Текила. Любовь?

      Я проснулась от жуткой головной боли, словно дятел продалбливающей череп. Какого хрена вчера было-то? Щурясь от пульсации в раскалывающейся голове, все же нахожу в себе силы оценить окружающую обстановку.       Так, номер, кажется, мой: специально бронировала с видом на пляж и океан. Перевожу взгляд на ком из одеяла слева. Черт, а голый мужской зад в этот список не входил. Даже такой аппетитный. Подтянутое, крепкое тело, спина в милых, еле заметных, веснушках, каштановые волосы, разметавшиеся по подушке. Хорошо, недоразумение, с тобой разберусь чуть позже, мне нужно восстановить картину целиком.       Осторожно скатываюсь с кровати, пытаясь нащупать хоть какое-то подобие прикрытия для моего голого стратегического отступления в душ.       Футболка, мужская. Оглядываюсь по сторонам ещё раз, пытаясь найти альтернативу чужому предмету гардероба. За неимением таковой в радиусе возможностей моих конечностей, хватаю то, что есть. Быстро натягиваю и украдкой пробираюсь в сторону ванной.       А ты приятно пахнешь, незнакомец: бергамот, немного зелёного чая? И нотки мускуса. «Агата Харрис, — мысленно одёргиваю себя, — ты первые сутки в Майами, а у тебя уже в постели незнакомец. Даже пусть его запах заводит. Где твои манеры и воспитание?».       Расслабляющая нега разливается по телу вместе со струями горячей воды, погружая меня в судорожные попытки вспомнить, какого черта я вчера натворила.       Так, Агата, мысли логически. Ты напилась, судя по пустыне у тебя во рту. Странно, что еще саудиты не построили там «Паруса» как в Дубаи. Я набираю горячей влаги в рот, прополаскивая следы обезвоживания организма. Вчера по совету Данте я поднялась в клуб на верхнем этаже гостиницы. Черт бы тебя побрал, братец. И твои советы. Распутник хренов. Вспоминай дальше, Агата.

***

      Отель просто роскошный: заранее погуглив, узнала, что принадлежит он бывшей танцовщице, выигравшей со своей жаркой командой сексуальных парней в Европейском танцевальном чемпионате. Да, мои увлечения танцевальными шоу не прошли с годами. Стеклянный лифт уносит меня на самый верхний этаж — в клуб, где, по слухам, каждый вечер и каждую ночь, если не жаркие групповушки в стиле «Парфюмера», то что-то близкое к этому. Стробоскопы били своими разноцветными лучами, открывая перед глазами абсолютно обескураживающий вид: панорамные тонированные окна в пол, невероятных размеров танцпол, на котором творилось что-то невообразимое. Диджей колдовал над пультом, пока его напарник поливал всех шампанским прямо из бутылки под одобрительные возгласы полупьяных посетителей. На сцене блистали девчонки гоу–гоу, прохаживаясь по барным стойкам, где во всю началось представление самих барменов. Это было похоже на эротическую версию цирка «дю Солей» — не меньше.       Ладно, Данте, ты был прав, пока все неплохо.       К бару достаточно сложно протолкнуться — повсюду люди. Они пьяны, разгорячены, полураздеты, а некоторые даже не брезгуют предварительными ласками прямо посреди танцпола! Мои щеки вспыхивают в момент от осознания того, что я нахожусь в самом настоящем гнезде похоти и разврата. И мне срочно нужно выпить.       — Две порции текилы, — кричу в ухо молодому и красивому бармену, чье лицо растягивается в широкой услужливой улыбке.       Ему положено быть таким, он — как маркетинговый ход заведения, выдохни, Агата. Он так всем улыбается.       — То же, что и ей, — слышу мужской голос справа от себя. Повернув голову, замечаю облокотившегося на стойку обаятельного шатена в серой футболке и джинсах. Он хитро улыбается мне, а мое лицо перекосилось в гримасе «чего тебе от меня надо?».       — Расслабься, милая, просто тоже люблю текилу.       — Я тебе не милая. А ты не похож на мексиканца, но вот на придурка — очень сильно, — гордо хватаю свои стопки и уже было пытаюсь выпить одну залпом, приготовив соль на руке.       — Недооцениваешь мексиканцев — у них очень большие… сомбреро, — шатен говорит мне на ухо, растягивая последнее слово, обжигая своим дыханием кожу на шее.       — И маленький мозг, судя по всему, — злобно огрызнувшись, опрокидываю шот, слизывая кристаллики соли и заедая долькой лайма.       — А ты занятная, — незнакомец сверлит меня почти прозрачными голубыми глазами, улыбаясь краешком ровно очерченных губ.       — А ты — нет, — опрокидываю вторую стопку, повторяя то же с импровизированной закуской.       Ловлю себя на мысли, что незнакомец уже не такой раздражающий из-за моей особенности — напиваюсь я редко, но мне достаточно небольших доз крепкого алкоголя. В данном случае уже двух стопок текилы.       Кажется, что музыка становится все громче, проникая в мозг и тело, унося всех присутствующих в эйфорийное состояние. Алкоголь быстро ударяет в голову, потому что кто-то пропустил ужин ради стройной фигуры. Пританцовываю на барном стуле, заказывая еще два шота.       Краем глаза замечаю, как мой сосед опрокидывает в себя третью кряду стопку, и тут я вижу то, от чего мой пьяненький мозг уплывает напрочь — он слизывает с руки соль и, приподнимая руку над своим ртом, ладонью выжимает сок из дольки цитруса, блаженно облизываясь, словно кот. Шатен с грохотом ставит стопку на стойку, заказывая целую бутылку. Такое нужно запретить в публичных местах и перед девушками, не имеющими постоянного мужчины под рукой. Дурман в голове, расслабленность в теле и какое-то непреодолимое желание этого языка в себе. Фух, Агата, ты чего? Обаятельный и уже не невыносимый парень снова поворачивает на меня свои ледяные глаза, в которых отражаются разноцветные огни стробоскопов, замечая мой взгляд.       — Потанцуем? Или продолжишь напиваться? — он протянул мне свою жесткую, но теплую ладонь. Замечая мою неуверенность, он продолжил. — Да брось, что ты теряешь от одного танца, маленькая зануда, — на последнем слове он состроил смешную гримасу, сводя глаза к носу.       — Не зануда, просто из Лондона, — я манерно надула губки, скрещивая руки на груди.       — Это одно и то же, — он заливисто засмеялся и потащил меня на танцпол, в другой руке держа открытую бутылку с алкоголем.       А что я, действительно, теряю? Эта поездка запланирована, как спасительный глоток воздуха перед предстоящей помолвкой, которую устраивает тетушка Аннет без необходимости учета моего мнения, ведь я — ее самая выгодная инвестиция.       Мое легкое красное платье с запахом на тонких бретельках фривольно открыло мои ноги при резком прыжке с высокого стула, что не скрылось от взгляда моего партнера по танцам. Он скользнул взглядом по моей фигуре, а я, уже изрядно покрасневшая, как рак, отвернула голову, принимая непринужденный вид. В клубе стало нестерпимо душно от паров алкоголя, мужских и женских тел, сплетающихся в откровенных танцах. И мы были в центре этого безумия. Почти замужняя я и идеальный незнакомец. Боже, я даже имени его не знаю, а меня это почему-то не тревожит.       Парень притянул меня к себе, разворачивая спиной, отчего я немного потерялась, но продолжила подыгрывать, слегка покачивая бедрами. Киловатты звука проходят сквозь мое тело, а алкоголь подогревает и обостряет все ощущения внутри. Музыка замедлилась, становясь немного тише и превращаясь в тягучую патоку, обволакивающую, словно бархат. Незнакомец положил руки на мою талию, а кончик его носа скользнул по моей шее, едва касаясь мочки уха. Его губы были совсем близко с моими потаенными точками, отчего я прикрыла глаза, позволяя себе поддаться этому неприкрытому флирту.       — Александр, — он выдохнул свое имя, а вибрирующий звук согласных прошел сквозь меня.       Я не спеша повернулась к нему лицом, убирая его теплые руки, уже переместившиеся на мои бедра. Заглянула в его глаза, в которых совершенно темно — зрачки Алекса расширились, не оставив и следа от небесно-голубых радужек. Медленно покачиваясь в такт музыке, положила обе ладони на его грудь, рельеф которой скрывался под тонкой тканью футболки, и, привстав на цыпочки, с придыханием представилась:       — Агата, — легкие выпустили воздух с легким хрипом, а в горле моментально пересохло. Зато повлажнело где-то внизу.       Что я, блин, делаю? Это я или текила? Или дело в Алексе и его магнетизме?       Он хищно взглянул на меня, протягивая мне бутылку. Александр двигался так плавно, ловя ритм и меня за талию своей рукой. Он поднял горлышко над моими губами, и я сделала приличный глоток, обжигающий нутро, ощущая расслабляющий и такой грешный вкус. Капля текилы осталась на моей нижней губе, но ненадолго. Большим пальцем своей руки, Алекс провел от моих губ вниз до подбородка, поднимая его и жадно впиваясь поцелуем. Я боялась сгореть в этом пламени, внезапно вспыхнувшем прямо здесь, посреди танцпола между двумя совершенно незнакомыми людьми.       Его язык поджигал во мне то, чего я считала во мне не было — страсть, безумное желание, стихийное влечение. Язык Алекса скользнул внутрь моего рта, еле дотрагиваясь, заставляя желать этого влажного поцелуя, кусать губы в ответ, прижимаясь всем телом.       Наше обоюдное напряжение подпитывалось алкоголем, который красавчик лил с вытянутой руки сверху вниз, и мы сплетались в поцелуе, слизывая каждую каплю с лиц и губ друг друга, переходя на шею и ключицы.       Я улетаю под фиолетовым свечением, а Ал продолжает это безумие, смеясь мне в губы и снова слизывая текилу, которой он поливал меня так, что верх моего тонкого платья уже промок, а соски под ним затвердели.       Я достаточно пьяна для всех его игр, которые он может мне предложить. Наша одежда уже успела прилипнуть к нашим горячим телам, требуя, чтобы мы уже сняли ее и продолжили изучать друг друга. Я обвила руками шею Алекса, откидывая голову назад и прогибая поясницу, будучи придерживаемой его сильной рукой. Наплевав на приличия и толпу людей, окружающую нас во тьме и вспышках света, Алекс провел языком влажную дорожку от моей шеи до ключицы, продвигаясь дальше, к моей груди. Он слегка прикусил мой твердый сосок через ткань платья, отчего я еще сильнее прогнулась, дергая его волосы на затылке и издавая пошлый стон.       Алекс притянул меня к себе так, что наши лица встретились, а рты жадно стали хватать воздух.       — К тебе или ко мне? — он прорычал мне на ухо, облизнув мочку, затем вызывающе посмотрел почерневшими от желания глазами.       — Ко мне. Не люблю чужие ванны. — Я потянула его за ворот футболки, и мы почти побежали к лифту.

***

      На ходу Алекс вжал меня в стену сразу при входе в мой пентхаус, даже не дав возможности включить свет. Его руки сдернули тонкие лямки моего промокшего платья, оголяя высоко вздымающуюся грудь. Я впилась своими ногтями в широкие плечи Алекса, постанывая от желания, запрокинув голову.       — Хочешь этого? — он вернулся губами к моей шее и абсолютно серьезно задал вопрос, ответ на который был слишком явным.       — Господи, да, не задавай глупых вопросов, — я накинулась на губы Алекса, сминая их и покусывая.       Его руки спустились к моим ягодицам, и он ловко закинул одну мою ногу себе на талию, вжимаясь возбужденным естеством в мой влажный и изнывающий от желания низ.       — Тогда командую я, — твердо сказал Алекс, прежде чем задрать подол моего платья и спуститься с поцелуями к обнаженным бедрам.       Он сорвал с меня трусики и погрузил свой язык в мою сердцевину. Я тихо вскрикнула от этого ощущения, закрывая глаза и чувствуя, как его губы играли со мной, лаская и посасывая клитор.       Теряясь в его густых каштановых волосах, мои руки направляли его, и я стонала от удовольствия, которое вытеснило все лишние мысли из головы. Он выводил узоры, алфавит исчезнувших цивилизаций, и рисовал на мне, словно на холсте, вызывая волны мурашек и наполняя мои легкие огнем, от которого я задыхалась при каждом движении языка Алекса во мне.       Еще несколько круговых и посасывающих движений, и мое тело рассыпалось на молекулы, взрываясь от нахлынувшего оргазма. Из груди вырвался громкий крик освобождения.       — Ты просто потрясающая, — прорычал Александр, оказавшись снова у моего лица.       Еле держась на ногах, я прошептала:       — Спальня прямо и налево, — я услышала, как он усмехнулся и, подхватив меня на руки, понес к кровати.       Аккуратно положив меня, Алекс избавился от своей одежды, попутно снимая мое платье. Затем он мягко перевернул меня на живот и приподнял ягодицы. Я все еще приходила в себя после первого оргазма, так что его внезапное проникновение снова отправило меня за грань.       — Какая ты мокрая, — он рычал мне в шею, прикусывая кожу на ней. Алекс двигался во мне плавно, но каждый раз входя до упора. Каждый толчок приносил новую волну удовольствия, разливаясь теплыми волнами по всему телу. Он погрузился в меня так глубоко, как только мог, перехватив меня поперек груди, прижимаясь к моим лопаткам плотнее.       Я громко стонала от нарастающего напряжения внутри меня, пока Алекс шумно дышал, интенсивнее двигая бедрами. Он заставил меня поднять корпус, прижимая ладонь к моему животу и вынуждая раздвинуть ноги шире. Стоя на коленях, мы были плотно прижаты друг к другу. Одной рукой он играл с моими сосками, а второй держал меня поперек талии. Алекс прикусывал мочку моего уха, а я руками держалась за его крепкие бедра, оставляя на них следы от ногтей. Мы двигались вверх и вниз, погружаясь друг в друга и жадно хватая воздух. Пальцы Алекса отпустили мою грудь, отчего я расстроено всхлипнула; пальцами он провел линию по моим губам, погружая два пальца мне в рот. Я обхватила их и начала посасывать, вызвав низкий стон из его груди.       Амплитуда толчков нарастала, и я неминуемо приближалась к пику. Мой крик заглушился крепко прижатой ладонью, отчего я основательно слетела с катушек. Я еще ни с кем не испытывала такого блаженства, как с этим незнакомцем. Несколькими секундами позже я почувствовала, как Алекс тоже задрожал, опустошаясь на мои ягодицы. Его тело расслабилось, а крепкая хватка смягчилась. Он обхватил меня руками, держа с нежностью, которая контрастировала с той настойчивостью, с которой он только что взял меня.

***

      Пазл моего грехопадения в одночасье сложился, окатив меня ледяной волной стыда и беспокойства. В моей кровати спит какой-то Алекс, с которым я так бесстыдно скакала всю ночь в пьяном угаре. Просто чудесно, Агата. Все в лучших традициях мальчишников, но никак не… Из раздумий меня вывела мужская фигура, беззастенчиво вошедшая в ванную.       — Крадешь трофеи у соблазненных тобою мужчин? — голубые глаза этого обнаженного Апполона, заглядывали мне прямо в душу даже через запотевшее стекло кабинки.       А к черту, что я вообще теряю? — подумала я и открыла дверь душевой, затягивая Алекса к себе.