Преданные огню записи

Когда мы, молодые Эльдар, жили в Валиноре, нам казалось смешным и глупым бесконечное восхищение уроженцев Средиземья абсолютно любой мелочью, окружавшей каждого жителя Благословенного Края. Наши предки могли до слёз радоваться благосклонности Валар — милосердных защитников, помощников и учителей, которые заменили родителей Пробудившимся и семьи — осиротевшим. Нам, не знавшим ужасов звёздной тьмы Эндорэ, подобное благоговение претило. Видя слепое поклонение старших, хотелось специально находить недостатки и изъяны в совершенстве Валинора и Валар, искусственно создавая себе поводы не улыбаться Айнур, нехотя здороваться с ними и будто через силу признавать их помощь и поддержку. Валинор — драгоценная клеть! Валар — лицемерные тюремщики! Почитающие Владык эльфы — не меньшие лицемеры и слепцы! Нам внушили беспомощность! Нам лгали, чтобы усыпить бдительность и желание быть свободным! Говорили и думали многое. А потом пошли воевать. Не уверен, что растрогался бы, если бы в сожжённый и осквернённый Морготом Белерианд явились добрые улыбающиеся прекрасные Валар и снова спасли бы эльфов от своего собрата. Возможно, дело в том, что я слишком привык обвинять Айнур, и первое, что подумал бы при встрече с ними: «Почему вы явились так поздно? Зачем допустили столько невинных жертв?!» Вряд ли мне бы захотелось расплакаться от счастья при виде практически всесильных тварей, которые наблюдали за чужими страданиями, ничего не делая, чтобы это прекратить. Но когда мы с верными в очередной раз поехали на равнину, некогда цветущую, а ныне превратившуюся в покрытую пеплом пустошь, я вдруг заметил крошечный зелёный росток, который едва виднелся среди серо-чёрной безжизненной земли — тверди, в последнее время знавшей только кровь и смерть, на которую падали тысячи изрубленных, расстреленных тел — и… сердце дрогнуло. Увы, равнина Ард-Гален не расцвела снова, а росток не стал деревцем, но напомнил всем, видевшим крошечные зелёные листочки, что жизнь сильнее смерти. И то, что наши души, несмотря ни на что, не превратились в засыпанные пеплом мёртвые пустоши.