А затем разгоряченный брюнет и вовсе встал на колени, вбирая в рот член Драко до основания. Выгибаясь в пояснице, тот почти встал на лопатки, но одним-единственным нажимом на живот был возвращен в исходное положение. Поттер одновременно следил за тем, чтобы уже в голос стонущий оставался неподвижен, сводил его с ума языком и растягивал. Язык то и дело проходился по члену и поджатым яичкам, а затем сменил пальцы.       Драко подлетел, но был возвращен на место. Впервые его кто-то ласкал там таким образом, но все его возмущения никого не интересовали, тем более, что сам блондин от этого стонал только громче.        — Не могу больше, — Драко лишь шепнул, но был услышан. Поттер встал с колен и сейчас навис над распластанным телом; пройдясь голодным взглядом по открывшейся картине, он облизнулся. А затем вошел, одним движением, до упора.       До этого Гарри оставался в джинсах, поэтому рассмотреть его возможности не было, зато сейчас на себе можно было все прочувствовать. Драко даже рад был, что не удалось посмотреть раньше, потому что в противном случае засомневался, поместится ли в него «это». Хоть и поместилось, но места не оставило.       Они замерли, привыкая друг к другу, а секунды тянулись так медленно. Смуглые пальцы мягко гладили бедра, пока губы терзали шею, окрашивая ее в половину спектра радуги: через пару часов синяки будут знатные.       Но стоило давлению вокруг члена Гарри ослабнуть, как тот совершил первый пробный толчок, дело осложняло отсутствие полноценной смазки, но небольшая болезненность была даже приятной. Приятной для них обоих.       Это было сумасшествие, они словно растворились друг в друге, превращаясь в один слаженный механизм. Стоны превратились в хрипы из-за сорванного голоса, но Драко знал точно, что ни за что бы не сменил это дикое безумие на нежность и отсутствие всех повреждений. Каждый толчок, приходящийся точно в простату, заставлял его снова и снова сходить с ума. Перед глазами блондина плыли разноцветные круги, он даже не понял, когда кончил без единого прикосновения к себе, просто в один миг мир взорвался фейерверком, и его оглушило.       А затем внутри стало горячо, безумно горячо, потому что Гарри кончил, даже не подумав выйти из него.        — Ты ненормальный, — шепнул Драко в ухо распластанному на нем брюнету, тот улыбнулся и только нежно коснулся его шеи губами. — И я, кажется тоже…

***

       — Ну как же так?! — Драко со слезами смотрел на свой помидорчик, большой, идеальный по форме и цвету. На этом совершенстве сбоку сияла кривая от края до края щель: кожица все же не выдержала и лопнула.        — Что такое? — Гарри заглянул через плечо Драко: уж слишком жалобно выглядело его мяуканье. — Оп-па… Ну в этот раз Тед точно не виноват!        — Не смешно! — Драко готов был заплакать: ярмарка-то завтра, а он лишился своего победителя. Он бы заплакал, но его крепко обняли со спины.        — Не расстраивайся, это наша не последняя ярмарка, поедем на следующий год и всего делов-то! — его чмокнули в ухо и тихонько подули на мигом покрасневшую кожицу. Пока был Тедди тут, они осторожничали, но теперь миловались в любой подходящий момент. Хорошо еще, что Панси ничего не знает.        — Гарри, а если Панси увидит! — Драко отпихнулся, вспомнив о подруге.        — И ничего страшного!        — Да она тебе сто процентов все расскажет о моих друидских плясках!        — О чем? — Драко прикусил язык: едва не проболтался.        — Ты прав, на следующий год я выращу помидорчик еще больше! Но как же жалко… — вздохнул Драко. — Столько мы с ним пережили…        — Ты, что ли, тему переводишь?        — Нет!       Гарри мысленно сделал себе зарубочку спросить потом Паркинсон, что это за пляски такие, а пока нежно-нежно поцеловал Драко, теперь ведь это можно делать каждый раз, когда хочется…