Последнее желание

«Diese kalte Nacht» faun

«Вилами по воде» Драконь

Сознание возвращалось к Блум очень медленно. Сначала она ощутила под собой холодный каменный пол, частички которого неприятно кололи бок. Потом она почувствовала покалывание в ноге — та затекла от неудобной позы. Наконец, Блум пришлось подняться, чтобы избавиться от всех неприятных ощущений сразу. К ее большому удивлению голова не болела, тело ломило скорее от отсутствия кровати, а не от трети мешка с местными наркотиками. Возможно, именно поэтому дело гномов и процветает. Блум вздохнула и... стукнулась лбом о стену. «Я в тебя влюблен», — такое чертовски отчетливое воспоминание пробилось в слегка затуманенную голову, лишая мнимого спокойствия. Потом ей услужливо подкинули ее глупые рассуждения, где находится член у демонической формы Валтора. А потом... а что было потом. — Нет, нет, нет, — Блум с легкой паникой принялась себя ощупывать, но одежда была на месте, никаких следов, кроме маленьких красных точек от камушков, впившихся в кожу, не обнаружилось. — Доброе утро, Блум! — послышался не в тему веселый голос сбоку. — Между нами что-то было?! — Судя по моим воспоминаниям — исключительно ненужные признания, — усмехнулся Валтор. Он сидел у тлеющих углей, помешивая что-то в них. Вокруг костра было огромное черное пятно, словно они вчера разворошили его и раскидали повсюду. Блум с легкой тревогой смотрела на пятна на их одеждах. Однако, они могли просто кататься по пещере, без всякого подтекста. — Я тебя успокою: я проснулся одетым. Ты тоже. Так что между нами был либо потрясающий ментальный секс, либо... — Либо ничего, и это не может не радовать, — сказала Блум с облегчением. — ...нам стало холодно после того, как мы разворошили костер, и мы оделись, — добил ее Валтор. Блум со злостью на него посмотрела, но тот лишь хмыкнул. — Да не переживай ты так, если бы между нами что-то было, ты бы запомнила. Против воли Блум бросила взгляд на ширинку его штанов. Стыд окрасил ее щеки в красный. Сама мысль, что они могли переспать вчера показалась совершенно абсурдной. Да, когда она только встретила Валтора, она думала об этом. Ей даже снилось парочка весьма пикантных снов с его участием, от которых она просыпалась с приятным томлением в груди и низу живота и легким чувством вины перед Скаем. Они прекратились после того, как Блум выяснила связь между Валтором и родителями. Но сейчас, после всех событий, после того, как ее родители живы, Валтор — единственный, кто защитил ее и поддержал, а она — свободная девушка, ее окутанному пыльцой мозгу могла взбрести в голову идея воплотить один из снов в жизнь. Это было бы так неправильно, но безумно любопытно... Да, она бы корила себя за легкодоступность, а уж что говорить о чувствах Валтора? С каких пор ее вообще волнует, что там почувствует Валтор? Он в нее влюблен! Какая чушь, какая дикость, какой бред! Его очередные попытки запутать ее, околдовать словами, залезть в сердце! Она не поддастся на его манипуляции! — Есть будешь? Я поджарил остатки колбасок, — Валтор протянул Блум обернутый в огнекожу завтрак. Девушка смерила его яростным взглядом и села рядом, принимая угощение. — Удивительно, что ты очнулся раньше, — пробурчала она, — ты ведь выдул почти весь мешок. — Ну ты сравнила, — прыснул он, — я тебя и раза в два больше. — А на чем у тебя обрываются воспоминания? — Ты спрашивала, где находится член в моей демонической форме, — Блум снова залилась краской, — а потом ты жаловалась на своего бывшего... — О боже. — И сказала, что рада, что рядом я, а не он, — горделиво закончил Валтор. Заметив ее недоуменный взгляд, он пояснил: — Потому что он бы только больше действовал тебе на нервы, а моя «завлекательная безрассудность» дает тебе возможность хоть на вечер забыть о том, что ты сделала. И ты мне за это благодарна. Блум смущенно смотрела на искры в костре, отчаянно жуя колбаску. В ней боролись два волка: один хотел следовать только что данному обещанию и не дать Валтору стать кем-то большим, чем невольным спутником. Второй же намекал, что извечная враждебность делу не поможет. К тому же, за свои поступки маг заслужил крупицу искренности. Ну и признать его помощь — не равно признаться в любви. Она твердо помнила, что все его слова могли оказаться ложью. И тогда, сказав правду, она будет чуточку лучше. Наконец, Блум подняла голову на Валтора, который разглядывал ее чуть насмешливо. — Ну, — сказала она, тщательно подбирая слова, — возможно, хорошо, что хоть под пыльцой я сказала тебе «спасибо». С чистой головой я бы еще долго не решилась. — То есть, это были не бредни? — Я все еще не согласна с твоим безответственным взглядом на мой поступок, но ты очень помог мне не завязнуть в этом чувстве вины. Будь я одна или со Скаем, я пала под гнетом своих мрачных мыслей и точно сделала бы что-то, о чем потом бы жалела еще больше. Прецеденты, увы, были. Но ты сумел отвлечь меня от них, и благодаря тебе эта ночь прошла не в кошмарах, а в дурацких разговорах про члены... И сейчас я полна сил, чтобы идти дальше и отменить это проклятое желание! Валтор рассмеялся, встал и попытался отряхнуться, но пятна травы и угля впитались в одежду слишком плотно. — Если тебе снова станет тревожно, только скажи — улыбнулся он, выходя наружу. Блум последовала за ним, раздумывая, сколько еще они смогут игнорировать слона в пещере... *** Решение не пользоваться магией без крайней необходимости далось им весьма легко: воспоминания о крылатых чудовищах гномов-наркоторговцев, об охотниках на магию, о великанов фей-людоедок были еще слишком свежи. Именно поэтому Блум и карабкалась на верхушку дерева. Эта часть леса была самая приятная за все время их путешествия. Не темная, непроходимая чаща, не мрачноватые деревья, пугающие своим скрипом — высокие сосны и небольшие березки росли на приличном расстоянии друг от друга, потому солнце легко пробивалось сквозь их кроны и приветливо освещало путь. Различные кусты, большие и маленькие, обещали в будущем ягоды, а трава под ногами наконец была зеленой и мягкой. Рассудив, что если пустыня находится в двух днях ходьбы, то с высоты ее можно будет разглядеть, Блум самоотверженно полезла на дерево. Валтор подсадил ее ближайшую ветку и, к большому ее удовольствию, никак это не прокомментировал. Добираться на вершину было крайне комфортно — дерево было будто создано для лазанья. Так что вскоре Блум смогла сполна насладиться картиной с его верхушки. С одной стороны раскинулись бескрайние кроны, сгущаясь и становясь темнее с каждым метром. С другой же виднелась яркая желтая полоска, слепящая глаза даже с такого расстояния. Запомнив сторону, Блум поспешила вниз. — Не знал, что ты такой ас в карабканье на деревья, — заметил Валтор, помогая ей спуститься на землю. Блум благодарно ему кивнула. — В лагере юных пожарников и не такому учили, — ответила она с улыбкой. После захватывающего дух вида настроение у нее значительно улучшилось. Оно в целом достигло той отметки, что была до ее расставания со Скаем. Может, пыльца фей все еще действовала, а, может, в ней просто поселилась надежда, что она все исправит. Или же постоянное повторение Валтором «ты не виновата» сыграло свою роль, хоть немного убедив ее в этом. Ну а в его игры можно играть вдвоем. «Я не потеряла голову, нет», — думала Блум, — «я просто даю ему шанс как порядочная фея. Если он им не воспользуется и решит меня обмануть — что ж, пускай, но я хотя бы сделала все от меня зависящее, чтобы принести в мир немного добра». Потому она с легким сердцем поддерживала непринужденную беседу с Валтором. Поговорить было о чем — обсудить все события последних дней хотелось безумно. Она жаловалась, как неприятно было, когда все в Алфее решили, что происходящие странности связаны с ней. — Но это же оказалось правдой! — И что? Как будто бы только от меня у школы происходят неприятности? Вон, Даркара вообще Лейла привела. — Но охотился-то он по итогу на тебя. Валтор со смехом поднял руки в жесте «Сдаюсь!», когда Блум яростно на него посмотрела. Потом они долго ругали Огрона на чем свет стоит. Даже удивительно, как интересно оказалось с Валтором сходиться во мнениях. — Я пообещал ему, что прослежу, чтобы вы оставили Думана в живых, — сказал он с ядом в голосе, — но я ничего не обещал по поводу него самого! — Как коварно, — усмехнулась Блум. — Но если что, я бы с удовольствием стер самодовольную улыбку с его лица. Смотрел бы, как он умолял о пощаде, просил прощения... Блум больше по привычке, чем по зову сердца, остановила его описания расправы. В глубине души она знала, что понаблюдала бы за этой битвой не без удовольствия. В победе Валтора она и не сомневалась. Повозмущались, что в этом мире они встретили столько обитателей — а не полных злодеев оказалось всего двое. Да и на их счет Валтор откровенно сомневался. На обсуждении гномов и того, насколько их можно считать хорошими ребятами, Валтор и спросил: — А почему ты вообще решилась попробовать пыльцу? Я помню этот момент слишком смутно: вот ты сидишь повернутая о мне спиной, а вот уже тащишь к себе мешок. — У тебя было слишком счастливое лицо, и я решила, что это довольно злодейски с твоей стороны лишать меня удовольствия из-за твоего злодейского прошлого. — Или просто где-то в глубине твоей души есть тот маленький злодейских уголок, в котором ты очень хотела попробовать нечто эдакое, — произнес Валтор, смерив ее насмешливым взглядом. Блум, вопреки первому порыву ответить ему что-нибудь яростное, осеклась. — Как ты понимаешь, что я на самом деле чувствую? — задала она столь волнующий ее вопрос. — Потому что мы звенья одной цепи или что-то такое? — Нет, обычно твои эмоции довольно очевидны. Но мне приятно, что ты меня цитируешь, — лукаво улыбнулся Валтор. Весь остаток дня они то снова спорили о Блум и ее ответственности: «Может, во всем этом виновата и не я одна, но уж твои слова про мой синдром главной героини — полная чушь!»; о Валторе и его эмпатии: «Но ведь мое состояние ты угадываешь! И не говори, что это из-за твоей влюбленности! — Вас, фей, не учат уважительно относится к чужим чувствам? — Кто бы это говорил?!», впрочем, аргументы за и против накидывали они оба; о том, что у них заканчивается еда. Последнее оказалось самым важным под вечер. Заботливо свернутый кулек Зулейки истощился, и ужином они совершенно не насытились. Блум обессиленно опустилась на землю. В животе урчало, ноги гудели, грудь сводило от только что пережитой тревоги: они развели костер с помощью магии и полчаса напряженно прислушивались к лесным звукам, стараясь угадать приближение среагировавшего на это врага. — Что, еще хочется? — спросил Валтор, который выглядел не лучше. Блум отметила, что за день он стал бледнее, хотя они шли под ярким солнцем. А руки у него тряслись прямо как у нее. — Ты о чем? — не поняла она. — О пыльце, — с затаенной мечтательностью сказал он, облизнувшись. Блум сама собой отзеркалила его жест и с ужасом поняла, что такая измученность под вечер связана именно с этим. С отсутствием сладости на языке, легкости в голове и приятным цветочным ароматом. — Никогда в жизни больше не буду принимать наркотики, — пробормотала она, роняя голову на колени. — Зато теперь мы знаем, что делать, если наткнемся на фею... — Встреча прошла бы куда результативней, если бы вчера между нами все-таки что-нибудь было, — устало заметила Блум. Валтор сначала смерил ее непонимающим взглядом, но затем его лицо скривилось от отвращения. — Во-первых, с каких пор ты шутишь такие ужасные шутки? — С тех пор, когда я голодная, уставшая, у меня ломка, а мои друзья все еще в опасности! Ну, может, еще ты на меня плохо влияешь. — Не скидывай на меня свой черный юмор! — возмутился Валтор. — Во-вторых, даже если бы мы и занялись сексом вчера, феям отдать было бы нечего. Я, конечно, полный сексуальной энергии мужчина и в нормальной, и в демонической форме, но все-таки в сущности своей тьма, насильно превращенная в человека. — Оу, — Блум смутилась, — мне... жаль? — В мой образ жизни все равно слабо вписывались дети, — отмахнулся он. Повисло недолгое молчание, во время которого Блум украдкой разглядывала, как Валтор расправляет свой сюртук на траве рядом с костром. Удивительно, но за целый день она как будто сумела забыть, что он — темный маг. К концу дня они настолько, как сказала бы Текна, «сконнектились», что уже не испытывали какой-либо напряженности при разговоре. Да и споры их напоминали скорее несогласие друзей, а не врагов. А сейчас, узнав такой личный факт о Валторе, Блум поняла, что ей хотелось бы услышать и остальное. Каким было его детство? Что он чувствовал во время нападений? «Он соврет!» — говорил голос разума. «А если нет?» — говорил тонкий, неясно откуда взятый голосок... сочувствия? — Я оставил тебе половину сюртука, — прервал Валтор ее мысли, укладываясь на бок. Блум с сомнением посмотрела на него, понимая, что спать придется слишком близко друг к другу. — Ты предлагаешь мне улечься рядом сразу после того, как назвал себя «мужчиной, полным сексуальной энергии»? — Ну а сколько времени мне надо было выждать прежде, чем предлагать тебе не спать на голой земле? — ехидно уточнил Валтор. — Хочешь мерзнуть всю ночь — твое право. Блум почти съязвила в ответ, но поняла, что хочет только лежать и не вставать. Ей действительно было прохладно сидеть, поэтому она решилась принять предложение. Чтобы проявлять гордость, надо было закаляться раньше... К тому же Валтор выглядел не менее уставшим. А если бы у него были какие-то грязные мысли по поводу нее, то он уже успел упустить слишком много шансов их воплотить. А еще Блум слишком устала, чтобы сомневаться. Она пристроилась к нему спиной, чувствуя, как греет идущий от тела жар. Ночь стояла теплая, и на сюртуке не было холодно — но без одеяла все равно сохранялось ощущение зябкости. Наконец, Блум не выдержала и перекинула через плечо рукав сюртука. Запонка ударила ее о лопатку, а запах Валтора окончательно окутал ее со всех сторон, но это уже слабо ее волновало. Так она и отрубилась, гоня напоследок прочь глупые мысли о том, что если так хорошо обниматься с сюртуков Валтора, то каково это — обниматься с его хозяином? ***

«Заткнись и целуй меня» Операция Пластилин

К ее большому удивлению на утро она чувствовала себя куда бодрее. Мышцы слегка затекли, но в целом Блум была готова к подвигам. Валтор тоже заметно посвежел. Вспомнив, что вчера она так и не поблагодарила его за теплое место, она поспешила это исправить. — Не за что, — ответил Валтор, — именно так и поступают влюбленные — помогают своим любимым. Из его уст эти слова звучали ужасно странно. Блум даже покрылась мурашками. — Помнится, ты был не против, если я останусь спать на земле. — Ну, если навязываться со своей помощью, можно только отпугнуть девушку, еще не осознавшую своих чувств, — произнес он, галантно помогая ей подняться. — Я прекрасно осознаю свои чувства к тебе! — Ну-ну, — усмехнулся Валтор. Но улыбка быстро сошла с его лица, он повернул голову, напряженно прислушиваясь к чему-то. Затем он почти бегом пустился в ту сторону. — Что случилось? — испуганно спросила Блум. — Мне кажется, я слышу журчание, — бросил он, бегом ломясь через кусты, — клянусь Драконом, если я сейчас не помоюсь, я сожгу что-нибудь в этом бесконечном лесу! Блум проглотила замечание, что они и без того неплохо пожгли лес, и побежала вслед за ним, тоже различая звуки воды. Умыться! Смыть с себя копоть, грязь пещеры, засохшую кровь, запах Валтора, неуловимо витающий вокруг нее. Последнее было особенно желательно, а то становилось как-то неудобно. Вскоре перед ними действительно предстала широкая река, бурно несшая свои потоки. Невдалеке от того места, где они выскочили, был небольшой водопад. Их радости не было предела. Валтор опустился на колени и набрал полную ладонь воды, намереваясь ее выпить, но Блум его остановила. — Не доверяй воде из реки — никогда не знаешь, не умер ли выше по течению лось, — процитировала она слова папы. Валтор посмотрел на нее несколько изумленно, но воду вылил. — Но искупаться-то можно? — Чур я первая! — быстрым движением Блум скинула кроссовки с носками и забежала до колен. Вода была холодная, но терпимая, и она с большим удовольствием наклонилась, умывая руки, шею, лицо. Рядом встал Валтор с закатанными по колено штанами и по локти рубашкой. Он с большим удовольствием присел и намочил волосы, стараясь вымыть из них грязь. Блум последовала его примеру. Когда с кончиков исчезла въевшаяся в них грязь, когда руки перестали напоминать перчатки трубочиста, а шея с подмышками почувствовали такую сладкую свежесть, Блум поняла, что впервые за все путешествие чувствует себя человеком. Пусть ее одежда промокла, а ветер холодил влажные волосы — это не могло перекрыть то потрясающее чувство, что дарила чистота. Она обернулась к Валтору, и тот поднял голову. Сделал он это так быстро, что волосы описали идеальный круг, раскидывая вокруг себя брызги, в которых отразилось восходящее солнце. Его мокрая рубашка прилипла к телу, очерчивая подтянутый торс, обнажая грудь. — Так вот, Блум, — он смерил ее загадочным взглядом и сделал шаг ближе, — по поводу твоей влюбленности в меня. — У меня ее нет, — ответила она на автомате. — А я думаю, что ты ее просто не осознала, — усмехнулся Валтор, оказываясь совсем рядом. Блум могла рассмотреть его выпирающие соски во всей красе. На мгновение она подумала, а не случилось ли с ее одеждой подобного, но вряд ли вязанные топы просвечивают столь же сильно, как и бархатные рубашки, будь они неладны... — Ты забываешься в своей самоуверенности, — пробормотала Блум. — Да неужели? Тогда почему ты смотришь на меня сейчас так. — Как? — С широко распахнутыми глазами, — Валтор двумя пальцами взял ее за подбородок и поднял, отрывая от созерцания груди, — также, как ты смотрела в нашу первую встречу: завороженно, восхищенно, изумленно. А еще, — его ладонь легла на ее щеку, осторожно убирая прядку за ухо: — не чувствуй ты ко мне ничего, разве бы позволила сделать так? Он наклонился слишком близко. Блум могла ощутить его теплое дыхание, так ярко контрастирующие с холодящим кожу ветром. Ее взгляд зацепился за каплю, что медленно стекала с его шеи, теряясь где-то в острых ключицах. И зачем он только прячет их под рубашками и сюртуками?.. И о чем она только думает?.. Блум слегка присела, чувствуя, что еще немного, и ноги ее не удержат. Но прежде, чем это произошло, она успела набрать полную ладонь воды и плеснуть ему прямо в лицо. Наконец, скользкий камень, на котором она все это время балансировала, не выдержал и перевернулся, опрокидывая вместе с собой Блум. Она попыталась ухватиться за единственную доступную ей опору — Валтора, но тот сам стоял не шибко твердо, потому упал рядом с ней. — Портим момент? — спросил он с наигранной злостью. В лицо Блум прилетел ответный сноп брызг. — Не было никакого момента! — а вот ее эмоции были неподдельными. Она брызнула в него напоследок и яростно поднялась на ноги. — Я же предупреждала не лезть ко мне в душу! — Да твоя душа сама лезет ко мне в объятия, а ты ее не пускаешь! — со смехом возразил Валтор. Блум в отместку выжала волосы прямо на него и, стараясь ступать как можно более размашисто, направилась к берегу. Валтор догнал ее, не переставая посмеиваться. Все такой же веселый он сушился, набирал воду в фляжку, чтобы на привале хорошенько прокипятить и даже предложил Блум порыбачить. — Я не умею, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно грубее. Но Валтор, казалось, не обратил на интонации никакого внимания. — Всему вас, фей, учить надо. Следи, чтобы любителей магии рядом не было. И Валтор уверенно поднялся, призывая огненный шар и посылая его в центр речки. Он завис прямо у кромки воды и в какой-то момент неожиданно стрелял по чему-то. Через секунду из воды показывалась рыба и оказалась прямо в центре шара. — Ну а теперь, пока на нас не напали, или пока мы не обеспечили себя хоть какой-то пищей, можно обсудить и насущные вопросы. Наши с тобой отношения, например. — Опять ты об этом, — взвилась Блум, — хватит уже надо мной издеваться! Между нами ничего нет и быть не может. Меня уже начинает раздражать твой тупой спектакль. — Почему ты не веришь в мои чувства? — спросил Валтор неожиданно спокойно. Блум гордо вскинула подбородок. — Потому что с любимыми так не поступают! — Как так? Не просят присоединиться? Не щадят их глупых подруг — и это в ту пору, когда я ненавидел весь мир! — Странные у тебя представления о любви! — Для меня любовь выражается весьма прозаично. Мы понимали друг друга без лишних слов в битвах. Мы готовы при случае доверить друг другу свою жизнь. Мы определенно нравимся друг другу внешне. Или будешь отрицать? — Я тебя игнорирую, — прошипела Блум, напряженно разглядывая огненный шар, поймавший уже трех рыб. — У нас нет никаких моральных дилемм — твои родители ожили, а ты, пусть и убила меня, но в итоге сама и воскресила, — Валтор ухмыльнулся, наблюдая за яростными метаниями девушки, буквально разрываемой между намеченной линией поведения и желанием возразить. — Мы готовы закрывать глаза на недостатки друг друга, мы проявляем заботу, готовы поддержать. В конце концов, у нас обоих начисто отсутствует чувство юмора. — У меня прекрасное чувство юмора! — не выдержала Блум. — Именно его я имел возможность вчера наблюдать, — сказал Валтор с ехидной ухмылкой. — Вчера я была злая и уставшая. — А сегодня остроты буквально не сходят с твоих уст. — Да что ты понимаешь... Движение на воде отвлекло их от перепалки. Они немедленно замолчали и одновременно повернулись в сторону реки. Поначалу они приняли плывущую тень за бревно, однако они довольно быстро рассмотрели на ней локоть и пять перепончатых пальцев. К их большому счастью остаток плеча был повернут в другую сторону. Они медленно проводили оторванную руку взглядом и нервно вздохнули. Валтор скептично потряс флягой с водой. — Выливаем? — уточнил он. Блум лишь провела рукой, вспомнив заклинание магической фильтрации. Как же ей было стыдно перед профессором Уизгисом за их смех на той паре. — Потом еще прокипятим, а с рыб счистим кожу, — решила она. — Видишь, мы неплохо работаем вместе, — заметил Валтор, привлекая к себе улов. — Это вовсе не означает, что у нас могло что-то получиться. — Посмотрим, милая фея, — усмехнулся Валтор, — посмотрим.