Погасшее солнце

Вы когда-нибудь задумывались, что скрывается за улыбкой того или иного человека? Хотя люди редко смотрят дальше «поверхности». Улыбок существует великое множество: ехидная, яркая, грустная, робкая… Но даже за самой радостной и светлой улыбкой, может скрываться всепоглощающая боль. Весеннее солнце, нещадно пекло, благо, спасал прохладный ветерок. Возле университета, как всегда, оживленно и многолюдно. Щебечущие девчушки, гогочущие мальчишки. Студенты радующиеся теплым денькам и скорому окончанию учебного года. В такие дни нет места грусти и тоске. В этой разномастной толпе ярче всех сиял один парнишка. Громкий и шебутной никак не мог усидеть на месте. То крутился вокруг друга, то вис на нем всей своей тушкой и громко смеялся в ухо, от чего тот ворчал, но все же улыбался. Парни после учебы никак не хотели расставаться. Ну что делать дома в такой хороший денек? Вот и пошли по любимому маршруту из кафешек и парков. Веселье и смех не прекращались до самого вечера. Даже если друг уходил в себя, задумавшись не весть о чем, солнечный мальчишка вырывал его из дум, возвращая квадратную нелепость на лицо, которая ему так шла. Хосок всем дарил хорошее настроение и заряд энергии на весь день. Шумный, с вечной улыбкой в 32, непоседливый. Парень мог за минуту вытрясти негативные эмоции и вселить надежду. Любимец всех и вся. Таких людей невозможно не любить. Такие люди имеют особое обаяние. День сменился вечером, а это значит, что пора домой, никто завтра не отменял учебу, поэтому и друзьям нужно было расходиться. Попрощавшись с Тэ, Хосок под любимую музыку (святые печенюхи, помолимся на тех, кто придумал плееры и наушники, поистине святые люди) направился к себе. Идти было далековато, но ехать в душном автобусе не хотелось от слова совсем. Песни и мелодии, заученные наизусть и заслушанные до дыр, подбадривали, да так, что все тело приходило в движение. Пританцовывающий парень, мурчащий себе под нос, давно не обращал внимание на прохожих, которые в большинстве своем укоризненно и с неприязнью смотрели на него (не гоже приличным людям так вести себя в общественных местах). Дорога не была долгой, или так казалось из-за музыки, но парень даже не заметил, как успел придти домой. За закрытой дверью, в темноте комнат, слетают все маски. Дома не нужно дарить всем улыбку, и никто не будет задавать опостылевших вопросов. Хосок не любил, когда ковырялись в его душе и перерывали нижнее белье. Кому нужно праздное любопытство к своей персоне? Сбросив кроссовки и закинув рюкзак в дальний угол. Хо плюхнулся на диван, откидываясь на спинку. Тяжелый вздох вырывается из груди, а глаза закрыты. На лице отпечаток усталости. Мысли кружатся, оседая тяжелым грузом, даря привкус горечи, от чего хочется прополоскать рот, а лучше голову. Но как бы не хотел Хосок, отмыться от того что гложет, не сможет. Он не там и не тот. Просто оболочка. Марионетка, показывающая нужные окружающим эмоции, действующая по чужим указке и желанию. И как бы не старался заново себя заполнить , никак не получается. Как вода никогда не сможет наполнить решето. Кажущийся таким жизнерадостным и ярким, на самом деле серый и замкнутый. Как так вышло? Да черт его знает. Просто с каждым днем мысли все больше путались, желания притуплялись, мечты умирали под гнетом «нужного». Вот только вопрос: нужного кому? А это уже совсем не важно, ведь, окружающие лучше знают, им виднее. Когда-то действительно яркий и светлый человечек, теперь сияет только для других, потому что так надо, так положено, чтобы на испещеренной шрамами душе не появилось новых от очередного непонимания со стороны близкого или не очень человека. Череда ничем не отличающихся дней угнетает. Все больше давит осознание никчемности. Душа или то что от нее осталось рвется, мечется в агонии, но никак не может взлететь. И сколько так еще выдержит, Хосок не знает. Дни в лживых улыбках еще можно пережить, а одинокие бессонные ночи в тишине – настоящий ад, маленький и личный. Одному паршиво, а в компании еще хуже. Парадокс. Чем больше людей вокруг, тем больше одиночество внутри. И плакать, и смеяться хочется. Мальчик, надежда для всех вокруг, его так и прозвали Хоуп. Но эта надежда лишь для других, своя давно погибла под завалом «надобности». Иногда кажется, она жива и вот-вот должна возродиться, как феникс из пепла. Только от этого ощущения еще хуже, ведь, уже давно пришло понимание, что этому не бывать. Личный мини-бар никогда не пустует. Пополняется стабильно, с должным упорством. Это личное снотворное и обезболивающее. Правда не всегда срабатывает как надо. Иногда вместо того, чтобы потушить боль, оно только подливает масла в огонь. В такие мгновения хочется кричать, бить все и вся, рвать себя на клочья или хотя бы выплакаться. Говорят, от этого легче становится. Вот только слез давно нет, кончились. А облегчение так и не пришло. Хосок привык. Действительно привык. Учеба, прогулка с Тэ, дом, горячительное-успокоительное, пару часов сна и все по кругу. Вот и сейчас в руке стакан да обжигающий виски. Травить себя, так хоть чем-то дорогим, чтоб в удовольствие. Да только удовольствия уже давно нет. Любимый раньше никотин так же перестал спасать. Не расставляет мысли на места, как когда-то, но ненадолго притупляет их бег, успокаивает. Правда с погасшим огоньком, гаснет и умиротворение. Никто не видел парня с сигаретой и бутылкой. Никто не замечал грусть за улыбкой, а боль за шуткой. Может это и к лучшему. Кому нужны чужие проблемы, своих вполне хватает. Так и топит одинокий мальчишка себя в собственном горе. Нет, он пытался попросить помощи, честно пытался. Родители лишь отмахнулись, мол, нечего выдумывать. Друзья (уже бывшие, забывшие, но не забытые) сочувственно покачали головой, сказали: «Держись!». Вот он и держится. Пытается. Улыбается, чтобы больше не беспокоить тех, кому это не надо. Даже любимое занятие, танцы, отвернулось от него. Или он от танцев. Тут с какой стороны посмотреть. Просто они перестали приносить те радость и счастье, что и раньше. Хосок чувствует себя песчинкой, вот только не в той песочнице. Песочнице, что заполнена галькой, то ли по ошибке, то ли специально. Он уже ничего не знает и мало, что чувствует. Все притупила боль, пульсирующая, не проходящая. Вот и в этот вечер не прошла и даже чуть-чуть не утихла. Кажется на сегодня уже хватит. И так мир плывет, а сам он пошатываясь идет к кровати, по пути раздеваясь. Пора спать. На отдых часа четыре есть. Наверное. Цифры нечеткие. Да и какая разница . Уснуть сразу не получится, а сон будет беспокойный и не принесет расслабления и бодрости. Спать. Да, Хосоку надо поспать. Завтра ведь опять должно засиять, давно погасшее солнце. Солнце, что дарит надежду другим, но свою давно потеряло. Солнце, что своим теплом согревает всех вокруг, внутри оставаясь холодным. А Хосок все думает, проваливаясь в сон: сколько еще сможет светить, пока окончательно не покроется корочкой льда? Сколько еще улыбок и надежды сможет подарить? Хосок – светлое, веселое, дарящее надежду, но уже давно потухшее солнце с улыбкой, что скрывает боль. Улыбка. Улыбка может поднять настроение, вылечить больную душу, вселить надежду одному. Но сколько боли она может принести другому, сломанному, выжимающему ее из себя, делающему ее искренней, лишь усилием воли.