Часть 1
11 июня 2020 г., 18:19
Быть другом Бэкхена — довольно сложно. Быть лучшим другом Бэкхена — просто пиздец. Пак Чанель, имея подобное звание так долго, что цифры в годах уже успели стать двузначными, понимал это, как никто другой.
И дело было даже не в том, что его лучший друг отличался неуёмной тягой к приключениям, нарывался на проблемы с завидным постоянством, а на понятие «общественное мнение» клал всё что можно и нельзя.
Проблема была в суевериях. Да, вряд ли со стороны можно было догадаться, что парень с четырьмя проколами в каждом ухе и цветной подводкой на веках повёрнут на приметах, но это было так.
И нет, Бэкхен вовсе не был идиотом. Он просто был артистом.
Каждое выступление в небольшом клубе, где Бэкхен пел пару вечеров в неделю, нагло прогуливая пары по гармонии и, что иронично, по вокалу, оборачивалось обязательной суеверной истерией — вступать на сцену только правой ногой, за день не пить ничего крепче воды, не ронять листы с текстами песен… И еще десяток примет разной степени бреда, Чанель не запоминал. Смеялся только и подкалывал, особенно если выступление по несчастью выпадало на тринадцатое число, и Бэкхен, периодически бледнея, грозился упасть в обморок или начать писать завещание, не включив туда лучшего друга.
В общем, по скромному мнению Чанеля, в их с Бэкхеном тандеме бремя адекватности лежало именно на его плечах (и не важно, что кроме него самого никто так не считал). Хотя бы потому, что он в приметы не верил. Даже взять его сегодняшний сон… Приснись такое Бэкхену, тот бы точно перенервничал, театрально вздыхая о том, что желает успокоительных, да побольше. А на самом деле, сон как сон… Другим что ли всякий бред не снится? Что-то вроде летающих кактусов или падений с высоты.
Чанелю вот гадалка приснилась. Вполне себе такая натуральная, как в фильмах, в темной задымленной комнате, красном в цветочек платке на плечах и колодой карт в руках, увешанных тяжелыми кольцами. Правда, воспаленный от приближающейся сессии мозг Чанеля выдал бонус. Гадалка была — точь-в-точь Бэкхен в дешевом парике, и болтала его голосом. Таинственно так болтала, Чанелю даже сначала понравилось. Но гадалка-Бэкхен от общих мутных экстрасенсорных фраз быстро перешла (перешёл?) к неприятной части.
— И вот тебе одна из примет, в которые ты так не веришь. Если проснешься от карканья вороны, будут тебя преследовать неудачи. Это тебе за то, что друга подъёбываешь, — глухо пробубнила гадалка, мистически закатывая глаза. — И не пройдет черная полоса, покуда поцелуй не разрушит это проклятие, а ты не научишься уважать друзей! — гадалка гневно сверкнула глазами, а Чанель вздрогнул.
— Бэкхен, ты выпил? Какая ещё ворона с поцелуем? И вообще, приметы и проклятия — не одно и то же.
— Дурак ты, Чанель. Я тут тебе о снятии проклятия говорю, жизнь спасаю, можно сказать. А в тебе никакой благодарности, — фыркнула гадалка, раскладывая карты для нового ритуала. А может это был пасьянс, Чанель не разобрал.
— Хорошо-хорошо, я понял. А целовать-то кого? Не тебя, надеюсь, — Чанель поежился и отступил на шаг назад. На всякий случай.
— Целовать тебя должны, а не ты. А вот кто именно… — гадалка задумалась и пожала плечами. — Я не знаю.
— То есть как, не знаешь?
— Чакры закрылись, связи нет, — сухо отрезала гадалка. — И вообще… Кар-р!
Чанель резко открыл глаза, просыпаясь, подскочил с постели и повернулся к источнику шума, что выдернул его из этого дико странного сна. Большая ворона на дереве за окном пристально смотрела на него несколько секунд, затем издала еще один крикливый звук и улетела прочь.
Пару минут Чанель стоял, тупо пялясь в пространство, затем протёр глаза и заспанно улыбнулся единственному питомцу, что разрешила завести хозяйка квартиры, — аквариумной рыбке по имени Бенджамин.
— Ну и чушь мне снилась, даже не представляешь.
Чанель был абсолютно спокоен. Это Бэкхен бы начал истерить, что «это плохой знак и вообще», глуша стресс сладким шипучим лимонадом, а Чанель уж точно не собирался страдать, потому что разбушевавшееся подсознание в лице друга пообещало ему неудачи. Вот еще.
***
Страдать Чанель начал сразу. Морально, физически, колоссально нравственно — как угодно. Сперва выяснилось, что, оказывается, он безбожно проспал. Будильник не сработал по неясной причине, и с первой парой по академическому рисунку, которая проходила под девизом «нельзя пропускать, иначе на экзамене тебя съедят», пришлось попрощаться. И это было обидно, ведь свою будущую профессию художника-мультипликатора Чанель уже обожал просто по умолчанию. Благо, хоть на вторую пару он успевал. Правда, пришлось пожертвовать завтраком и любимым кофе. А дальше Чанель едва не уронил телефон в лестничный пролёт, его лучшие джинсы окатила из лужи проезжающая машина, а в здание университета его не хотели пускать добрых пятнадцать минут, потому что он забыл пропуск. И неважно, что охранник прекрасно знал его в лицо еще с первого курса. А учился Чанель на третьем. И пошло-поехало. На второй паре Чанель потерял ручку, сломал карандаш и ударился локтем о спинку стула так, что сон и без кофе как рукой сняло. На третьей его компьютер завис и отключился, унося в небытие итоговую работу Чанеля по 3D-моделированию. А на четвертую он бессовестно опаздывал, ведь во время перерыва в кармане его рюкзака протекла запасная ручка. И пока остальные студенты тратили драгоценное время отдыха на университетский кафетерий, Пак Чанель торчал в туалете, ломая голову, как отмыть от синей пасты руки и студенческий билет. С грехом пополам добравшись до аудитории, Чанель понял, что полоса неудач ни черта не собиралась заканчиваться. В этот раз из-за каких-то изменений в расписании (или изменений в положении Меркурия, Чанель уже ни в чем не был уверен) пара философии была общей, и в аудиторию толпой набились студенты с другого факультета, кажется, журналистики. А поскольку Чанель еще и опоздал, не сидеть ему рядом со своими друзьями, и проводить полтора часа самой скучной пары из всех возможных рядом с… К слову, рядом с кем? Извинившись перед преподавателем, Чанель быстро обвел глазами аудиторию и нашел единственное свободное место. Скоро прошмыгнув к нужному ряду (и, естественно, запнувшись в процессе о чей-то стул) Чанель приземлился рядом с незнакомым парнем, криво выводящим на полях тетради кошачьи мордочки, и приготовился страдать еще сильнее. Философия была невыносимой даже с одногруппниками под боком. А уж без шутливых препирательств на грани агрессивного флирта от неугомонной парочки Сехуна и Чонина и суровых взглядов Кенсу, из-за которых оба глупо хихикали, просто ложись и помирай. От отчаяния Чанель первый раз за весь курс предмета попытался послушать профессора, стараясь не думать, что бы он отдал за порцию рамена или острых куриных крылышек. Но быстро потерял нить лекции, отвлекаясь на бурлящий от пустоты живот. Впрочем, страдал не только он. Парень рядом с ним постоянно ёрзал, ежеминутно поглядывая на часы. Чем непременно действовал бы на нервы, но сейчас Чанель прекрасно его понимал. С драматичным шепотом «ну всё, я так больше не могу» сосед Чанеля, изо всех сил стараясь не шуметь, полез в рюкзак, немного нервно озираясь по сторонам. Смотря на доску и забавно хмуря брови, пытаясь держать лицо перед преподавателем, парень медленно шарил рукой в глубинах рюкзака, чуть морщась от каждого шороха. А когда наконец нашел, что искал, его лицо просияло, будто лампочка зажглась, а уголки губ растянулись в улыбке, забавно загибаясь вверх на манер тех кошачьих мордочек, что парень рисовал до этого. Автопортретист, не иначе. По одному лишь знакомому шуршанию Чанель понял, что так подняло настроение его соседу, и желудок сжался от очередного голодного спазма. — Чипсы, — желтой неоновой вывеской мелькнуло в голове у Пака, а рот наполнился слюной. На удивление тихо раскрыв пачку, парень медленно отправил первый картофельный ломтик в рот, и вполголоса застонал от удовольствия, прикрыв глаза. Чанель мысленно взвыл, утыкаясь лбом в деревянную поверхность парты, и зажмурился, пытаясь абстрагироваться от тихого хруста и чавканья над левым ухом. Правда перекрыть обоняние он не мог при всем желании, и нос почти сразу защекотал знакомый запах, а живот мигом ответил на это протестующим урчанием. Ещё и с луком, мои любимые. Твою мать. — Вот ведь ворона ебаная, — зло процедил Чанель, как-то не задумываясь, что говорит это вслух. — Прости? — парень едва не поперхнулся и умильно нахмурился, заглядывая Чанелю в лицо. — Нет, ничего, извини, — пробормотал Чанель и собрался было снова отвернуться, но… Парень вернулся к еде, и Чанель завис, тяжело сглатывая. Провожая чипсы жадным взглядом, Пак усиленно старался не представлять, как по-идиотски он выглядит со стороны, буквально сталкеря за тем, как кто-то ест. Но если сначала его внимание было поглощено исключительно желанными чипсами, то через пару минут Чанель поймал себя на том, что его взгляд постоянно съезжает на руки и лицо довольно улыбающегося парня. И честно, наблюдать за переплетением вен на небольших кистях, темными блестящими глазами и тенью от длинных ресниц на щеках было куда приятнее. — Воу, Пак Чанель, притормози, — одернул Чанеля въедливый внутренний голос. — Я понимаю, твои последние отношения закончились три года назад, когда ты окончательно осознал, что девушки — не твой профиль. А твои последние отношения с парнем были… Никогда. Но ты его первый раз в жизни видишь, перестань залипать, даже несмотря на то, что он полностью в твоем вкусе! Тем более он в наглую жрет перед тобой твои любимые чипсы, пока ты с голода умираешь. Отвернись!» Но Чанель, хоть и согласился с внутренним голосом, продолжал искоса поглядывать в сторону соседа, оправдываясь тем, что в его голодных глазах воздушные ломтики картофеля всё же казались более привлекательными. Более привлекательными, чем тонкие губы с парой золотистых крошек в уголках, высокие скулы, острый кадык на шее с выступающими венами и… Вот ведь черт. Парень, будто чувствуя повышенный интерес Чанеля к своей персоне, поднёс руку к губам и… О нет, не делай этого. … медленно, с наслаждением облизал подушечки пальцев. Блять. Чанель уже был готов поверить в любую из примет, серьезно, в любую. Иначе чем объяснить тот факт, что именно в этот момент локоть, на который Пак опирался, разглядывая… чипсы, соскользнул с края парты, и Чанель, потеряв баланс, едва не впечатался в стол подбородком? Парень рядом подскочил и повернулся, спрашивая, все ли в порядке, а Чанель, паникуя, приник губами к бутылке с водой, отводя глаза. Парень вдруг хитро улыбнулся, быстро скользнул прищуренным оценивающим взглядом сперва по лицу Чанеля, а затем… не по лицу, и спросил: — Хочешь подкатить? Чанель подавился, попытался вдохнуть и сдержать чихание от пузырьков газа в носу. И всё это одновременно. В результате залил водой футболку, парту, частично тетрадь, и согнулся пополам, задыхаясь от кашля. Нет, его точно прокляли. — Пак Чанель, у Вас всё в порядке? — профессионально делая вид, что ему не все равно, спросил учитель. — Да, сонсенним, простите, — сипло прохрипел Чанель. — Чондэ, будьте добры, помогите однокурснику. — Вообще, я полагаю, он уже в порядке, Ли-сонсенним, — весело отозвался так-вот-как-тебя-зовут-Чондэ, еле сдерживая смех. — Но раз Вы просите… Прямо перед глазами охреневшего от жизни Чанеля, ладонь Чондэ со звонким шлепком опустилась на его спину, выбивая из легких последние остатки воздуха. Хотя стоило признать — способ оказался рабочим. Кашлять Чанель перестал в момент, хотя и не ясно, от чего — от самого удара или от шока. Смерив обоих студентов неодобрительным взглядом, профессор вернулся к лекции, а Чанель вышел из ступора. — Ты… Чего творишь? — зашипел Пак, — отодвигая тетради от лужи воды на парте. — Прости-прости, — сбивчиво зашептал Чондэ, доставая из рюкзака салфетки и помогая вытереть воду. — Просто ты так пялился… — Неправда, — буркнул Чанель, предсказуемо краснея до кончиков ушей. — Как скажешь, — дипломатично согласился Чондэ, хотя лукавые огоньки в его глазах говорили обратное. Чанель фыркнул и пристально уставился на учителя, внутренне умирая от неловкости. Несколько минут прошли в тишине, и Пак уже понадеялся, что тема с его сталкерством закрыта, но… — Чанель? — шепнул Чондэ, легонько толкая его в бок острым локтем. — Ну, Чанель, — Чондэ вдруг почти мурлыкнул его имя, и у Пака снова свело живот. Но на этот раз не совсем от голода. — Чего тебе? — Хочешь? — Чондэ протягивал ему пачку чипсов, и Чанель, кажется, только что поверил в существование бога. Правда, сказать ничего не успел, ведь за него ответило угрожающее урчание живота, привлекая внимания даже пары человек с передних рядов. — Так ты всё это время на чипсы залипал? Серьезно? — либо у Чанеля мозги поплыли от жары, либо в голосе Чондэ и правда сквозило разочарование. — Я… Ну… Чанель опять завис. Завис конкретно, потому что ответ «сначала я залип на чипсы, а потом на тебя» показался ему малость глупым. — Ладно, не бери в голову, — Чондэ встряхнул пачку, нахмурился и сунул нос внутрь. — Ох. Тут всего одна последняя осталась, прости. Ну, всё равно бери. Чанель резво потянулся к пачке, но Чондэ внезапно отвёл руку назад, сам вытащил из упаковки последний кружок жареной картошки и поднес к губам в который раз обалдевшего Чанеля. — Так ты будешь? — спросил Чондэ таким будничным тоном, будто кормит первых встречных с рук по нескольку раз в день. Надеясь, что краснеет не слишком очевидно, Чанель кивнул и робко подался вперед, приоткрывая рот. Когда его зубы почти сомкнулись на заветных чипсах, Чондэ резко одернул руку, подмигнул и с тихим хрустом прикончил веру Чанеля в людей, с явным наслаждением работая челюстью. И, видит бог, это была последняя капля. — Эй, Чанель, да я же пошутил, — виновато протянул Чондэ, видя, как изменилось лицо Пака. — Да вы все издеваетесь! Чертова ворона, чертов Бэкхен, как же вы заебали! — взорвался Чанель под ошарашенным взглядом Чондэ. К счастью, первый раз за день ему повезло. Секундами ранее профессор успел завершить лекцию, и крики Чанеля потонули в шуме толпы. Пак без разбора покидал тетради в рюкзак и вылетел из аудитории, а потом и из здания университета, не зная, кого благодарить за то, что эта лекция была последней. Больше его нервная система просто не выдержала бы. Чанель быстро шел, почти бежал в сторону дома, мечтая залезть с головой под одеяло и предаться самобичеванию. И выпить. Определенно, выпить. На душе было паршиво. Чанель был зол — на судьбу, на череду дебильных неудач и, главным образом, на себя. Потому что Чондэ теперь к нему на пушечный выстрел не подойдет, справедливо думая, что Чанель больной на голову. Чанель продолжал идти, с силой пиная попадающие под ноги мелкие камни и срывая на них злость. Пока кто-то не схватил его за запястье. — Ну, что еще? — агрессивно выпалил Чанель и резко развернулся, нос к носу сталкиваясь с запыхавшимся Чондэ. И как-то очень неожиданно заметил, что Ким ниже его едва ли не больше, чем на голову, из-за чего желание кричать исчезло моментально. — Прости, — тихо проговорил Чанель, извиняясь за все и сразу. — Ноги отрастил под два метра, а мне страдать, — недовольно проговорил Чондэ, держась за бок свободной рукой и пытаясь отдышаться. — А зачем ты, ну… страдал? — осторожно спросил Чанель, стараясь не двигаться вообще, потому что маленькая ладонь Чондэ всё ещё мягко обхватывала его запястье, и, кажется, Ким об этом забыл. — Ты бы видел свое лицо, когда из аудитории выбегал! Страшно стало, что убьешь кого-нибудь. А может ты вообще припадочный, и мне стоит врачей вызвать? — Чондэ, похоже, вспомнил, что держит Чанеля за руку, и разжал пальцы. Чанель подавил возглас разочарования и покачал головой. — Нет-нет, я здоров, ладно? Просто… — Пак прокрутил в голове события последних часов и поморщился. — Забудь, это бред. — Нет уж. Ты наорал на меня из-за моих же чипсов. Так что, рассказывай, что случилось. — Хорошо. Только… Тут недалеко кафе, где чачжанмен на вынос могут приготовить. Может, поедим и прогуляемся, пока я рассказывать буду? — единым духом выпалил Чанель и мысленно скрестил пальцы. Идея пришла спонтанно и, честно, была так себе. Ведь вероятность, что Чондэ с такими предложениями пошлет его куда подальше, стремилась к трехзначной цифре. Но, в конце концов, даже если так, этот день и так побил все рекорды по происходящей херне. Терять Чанелю было нечего. — Хорошо, — кивнул Чондэ, и Чанель на секунду подумал, что ослышался. — Куда идём? Так это было проклятие или благословение?***
Что же, если под «проклятием» гадалка-Бэкхен имела в виду потрясающую на вкус острую лапшу в картонной коробочке и не менее потрясающего парня под боком, то так уж и быть — Чанель согласен быть проклятым. Все мы чем-то жертвуем. — Так что у тебя случилось? — едва выговорил Чондэ с набитым лапшой ртом. — Ну… Возможно, за аурой легкой ебанутости не все это замечали, но вообще-то Чанель был человеком со множеством талантов, начиная от умения играть на гитаре и заканчивая готовкой весьма приличного блюда из «всего, что я нашел в холодильнике, куда не заглядывал три дня». Так вот, когда нужно, талантом рассказчика Чанель тоже обладал. Вся эта история про сон, Бэкхена и проклятие и без того вызывала смех как минимум от уровня абсурдности. А уж сдобренная актерским перформансом Чанеля, и вовсе играла новыми красками. Чондэ реагировал ровно так, как Чанель ожидал — согнувшись пополам, громко смеялся едва ли не до слёз. Чанель едва ли мог осуждать его за это, и терпеливо ждал, пока парень успокоится. — И что ты теперь делать будешь? — отсмеявшись и переведя дух, спросил Чондэ, — В смысле? — Ну, ты же не собираешься просить каждого встречного тебя целовать? Как найдёшь того, кто проклятие снимет? — откровенно веселясь, бросил Чондэ. — Мне кажется, я уже… …нашел. — Что «ты уже»? — Я уже задолбался над этим думать, если честно, — скороговоркой выпалил Чанель. — Может, сменим тему? — Без проблем. Капитан Америка или Тони Старк?***
Нет, всё-таки Бэкхен точно что-то напутал, обещая другу сплошные неудачи. Потому что Чондэ. Они шли рядом, так близко, что их плечи почти соприкасались, и, боже, у Чанеля ладони покалывало, потому что до ужаса хотелось взять Чондэ за руку, но… Было страшно, как Сехуну перед сессией, честное слово. За день Чанель и так накосячил достаточно, да и перед глазами всё еще маячил Бэкхен в парике и с загадочными фразами о проклятии. А с Чондэ очень хотелось сделать всё правильно. На середине своего эмоционального монолога, который, кажется, начался с фразы «Мой друг назвал Локи злодеем. Вот так мы теряем друзей», Чондэ заметил, что мыслями Чанель где-то не с ним, а потому осекся и виновато спросил, на глазах грустнея: — Я… Слишком много говорю, да? — Что? — Чанель наконец оторвался от размышлений о держаниях за руку и активно помотал головой. — Нет, совсем нет. — Прости, я знаю, я громкий и правда много болтаю, — бормотал Чондэ и выглядел таким расстроенно-растерянным, что у Чанеля сердце сжалось. — Людям обычно не нравится. — Мне нравится, — уверенно сказал Чанель. — Правда. И он не врал. Да, Чондэ был громким, но он был его, Чанеля, человеком, пусть они были знакомы всего ничего. И хотя Пак легко вливался в любую компанию и был знаком едва ли не с каждым вторым студентом в университете, такими «его» раньше были только Бэкхен и Бенджамин. За несколько часов, что они провели вместе, Чанель узнал, что Чондэ учится на журналиста и проходит стажировку в местной газете, любит комиксы, огромные толстовки, котов и фильмы Тарантино. А еще Чондэ умел слушать, задорно смеялся над любыми шутками Чанеля, пришел в абсолютный восторг, узнав, что Пак рисует мультфильмы, и назвал его уши «милыми, как у Йоды» (вот тут Чанель точно понял, что пропал). Они спокойно могли бы прогулять и до ночи, потому что расставаться не хотелось никому. Но, к явному неудовольствию Чанеля, Чондэ ждали в редакции, и, вроде как, они собирались прощаться, когда Чондэ внезапно опять вернулся к теме суеверий. — Вообще проклятие слабенькое какое-то, — тоном эксперта протянул он. — Мы с тобой уже сколько времени зависаем, и ничего плохого не произошло, верно? — Так, может, это ты, — ляпнул Чанель то, что уже давно вертелось на языке. — Что я? — Ну что, Пак Чанель, сгорел сарай — гори и хата?— вновь зазвучал в голове внутренний голос. — Ну… Ты тот, кто должен меня… поцеловать. Снять проклятие. — А ты хочешь проверить? — Чондэ лукаво улыбнулся, а у Чанеля позорно задрожали колени, и сердце ухнуло куда-то туда же. — Не двигайся. Честно говоря, не было смысла просить об этом. Чанель и так не смог бы пошевелиться в любом случае. Чондэ приблизился вплотную к затаившему дыхание Чанелю, не отводя от него вдруг потемневших до черноты глаз, привстал на цыпочки и… …быстро чмокнул Чанеля в кончик носа и тут же отстранился. Чанель моргнул пару раз, вспомнил, как дышать, и осторожно поинтересовался: — Это всё? — А ты чего-то другого ждал? — нагло дразнясь, спросил Чондэ. — Да… То есть нет! Очень мило, спасибо, просто… Только не скажи ничего тупого, Чанель. — Просто не думал, что ты дотянешься. Аплодисменты, занавес. — Эй! — возмущенно воскликнул Чондэ и от души пихнул Чанеля локтем под ребра. — Ай, прости-прости, — засмеялся Чанель, ловко уворачиваясь. — Пак Чанель, я из приличной семьи, между прочим, — шутливо возмутился Чондэ. — На первом свидании не целуюсь. Хорошо, но на первом ЧЁМ? — Свидании? — переспросил Чанель в раз севшим голосом, молясь, чтобы ему не послышалось. — Ох, а ты не имел в виду?.. — как оказалось, Чондэ всё-таки умеет краснеть и смущаться. — Я просто подумал… Не важно, забудь, я… Чанель знал много способов заткнуть кому-то рот. Но одним, самым кинематографичным, до этого ни разу не воспользовался. Что ж, всё в жизни бывает впервые. Пропуская неловкое бормотание Чондэ мимо ушей, Чанель притянул его к себе, устраивая ладони на тонкой талии, и прижался к приоткрытым губам, мягко, но напористо целуя. Чондэ охнул от неожиданности, напряжённо застыл, и у Чанеля холод по позвоночнику пошёл. Пак Чанель, в руках себя держать не можешь? А если он этого не хотел, какого черта ты не спросил, придурок? Чанель уже почти отстранился, собираясь захлебываться в извинениях, но Чондэ вдруг расслабился, обнимая Пака за шею и отвечая на поцелуй. А с его раскрасневшихся губ сорвался тихий стон, выбивая из Чанеля остатки здравого смысла. Напоследок быстро скользнув кончиком языка по нижней губе Чанеля (и почти став причиной его преждевременного инсульта), Чондэ отпрянул, тяжело дыша, и выдавил: — И что это было? — А… — Чанель усилием воли собрал мысли во что-то более-менее связное. — Это на удачу. Чтобы точно убедиться, что я больше не проклят. — И как оно? Точно убедился? — Думаю, еще раз не помешает. Для надежности. Чуть позже Чанель узнает, что Чондэ обожает оставлять хаотичные бордовые отметины на его ключицах, а от губ Пака на своей шее стонет так, что у Чанеля каждый раз срывает крышу. Но это будет потом. А пока Чанелю достаточно знать, что Удача уже ему улыбнулась. (Улыбнулась и жестоко лишила обещанных чипсов, но это такие мелочи, честное слово).
