colours

Глубоко в моей груди пылает боль. Я потерян, и ты знал об этом. Приди и исцели меня, потому что я не знаю, Встретимся ли мы снова. Вечность — мгновение. Протяни мне руку, Верни меня обратно в жизнь. Приди и исцели меня, приди и освободи меня, Тогда не будет так больно.

На улице ноябрь и ветер, пронизывающий до костей. Ледяной дождь вперемешку с мокрым снегом, грязь и слякоть под ногами, серый свинец над головой. Душа серого совершенно безжизненна, он увядает и медленно умирает. Время остановилось? Определенно. Стального цвета оградки, темно-серые кресты — серый повсюду — это цвет смерти, цвет памяти. Слёзы живых заливали крышку гроба, пропитывали сантиметры земли. Природа вокруг кладбища ежедневно слышит боль, которая вырывается из душ, приходящих похоронить своего ближнего. Серый — хранитель скорби. Пальца дрожат, зажигалка чиркает, но никак не зажигается пламя из-за дрожащих пальцев. Серый безжалостно поглощает другие цвета, убивая эмоции. Ноги не держат, не хотят двигаться совсем. В глазах темнеет, голова гудит, вокруг все плывет, и земля из-под ног ускользает. Замораживающие эмоции, которые разрушили всю веру в то, что кто-нибудь обязательно тебя спасёт. Он хватался за эту надежду, как за последнюю тростинку, однако этого не происходит. В руках охапка нарциссов — нежных цветов — цветов совсем юной смерти. Она падает на одну из могил, мгновенно серея, атмосфера печали поглощает все яркие краски. Прошлое проносится перед глазами, обжигая роговицы яркими красками, которые ушли из жизни Ади со смертью Сэми. Яркой улыбки на его лице не было уже давно, тело не источало тепло, а было холодным, сердце не билось и было скованно толстыми глыбами серого льда, за которыми скорее создавалось иллюзия его отсутствия. Холодный и твёрдый, ушедший от тепла и света. Ади поджигает фото, на котором изображён ангел со светлой улыбкой. Пламя безжалостно съедает фотографию, отчего вкус пепла все сильнее горчит на языке демона. В душе не осталось ничего, кроме горькой, вязкой, подобно чернилам, пустоты. Когда-то серый был цветом вечернего заката и яркого пламени, который не сжигал, а согревал; горел, чтобы светить. Но теперь лишь пепел знает, что значит сгореть дотла. Пламя иссякло в ослепительной вспышке, принося вместо себя полное равнодушие. Доживай свою жизнь во снах моих.