Безгласый

За прошедшие две недели случилось лишь несколько важных вещей. Первая заключалась в том, что Северус перестал утопать в той реальности, сложившейся после смерти матери. Сам выбраться не считал нужным, но, voilà, стоило только появиться необходимости и это оказалось не таким сложным. Даже вполне себе интересным. Мистер Честер словно специально находил новые для Снейпа зелья, состав и способ получения которых открывали обширный горизонт возможностей и вариаций. А улучшать и модернизировать зелья было слабостью молодого человека. Второй немаловажной вещью было то, что Гарри наконец-то пошел на поправку. Он еще не сильно оклемался, но, во всяком случае, сжигающего изнутри жара не было. Да и кашель должен был в скором времени пройти. Но самое главное: все побочные стороны этой болезни обошли кроху стороной. Кажется, ему наконец-то начало хоть в чем-то везти. Также, колдомедик смог наконец-то заняться другими бедами маленького пациента. Зрение и правда оказалось неважным. Но это с легкостью компенсировали очки, за которыми малыш слишком уж по-взрослому следил, стараясь сберечь. Как и кролика, с которым почти не расставался. А вот с голосом дела обстояли не так однозначно и очевидно. Мистер Честер был почти уверен, что ребенок способен заговорить. Что послужило отправной точкой образованию подобного блока, старый лекарь пока понять не мог, но делал вполне себе оптимистичные прогнозы. Время лечит, говорил он. И прибавлял, что любовь и забота способны творить настоящие чудеса, особенно в их магическом мире. Снейп старался не столь откровенно закатывать глаза. Его любовь не смогла спасти никого. Но тут-то и крылась самая опасная, третья вещь, случившаяся за это время. Молодой человек вдруг с кристальной отчетливостью осознал, что не отдаст ребенка. Это случилось примерно дней восемь назад, когда магглы наконец-то зашевелились, пытаясь найти маленького мальчика, лет пяти на вид, с темными волосами. На что надеялись — не понятно. Северус лишь ухмылялся, неся домой самые разные фрукты. Затем подключились волшебники, о которых Снейп тоже не смог сказать ничего достойного, а потому предпочитал промолчать. Ребенок все-таки в доме. Нахватается еще. А вот когда уже с ним напрямую начали связываться, аккуратно узнавая, не слышал ли он чего… Северус вдруг понял. Он не отдаст им Гарри. А что, ребенок в доме оказался не такой уж и большой проблемой. Тихий, почти всеядный. Сидит себе где-нибудь или рисует, или с небольшим набором игрушек возится. Он в тепле, относительном уюте и, самое главное, безопасности. Можно будет отремонтировать одну из комнат, детеныш явно будет благодарен. Да, с ним далеко не всегда было просто. Иногда казалось, что все пропало, и поскорей бы отделаться от этого спиногрыза. А потом Гарри просто подходил, кладя рядом с угрюмым, нелюдимым волшебником яблоко, или очередной корявый рисунок, и уходил. Но это ощущение… Снейп не признавался даже самому себе в том, что это было. Решение было серьезным, странным, но, в какой-то мере, все-таки спонтанным. Просто кроха был сыном Лили. Просто с ним дни не терялись в общей массе. Чем он — Северус Снейп — хуже каких-то тварей, которые позволили себе так измываться над мальчишкой? А потом приходило осознание, что черта с два ему оставят ребенка. Конечно, бывший Пожиратель Смерти, хоть и агент на два лагеря, был откровенно паршивой кандидатурой для воспитания надежды всей магической Британии. Чему он его научит? Грязнокровок по углам душить? Время шло. Северус думал. Взвешивал, все просчитывал, учил ребенка писать, нашел азбуку для немых… Он уже и сам не замечал, как в распорядок дня… Да чего уж там, просто в его жизнь была включена еще одна живая душа. Гарри осмелел, перестал шугаться, и за ним практически перестало наблюдаться это проваливание в какую-то параллельную реальность, где ребенок совершенно никак не реагировал на внешние раздражители. Он особенно не давал к себе прикасаться, но Северус и не лез. Ему тоже от этого было не по себе. Они могли просто находиться в одной комнате, каждый занятый своим — несомненно важным — делом, и быть вполне довольными. Но у времени было одно, весьма паршивое в данной ситуации, качество: оно не стояло на месте. И в природе не могло существовать такого зелья, которое могло бы решить эту проблему. Люди по одну и другую сторону баррикад уже начинали нервничать, причем маги проявляли это более активно. Скоро вполне могли начаться облавы, а первым кругом подозреваемых — кто бы мог сомневаться — могли выступить Пожиратели Смерти. Пусть даже и бывшие. Нужно было что-то решать. Быстро, филигранно и весьма однозначно. Но что мог сделать или предложить Северус? Он и так являлся двойным агентом, он уже заплатил этим за сохранность Лили… Не случилось. Но сделка была сделкой. Да и Темный Лорд шесть лет как пропал и не торопился возвращаться. Кто-то еще, конечно, лелеял надежду, что он вернется, но шансы… каковы были шансы? Можно было бы, конечно, во второй раз продаться Дамблдору, наконец-то заняв место преподавателя зельеварения… Но отдали бы ему тогда Гарри? И что? Точнее как? Он бы жил тоже в Хогвартсе, занимаясь чем-то своим, пока опекун втолковывал новому поколению, что варить зелья — это не палочкой махать? Звучало как-то не слишком реально. Перейти обратно к темным корням? Продаться уже им, сдав с потрохами… что-нибудь из того перечня тайн, что хранились у Снейпа, и надеяться, что кому-нибудь не придет в голову все-таки прибить Гарри Поттера? Ведь несчастные случаи так нередки. Как не повернись — ситуация была патовой. Ему нужен был серьезный союзник. Возможно, покровитель, хотя одно только это слово вызывало почти зубную боль и вполне реальную мигрень. И нужен был как можно скорее. Беда еще состояла в том, что Северус понятия не имел, что за игры может вести тот же Дамблдор. Он всегда был слишком загадочным и неоднозначным волшебником, а с годами, говорят, это еще больше усилилось. Взять того же самого Гарри: почему директор Хогвартса решил отдать мальчика именно в ту семью? Почему не пресек все эти издевательства? Не следил? И это была вполне себе реальная лазейка во всей этой истории. Петунья Дурсль. Сестра Лили, которая явно не была в восторге от нахождения Гарри в ее семье. Но все-таки, если они заявили о его пропаже, значит, совсем все равно на судьбу мальчика им не было. Или им не давали сделать так, чтобы было все равно. Северус мог предложить сделку. Он забирает мальчика, и обязуется выплачивать некоторую сумму денег Дурслям, если те будут продолжать делать вид, что ребенок у них. Во всяком случае, вся эта затея могла вполне дать ему выиграть время, чтобы обстоятельно подумать, что делать дальше. Шкура была одна, и раз уж он начал ей торговать, то стоило не продешевить, попытавшись отбить себе какие-нибудь крохи гордости. Собственно, так он и поступил. На подготовку ушли примерно сутки, и Северус был весьма горд собой, что смог провернуть все за такой короткий срок, лишний раз убеждаясь в том, что, подчас, правильная цена развязывает многие языки. Заплатить только пришлось личными запасами Феликса Фелициса в размере одного пузырька, но зато теперь парень точно знал, что Дурсли были весьма охочи до денег, и, какая-никакая, но слежка за маленьким Гарри существовала. Забавно, но ей оказалась сквибка, живущая по соседству. Не самая надежная система слежения, как показала практика, но больше не стоило тянуть время, чтобы Дамблдор не придумал замены. В итоге, действовал Снейп поздно вечером: после того, как уложил ребенка спать и повесил на дом целую россыпь защитных и охранных заклинаний. Идти под оборотным зельем на этот раз не представлялось возможным, потому что Петунья знала именно его, а Северус все еще тешил себя надеждой, что удастся договориться без запугиваний и всего остального. В крайнем случае, рычаги давления тоже были тщательно продуманы. Сначала молодой зельевар нанес визит миссис Фигг. Женщина совершенно не ожидала таких гостей, а потому проникнуть в ее разум не составило труда. Потребовалось по меньшей мере четверть часа, чтобы максимально аккуратно внушить женщине, что с мальчиком все хорошо, и он все еще у Дурслей. Чтобы она, в свою очередь, могла передавать это все Дамблдору. Пришлось расставить несколько ментальных ловушек и других примочек, чтобы чужое вмешательство было незаметным, а если что-то и вскрылось бы — женщина не смогла с точностью сказать, что и когда произошло. С Дурслями все оказалось несколько…сложнее. Петунья явно находилась на взводе, поэтому, заприметив на крыльце знакомое лицо, принадлежащее магическому миру, она живо захлопнула дверь. — Петунья, открой. Я знаю о том, что с тобой произошло, и пришел помочь. — Не понимаю, о чем ты, у нас все хорошо и ничего не надо. Немедленно покинь окрестности моего дома, или я… — Что? Вызовешь полицию? Ты знаешь, что это тебе не поможет. Позовешь кого-то из магов? После того, что вы сделали с Гарри? Реакция не заставила себя ждать. Женщина резко распахнула дверь, выглядя при этом так, словно находится на грани помешательства или обморока. Возможно, и то и другое одновременно. Прошедшие дни оставили свой отпечаток на ней; во всяком случае раньше Туни весьма ревностно следила за тем, как она выглядит. Сейчас же она была растрепана, напугана и слишком бледна. Об отсутствии косметики и говорить не приходилось. Такая не похожая на нее… но все же сестра Лили Эванс. — Проходи, — ее глазки бегали, а рука, так и застывшая на ручке двери, слишком явно дрожала. Впрочем, в планы Северуса тоже не входило слишком долгое нахождение на виду. Он, конечно, наложил на себя определенные чары, не дающие долго задержать на нем взгляд, но и они не отличались особой эффективностью. Без спроса он опасался влезать в дома, потому что могла сработать какая-то магическая сигнализация; да и кто знал, какие ещё чары могли быть наложены на это место. А про дезиллюминационное и говорить не приходилось. Петунья провела его в гостиную, даже не предложив чаю. Всех остальных обитателей дома видно не было. — Перейдем сразу к делу, — Северус ухмыльнулся, вальяжно устроившись в кресле. Молодая женщина стояла не шелохнувшись. — Случилось так, что я в курсе той ситуации, которая сложилась у тебя. А потому предлагаю взаимовыгодную во всех отношениях сделку. — Будто ты можешь предложить мне нечто особенное, — попыталась было фыркнуть миссис Дурсль, сложив руки на груди. Только голос ее едва заметно дрожал, а жест более походил на то, словно она обнимает себя, стараясь защититься. Не раскаяние — страх. Страх того, что с ней и ее семьей могут сделать, если ситуация не исправится. — Представь себе — могу. Давай не будем стараться набить цену, у тебя все равно не получится. Если ты не найдешь ребенка… — Снейп сделал многозначительную паузу, разведя руки в стороны. От этого жеста женщина поежилась, прикрыв губы одной рукой. — Да, они не будут рады и не станут церемониться. И самое страшное, что защитить тебя никто не сможет. — Предлагаешь протекцию? Ты?! — Не совсем. Свою безопасность ты обеспечишь себе сама. Тебе потребуется только сказать, что мальчик вернулся. Оказалось, что он был в больнице, но врачи все-таки вышли на тебя, и теперь все хорошо. — Что ты… — Гарантирую, ребенок будет в безопасности. Готов даже каждый месяц приплачивать тебе определенную сумму. — Так он у тебя! — Этого я не говорил, — все-таки полнейшей идиоткой миссис Дурсль не была. Поэтому нельзя было давать ей возможности задуматься. — Мальчик в безопасном месте. Я готов даже не предавать гласности то, что ты и твоя семейка с ним сделала. Но, поверь, мое терпение и великодушие не безграничны. Я бы тебя сам, собственными руками… Хотя да, магия дает бо́льшую фантазию и простор действий. — Ты не посмеешь. — Правда? Повторю свой вопрос: кто тебя защитит? Лили больше нет, — Снейп старался задвинуть куда подальше ту горечь, что всколыхнула эта, казалось бы, простая фраза. — Ты потеряла ее сына. А если еще вскроются систематические побои ребенка… — Вот именно! Он ребенок, он просто играл! — Петунья, не испытывай мое терпение. В гостиной воцарилась тишина. Северус прокручивал все возможные варианты при условии, что он и правда сейчас не сдержится и прикончит эту… тварь. Молодая женщина прикидывала свои ходы. — Я согласна, — тихо прошептала она, устало осев в другое кресло, словно эти простые слова выпили из нее последние силы. — Я согласна на твои условия, но… — Обо всем другом я уже позаботился. Весь магический мир будет спокойно спать и думать, что мальчик под твоей опекой. — Сколько ты будешь платить? — улыбка парня стала больше напоминать оскал. Ну конечно. Разве он ожидал иного? Надеялся на раскаяние? На то, что она… Нет. — Достаточно, чтобы у тебя не возникло мыслей рассказать хоть одной живой душе о нашей сделке. — А если я расскажу? — Что ж, тогда всю твою семью ждет весьма незавидная участь. Смерть не всегда является самым страшным, что может случиться. — Угрожаешь мне? — Ну что ты, вовсе нет. Рассказываю, к чему все твои действия могут привести. Ты же понимаешь, что в случае чего я всю твою семейку из-под земли достану? — молодой человек достал из внутреннего кармана мантии свою палочку. Покрутил в руках, пройдясь кончиками пальцев по гладкому древку и поднял тяжелый взгляд на Петунью. Больше слов не потребовалось. Северус покидал тот дом уже под дезиллюминационными чарами, выбрав самый короткий, но неоднозначный путь: через Дырявый Котел (Мерлин, храни аппарацию!). Мальчик все так же спал в обнимку с любимым зайцем. До рассвета оставалось несколько часов, и кто знал, что принесет новое утро.