Hisoka x Hisoka

Хисока в привычной для него хищной манере смерил Иллуми взглядом, когда тот мягко отпрянул от мини-бара с двумя треугольными бокалами белого вермута с дольками лимона и кусочками льда с уже сглаживающимися углами от духоты в воздухе номера отеля. Даже распахнутые окна не облегчали положения; дневная жара как будто накопилась в стенах и теперь переходит внутрь. Поставив бокалы на стекло журнального столика, Иллуми присел рядом с Хисокой на диван и сделал глоток из своего бокала. Конечно, алкоголь на него не действовал, но пить с Хисокой было обязательным ритуалом их регулярных встреч. - Вот скажи мне, Иллуми, – заговорил Хисока, перекатив во рту пряный вкус алкоголя, - ты же изменяешь свою внешность для прикрытия. Ты сам придумал Гиттаракура, или же основу брал кого-то из знакомых? - Придумал, конечно же. Было бы неловко, если бы я скопировал внешность уже существующего человека и встретил того, кто знает оригинал. – Иллуми склонил голову на бок, и одна из прядей выскользнула и упала на лицо. - И правда, - усмехнулся Хисока и аккуратным движением заправил локон шелковистых волос за ухо, не упустив того, как Иллуми невольно подставил щёку под его руку. Тонкие пальцы прошлись по бледной бархатистой коже, уветливо лаская её. – Можем ли мы кое-что попробовать? - Что же? - Сделай себе мою внешность. А потом трахни меня, - Хисока положил ладони на плечи Иллуми и заглянул ему в глаза. Они привыкли друг к другу, любая возможная, казалось бы, странность вмиг превращалась в обыденность. Хисока знал, что Иллуми ему ни за что не откажет. - Хорошо, - проговорил Иллуми, даже не поведя глазом, после чего встал и скрылся в другом конце номера меньше чем на минуту, а затем вернулся, держа в руках небольшое зеркало. Привычный мягкий струящийся шёлк черных волос уже сменился колючей непослушной ярко-красной копной, и Хисока невольно задумался о том, как же плохо на Иллуми смотрелись короткие волосы. - Мне нужно изучить твоё лицо. Иллуми взял Хисоку за подбородок и вглядывался в каждую черту лица. Он никогда не думал, что ему придётся примерять лик Хисоки. На него был направлен взгляд жадных чёрных глаз, похоть в которых смешивалась с неподдельным любопытством. По лицу, которое обжигало чужое пряное от алкоголя дыхания, осторожно прошлись мягкие подушечки пальцев: по лбу, вискам, скулам и затем по острому краю нижней челюсти. Хисока прикрыл глаза; прикосновения заводили и будоражили куда больше, чем томительное ожидание этого момента. Когда пальцы оторвались от лица, Хисока прерывисто выдохнул и медленно открыл глаза. Иллуми уже принялся за дело: лёгкими привычными движениями он загонял тончайшие иглы в кожу лица, и его лоб уже стал выше, а брови приобрели характерный для Хисоки изгиб. Внешние уголки глаз потянулись за иглами вверх к вискам, а нижние – слегка вниз, и веки слегка опустились, придавая уже ставшему золотым взгляду томность. Три иглы понадобилось, чтобы нос стал длиннее, и затем его кончик подался вперёд. Ещё пять игл ушло на каждую скулу. Следом заострился подбородок, и изменилась нижняя челюсть, а губы стали более пухлыми и их уголки вытянулись, словно в полуулыбке; Иллуми переводил взгляд то на Хисоку, то на своё изменяющееся отражение в зеркале, чтобы сверить правильность введения игл для смены черт лица. Несколько игл – ещё меньше, чем предыдущие – ушли на небольшую коррекцию, и теперь на Хисоку смотрела его точная копия. Это было завораживающее зрелище; насколько быстро, но при этом аккуратно, Иллуми вводил иглы в лицо, даже не морщась от боли. Все иглы вошли абсолютно бескровно, не было видно и следов того, что лицо буквально нашпиговано иглами. Хисока понял, что он едва ли дышал, пока наблюдал за тонкой работой, но глотнуть воздуха ему не дал жадный поцелуй, накрывший его губы. Хисока любил тянуть и время, и удовольствие. Он бы плавно и неспешно начал касаться обнажённого тела, как бы невзначай царапая кожу под ним длинными ногтями, медленно бы спускался всё ниже и ниже, доводя любовника до томительного изнеможения. Иллуми же, как всегда, брал жёстко, почти без всяких прелюдий, кроме тех, которые позволили бы ему с лёгкостью вогнать член в Хисоку, но так, чтобы из его горла разразился вскрик. Ему едва ли ведомы мягкости и нежности. Он развёл ноги Хисоки так, что их сводило и саднило от боли чуть ли не больше, чем зад. Резкие, рваные, небрежные движения дополняли мощную хватку на белых бёдрах с мраморным узором едва виднеющимися сетками подкожных вен. На коже уже проявились розоватые пятна и одиночные красные полумесяцы от впившихся в кожу ногтей. Удовольствие на грани безумия – тонуть в собственном желании, изгибаться в арку, глядя на своего любовника-клона. Звук жалобно поскрипывающей кровати смешивался с вырывающимися наружу стонами Хисоки и шлепками кожи о кожу. Иллуми это лишь ещё больше раззадоривало, как тот пытался метаться под ним, стараясь обрести хоть какой-то контроль, не смея свести глаз со своего же лица, смотрящего прямо на него с хищным прищуром. Иллуми опустился к его шее и прикусил тонкую кожу. Хисока крупно вздрогнул, поддавшись вперёд, и его обнажённая кожа обожглась об кожу его любовника. Место укуса накрыл язык, а за ним – влажный поцелуй. Идея чуть-чуть подразнить Иллуми, который никогда не улавливал тонких подколок, показалась довольно прекрасной. Хисока нагло ухмыльнулся. - Иллу, ты что, жалеешь меня? Почему ты так медлишь и осторожничаешь? Я же знаю, что ты можешь оттрахать меня, как следует, – наконец подал голос Хисока, тяжело дыша и не скрывая хитрый оскал. Иллуми же, как ожидалось, не понял, что Хисока специально пытается его вывести из себя, поэтому ничего не ответил, но лишь слегка нахмурился. Неосторожным движением он перевернул Хисоку на живот и подмял под себя, сдавливая его бёдра ещё сильнее, буквально натягивая его на себя, а затем спуская в бешеном темпе далеко от нежных движений. В такой позе Иллуми стало гораздо удобнее, и, одну руку оставив на бедре, а другой – ухватившись за копну ярких волос, он усилил толчки. Хисока почти расстроился, что больше он не сможет смотреть на Иллуми и попытался приподнять голову и посмотреть через плечо, но запястье зашло в копну волос и негрубо ухватило их, фиксируя голову в одном положении. Низ живота болезненно сводило от похоти, но Иллуми перехватил его руку, тянущуюся к паху, и завёл её за спину, заставляя Хисоку выгнуться под ним и громко простонать. - Не смей, - чуть ли не угрожающе прошептал Иллуми на ухо Хисоке. Тот по мере возможности повернул голову, и его накрыло новой волной возбуждения от вида собственного лица. Иллуми отпустил волосы, и его рука нырнула под Хисоку, чтобы охватить его ноющий от возбуждения член и дать ему ту разрядку, которую он так хотел. Он даже нисколько не удивился тому, что хватило не так уж и много движений кольца его пальцев вокруг члена Хисоки, чтобы тот кончил в его ладонь. И всё ему было мало: пользуясь тем, что Иллуми переключил внимание на его член, он начал насаживаться на Иллуми, пока тот не вернул себе контроль, ухватившись за талию Хисоки. Через несколько грубых толчков он кончил внутрь него и вышел с громким чавканьем и отпустил, и Хисока, подкосившись без поддержки чужих рук, рухнул на кровать.

***

- Ты спишь, Иллу? – Шёпотом позвал Хисока. - Не сплю. Что-то не так? – Отозвался Иллуми и приподнялся на локте. - Я тут задумался, а можно ли использовать Банджи Жвачку как презерватив? Как ты думаешь? - Хисока. – Иллуми обречённо шумно выдохнул и опустился обратно на подушку рядом с Хисокой. – Скорее всего, можно. Но нужно ли? - Я хочу попробовать, - чуть ли не капризно протянул Хисока, поглаживая Иллуми по голове. - Давай удовлетворим твоё любопытство как-нибудь потом.