Иной

— Ваше имя? — Толстый мужчина в полицейской форме угрюмо и откровенно скучающе смотрел на паренька, лет четырнадцати, с растрёпанными чёрными патлами, огромными, еле живущими, очками, загнанными зелёными глазами и упрямо поджатыми губами. Ах, да, на лбу ещё какой-то странный шрам в виде молнии. — Гарольд Джеймс Поттер. — Надломленный голос, удивительно, не был преисполнен страхом или волнением, а наоборот, какой-то странной, отчаянной храбростью. Да и сам он выглядел зажатым, сидел ровно, правда, вжавшись в старый и неудобный деревянный стул. Невовремя к полицейскому пришла ассоциация с мышью, прижатой к углу и он громко хмыкнул. — Отлично, Гарольд, — имя подростка он произнёс с такой откровенной иронией и насмешкой, что подростка невольно передёрнуло. — И какой чёрт тебя дёрнул пойти спать под мост? У тебя что, дома своего нет? Гарри опустил взгляд в пол и тихо тихо ответил: — Нет.

***

На Тисовой улице, в доме номер четыре проживает вполне нормальная и дружная семья. Они считаются авторитетами и каждой неблагополучной паре с ребёнком в пример приводят именно их. Примерный гражданин Британии, Вернон Дурсль являл собой полного, но вполне общительного человека, управляющего небольшим заводом по изготовлению дрелей. Его жена, Петунья, славилась на всю улицу своим уменьем готовить, в особенностью своими пирогами. Каждая уважающая себя домохозяйка на Тисовой улице хоть раз, да брала у неё рецепт какого либо блюда. Когда у пары роился сын, все соседи поздравляли их от чистого сердца, ведь новоиспечённые родители так мечтали о детях. Но всё изменилось, как только минуло несколько месяцев и на пороге примерной пары появился ребёнок, с приложенным к нему письмом. С этого момента начинается наша история, история Гарри Поттера, который, увы, не является магом. Как он жил в этом доме и что стало с ним дальше? Давайте узнаем.

***

Гарри проснулся в своей комнатке под лестницей и пошарил по тумбочке, рядом с ним, в поискав очков. Наконец отыскав старые и весьма потрёпанные очки, мальчик стал медленно одеваться. Вчера ему очень сильно досталось от Дяди за то, что он, пока прибирался на кухне, случайно зацепил тарелку, стоящую слишком близко к краю и та упала на пол, разбившись с громким звуком. Дядя прибежал на звук и прямо с порога кухни начал орать на неблагодарного отпрыска. А сам Гарри, замерев со шваброй в руках, судорожно сжимая её со всей силы, большими, полными настоящего, дикого, животного страха смотрел на приближающего большого, толстого и потного мужчины. Одна только его ладонь была чуть меньше головы мальчика, а силу он почти никогда не сдерживал. С каждым шагом в его сторону, Гарри всё больше и больше сжимался в одну точку, желая только одного на свете, сбежать и закрыться в чулане и никогда-никогда больше оттуда не выходить. Только вот, если он сейчас попытается убежать, то ему попадёт ещё сильнее и по этому приходиться дрожать от страха на одном месте и смотреть на неумолимо приближающуюся боль. Вернон не успел подойти вплотную к Гарри, как большая и потная ладонь с громким звуком приземлилась на макушку мальчика. Он упал на пол, не успев даже выставить вперёд руки и больно стукнулся лбом о плитку. Ребёнка передёрнуло от боли, но Гарри невероятными усилиями сумел сдержать крик боли. Нельзя. Бить будут ещё больнее, упиваясь звуками. Издеваться над не реагирующим мальчиком неинтересно и скучно, по этому его отпустят в разы быстрее. Тем временем нога мужчины немилосердно вписалась в бок Гарри, заставив его немного отлететь в сторону. Мальчик, судорожно выдохнув от резкой боли, только и успел, по инстинкту, прикрыть голову и встреча со стеной оказалась на такой сильной. На последок Дурсль старший прикрикнул на ребёнка, снова назвав его неблагодарным выродком, опять напомнил ему его место, указал на тарелку, повторил, что в следующий раз будет хуже, развернулся и ушёл, довольно посмеиваясь над тем, что снова поставил в узду домашнего урода и пошёл в гостинную, делится с семьёй этой «чудной» новостью. Мальчик же так и продолжал валяться около стены брошенной и сломанной куклой. Когда, уже ночью, мальчик возвращался в свою комнатку, держась маленькой ручкой за бок, он скользнул взглядом по календарю. Тридцать первое июля тысяча девятьсот девяносто первого года. Гарри скованно пожал плечами и прошёл в комнатку. Сейчас же, устало и тихо промычав сквозь плотно стиснутые зубы, полностью одетый и с очками на переносице, он был готов к новому дню.

***

Однажды в школе новый учитель спросил дату дня рождения Гарри. Мальчик даже не думал, что это важно, его всё равно никто не поздравлял, по этому он и не знал её. Конечно, может, когда-то и знал, но теперь точно не вспомнит. Он так и сказал новому учителю, кажется, истории, Дэвида Бартли. Видели бы вы, как вытянулось его лицо после слов мальчика, Гарри даже позволил себе чуть-чуть дёрнуть уголком губ. Мужчина был молодым, высоким и сильным. А ещё добрым и отзывчивым, всегда помогал и хорошо общался с классом Гарри. Внезапно ушедшим с поста учителя после нескольких месяцев работы и несколько дней после разговора с мальчиком. Позже он узнал, что Мистер Бартли пытался вызвать органы опеки в семью Дурсль и был придавлен директором. Дэвид не выдержал этого и назло бывшему начальнику ушёл с поста и уехал подальше от этого района, напоследок заявив, что думает о каждом из собравшемся в учительской столпотворении учителей. Гарри лишь грустно выдохнул, снова неплохой человек исчезал из его жизни, не оставив после себя и следа.

***

Гарри двенадцать и ему всё-таки сказали дату его рождения, что бы тот не опозорил их снова. Прежде, все-таки, наорали, пару раз ударили по спине, заставили вычистить весь дом и лужайку с машиной и приготовить им обед. В полной тишине, когда всё семейство Дурсль увлечённо пережевывало еду, последний представитель семьи Поттеров перебивался остатками и жалкими кусками хлеба, старательно растягивая маленькие кусочки на подольше, желательно, чтобы ещё и осталось захватить с собой в кладовку, чтобы потом, на случал лишения и тех жалких остатков еды ему было что поесть. Но Петунья, кажется, заметила это и начала специально давать ему столько, сколько он мог бы съесть только за столом и то, кусая маленькими кусочками. После того, как все поели, Тётя резко, как будто выплюнула эту информацию, сухо и коротко вывалила на его голову дату рождения и опять замолчала, жестом указывая на тарелки. Потом поднялась и вместе со всей семьёй направилась к телевизору в гостинную. Гарри был слишком рад тому, что узнал о себе нечто новое, чтобы увидеть с каким откровенным призрением и насмешкой за ним наблюдал Дадли Дурсль.

***

Поттеру всё ещё двенадцать, но это последний месяц с небольшим перед переездом в школу Святого Брутуса. Вернон весь вчерашний вечер говорил Гарри, сколько раз и в какой позе его там отымеют и как сильно он будет страдать. Подростку было страшно только от того, с каким восхищённым и одновременно сожалеющим от того, что не сможет даже увидеть сего действия, не говоря уже заснять, лицом говорил об этом его Дядя. Гарри передёргивало только от одной мысли, что Вернон, похоже, всерьёз вдохновлен идеей его, Поттера, изнасилования. Сегодня Дядя вместе с Тётей весь день пели дифирамбы своему сыну, усиленно не вспоминая о существования Гарри, лишь иногда стальным голосом говорили ему, что делать. Последний Поттер давно привык к такому отношению и теперь даже не вздрагивал или вздыхал от обиды.

***

Ему тринадцать и прямо сейчас его зажали в угол туалета три огромных и толстых парня. Ему тринадцать, когда пытаясь трепыхаться и высвободиться из западни, его скручивают и разворачивают к стенке лицом. Ему тринадцать, когда паренёк пугается даже больше, чем дома у Дурслей, когда с его тощей задницы рывком приспускают штаны, ровно столько, сколько надо, подтаскивают за бёдра ближе к себе и не давая ему даже шанса сбежать, нагибают. Ему тринадцать и он кричит в голос от боли, когда в узкое отверстие толкается чужой большой и толстый член, без смазки, на голой слюне и начинает таранить, немилосердно увеличивая скорость и темп. Ему тринадцать, когда он не мог даже пошевелиться, пока его имели во всех позах, заставляли брать в рот, били по лицу, челюсти, спине, шлёпали по заднице, вбиваясь с огромной скоростью в её и шептали на ухо: «Шлюха. Грязная, обосранная, обконченная шлюха». Его хватали за волосы, толкали, пихали, имели, залили все отверстия спермой, смешанной с кровью и поставили на ноги, умыли, поправили одежду, довели до медпункта, оставили его там, сказав что нашли в луже крови и ушли. Сопровождая все действия и путь до кабинета врача смехом, бессмысленным разговором, на отвлечённую тематику и фразами о том, какая он хорошая шлюшка. Ему тринадцать, когда мальчик просыпается через несколько дней в лазарете, ночью и, по боли, прокатившейся по всему телу, вспоминает, что с ним сделали. Ему тринадцать, когда он, свернувшись в клубок, по настоящему рыдал, захлебываясь слезами, давил в себе любой посторонний звук. Ему тринадцать, когда маленькая частичка света оставшаяся чудом в его сердце, навсегда погасла с хлопком и на место всё ещё иногда мечтающего мальчика пришло нечто совершенно другое. Гарри тринадцать и он решает поставить на этом точку.

***

Последний Поттер вернулся на занятия спустя несколько дней после ночного события в лазарете. Он узнал от медбрата, что те ребята попали в переплёт за это время и их отстранили не несколько месяцев. А ещё посоветовал старое и заброшенное здание, ранее бывшее спортзалом и сказал зайти в комнату тринадцать. Почему, Гарри сам поймёт, когда увидит содержимое. На вопрос, зачем он ему об этом рассказал, медбрат грустно улыбнулся и мальчик понял всё без слов.

***

На указанное место он пришёл сразу после уроков в тот же день и с удивлением увидел огромный, продолговатый предмет, свисающий с потолка на верёвке, крепко привязанный за какой-то крюк. недалеко было ещё одно странное приспособление, состоявшее из какой-то палки и двух других, расположенных горизонтально полу на разной высоте. Было видно, что это нечто, как ещё и некоторые другие вещи здесь, были как то сделаны либо самостоятельно, либо с чьей-то помощью. Когда Гарри осторожно подошёл к висящему предмету, он, на пробу, тронул её. Удивившись мягкости он попробовал ударить её. Предмет едва шелохнулся от удара. Гарри не знал, ни для чего она на самом деле нужна, ни как называется, но он уже знает, что с ней будет делать.

***

Прошёл месяц и от ежедневных тренировок, наконец, начал приходить какой-то толк. Теперь, когда он бил грушу — он узнал название от учителя физ-ры на уроке, пока он говорил про тренировки, — она слегка отлетала. Эта комната в заброшенном здании спортзала стала его единственной отдушиной. Он вываливал все эмоции на изделие из кожи и наполнителя, каждый свой удар нанося со всей своей силы. Он кричал на ней, бил, рыдал, слёзы плёнкой застилали взгляд, падал, вставал и снова наносил удары. Потом, чуть отдохнув, он походил к той самой штуке, с двумя крутящимися палками на разной высоте — Гарри так и не узнал её названия — и тренировал увороты. Гарри тринадцать и он знал, что ему сейчас жизненно необходимо.

***

Несколько месяцев плотной тренировки быстро пролетели и те ублюдки, что отымели его, казалось бы, в другой жизни, но и одновременно, будто вчера, вернулись в школу. Об этом ему украдкой сказал медбрат, к которому он стал частенько захаживать, когда невозможно было выйти за пределы учебного, а одновременно и комнатного, здания. Его зовут Том Реддл и он детдомовец. Попал сюда, как и все, в тринадцать лет и его в первые же дни избили до полусмерти, а потом принесли сюда, в лазарет. Доктор выходил его, а потом выпихнул их своего кабинета. Тот кабинет принадлежал ему и нашёл он его чисто случайно, когда прятался от тех, кто его избил. Когда Том залезал в старое огромное здание его единственной мыслью было спастись и спрятаться. А потом он в спешке забежал в комнату под номером тринадцать и нашёл висящую грушу. После Том, как и Гарри сейчас, проводил там всё своё свободное место и постепенно смог начать отвечать, а потом и постоять за себя. На вопрос о том, сколько ему лет, он лишь загадочно улыбнулся и промолчал. А Гарри просто пожал плечами. Позже, возвращаясь в комнату от Тома, в тот же вечер, он встретил старых знакомых. Хоть пусть до достойного ответа ему ещё тренироваться и тренироваться, но выбить для себя время и путь для прохода в этот раз, он был вполне доволен таким успехом и с удвоенной силой кинулся к тренировкам.

***

Учебный год кончился и Гарри вернулся к Дурслям. Теперь он чаще отсутствовал дома, но их семья ничуть не огорчалась этим. Гарри продолжал совершенствоваться и налёг на уроки, которые немного подзапустил из-за тренировок, но всё равно оставался твёрдым среднячком, особо не выделяясь из толпы остальных учащихся его класса. Это лето было самым спокойным и плотным за последнее время.

***

Оставшиеся два года ничем не отличались от первого, за исключением, конечно, того, как его отымели в начале учёбы. Он неплохо научился драться и решил, кем станет в жизни. Один раз попал в ментовку, за то, что уснул по мостом из-за того, что не очень хотел возвращаться домой. Крайне неприятный опыт и он клял себя за то, что плохо спрятался и за то, что не сумел сдерживать эмоции в руках полностью, оставаясь беспристрастным. Гарри шестнадцать и он без капли смеха считает себя мальчиком, который выжил.

***

Последние экзамены сданы и Поттер спокойно выдыхает. Ему жаль прощаться с единственным другом, Томом, но тот лишь, тихо смеясь, отмахивается от него, говоря, мол, переживём. Тем не менее, в самый последний день, когда Гарри навсегда покидает школу Святого Брутуса, Том единственный, кто провожает его на автобус. Когда транспорт показывается из-за поворота, Том осторожно берёт Гарри за руку, разворачивает к себе лицом и тихо говорит, что будет очень сильно скучать и просит не возвращаться сюда никогда. Последний Поттер судорожно вдыхает воздух сквозь плотно стиснутые зубы, насильно заставляет себя улыбнуться и кивает, соглашаясь с ним. Тут уже подъезжает автобус и Том, только хотя что-то сказать, кивает на открытую дверь. Гарри почти заходит в салон, когда Реддл снова аккуратно берёт его за руку и говорит всего одно число. Двадцать два. Гарри улыбается снова, уже искренне и отвечает не впопад: «Я тоже». А после этого уже без препятствий заходит в салон и садиться на пустующее кресло, рядом с окном. Он смотрит в него, сжимая небольшой чемоданчик с одеждой и личными вещами одной рукой, другой грустно машет Тому в окно. Гарри шестнадцать и Тома он больше никогда не видел.

***

Два года в недорогой школе А уровня прошли, на удивление тихо и мирно, Гарри не обращал внимание на людей, привыкший быть одним, и считающий, что лучше Тома он всё равно никого не найдёт, насел на учёбу. В итоге экзамены за первый год он сдал почти играючи, а второй год, соответственно уровня А два, ничем не отличался от прежнего, но последние экзамены пошли уже не так хорошо, как раньше. В определённый момент, на втором году обучения, к нему приклеилась какая-то девчонка, с непослушными каштановыми и кучерявыми волосами. Вскоре оба поняли, что им не по пути друг с другом, не было не громких слов и ничего другого, просто в один прекрасный день, сидя за одним столиком в столовой, они встали, посмотрели друг на друга в последний раз и разошлись в разные стороны, больше никогда здесь не пересекаясь. Гари семнадцать, почти восемнадцать, а он уже разучился привязываться к людям.

***

Подработка почтальоном, на которого он устроился ещё в тринадцать, когда приехал на первое лето после первого учебного года школы Святого Брутуса, за всё это время позволила накопить некоторое состояние и оно очень помогло ему в жизни. Он подал документы во многие Университеты, недорогого уровня, на юридические и, шутки ради, послал копию и в Оксфорд на факультет право, направление «Дети, Семья, Государство». Каково же было его удивление, когда Гарри получил ответное письмо с просьбой придти на собеседование. Парню пришлось потратить некоторое количество накопления на приличный костюм, а Вернон, как только узнал об его намерениях, я радостью потирал ладони, жалея, что не сможет войти прямо в кабинет, чтобы посмотреть, как они опустят это недоношенного ублюдка, портившего им жизнь с самого появления на пороге и снова начал сетовать на то, что не угробил уродца прямо в тот же день, утопив, например, под краном. Для подобного выкидыша, как ты, — говорил он, — эта смерть самая подходящая. Твоё появление на свет настолько же большая глупость, как и смерть от того, что захлебнулся в воде из-под крана на кухне. Гарри научился за свою жизнь не реагировать на это и не показывать реакции, ещё даже ребёнком понимая, что эа это будет, но он прячет глубоко в себе, даже от самого себя, тот факт, что как только парень слышит это, всё внутри тут же сжимается и холодеет. Гарри восемнадцать и он уже мастерски умеет обманывать себя и других.

***

К огромному удивлению и негодованию Дурслей, Гарри умудряется не просто поступить в Оксфорд туда, куда хотел, а ещё и получить возможность выплатить долг после получения диплома и место в общежитии! Может жизнь поняла свою ошибку и решила помочь нерадивому отпрыску? Пф, что за чушь мне сегодня в голову лезет, — думает он, — как буд-то я кому-то нужен. Гарри восемнадцать и он, впервые, радостно машет рукой недовольным и злым Дурслям на прощание — скорее всего, навсегда — разворачивается и уходит. Гарри восемнадцать и он наконец-то избавился от этой части прошлого. Про Дурслей парень забудет на очень и очень долгое время.

***

Оксфорд встречает своей величественностью и серьёзностью. Многих новоявленных студентов спускают с небес на землю и впихивают за парты, закручивая их в водоворот сложной и непростой учёбы. Гарри, спустя несколько месяцев, вместе с соседом по комнате, Роном Уизли, устраивается в странное заведение в студенческом городке, продающее какое-то сливочное пиво. Гарри плевать, он работает, ему платят и он, отрицательно качая головой, пожимает плечами, когда кто-то интересуется у него, знает ли он хотя-бы примерный рецепт. Спустя ещё месяца два в заведение входит уже знакомая парню девушка. Та тоже его узнаёт и улыбается. Вежливо улыбается. Гарри отзеркаливает её улыбку и знакомит её со своим «другом». По крайней мере, рыжик так думает, а парень просто не против того, что тот ошивается рядом. После этого Гермиона Грейнджер стала постоянно везде с ними ходить и их прозвали золотым трио. Почему золотым? А просто так интереснее — отвечали создатели прозвища, близнецы Джордж и Фред Уизли, одни из старших братьев Рона.

***

Со второго курса, сдав сессию на отлично, им всем выделили небольшие суммы, как стипендию и теперь каждый месяц, при условии хорошей учёбы, им приходил плюс в накопления. С другой стороны, появился предмет, который ведёт некий Северус Снейп, ещё плюсом и декан факультета психологии. Гарри, как только пришёл на его первую пару, подумал и усмехнулся про себя, мол, не тот предмет Вы выбрали, ой не тот. Мистер Снейп оказался мужчиной с сальными волосами, цепким взглядом прожженного психолога, видимо, с манией преследования и любовью к чёрному. Ах, да, и с крайне отвратным характером. На первой же паре он пристал к Гарри, спрашивая вопросы, которые они, якобы, должны были прочитать в книге. Парень, один раз попытавшись хоть что-то выдавить из себя, тут же был заткнут следующим вопросом. А потом Снейп начал молоть что-то о цветах и тут Гарри полностью уверился в том, что учитель не очень адекватный, а жаль, предмет-то интересный. В итоге пара превратилась в шоу под названием: «Сорви маску безразличия с Поттера и добавь себе баллов в копилку», иначе, на кой чёрт ему этот цирк сдался — непонятно. И только позже, гораздо позже, Гарри откроет книгу со звучным названием «Язык цветов» и поймёт, в чем тогда была его ошибка.

***

С психологией дело не заладилось, отношения с учителем всё больше и больше портились, а месяц подходил к концу. Тогда Гарри, закатав рукава, навалился на предмет и в итоге знал его настолько хорошо, что даже Снейп не смог поставить ничего, ниже пятёрки. Гарри мигом становиться мини звездой второго курса.

***

Гарри двадцать, когда в его жизни неожиданно появляется собака. На тот момент он уже съехал из общежития и живёт в небольшой комнатке, на втором этаже, в двух остановках от университета. Одним вечером парень шёл мимо помойки и услышал слабый собачий вой. Заинтересовавшись, он подходит ближе и к его ногам неожиданно выкатывается маленький чёрный щенок. Как он оказался дома, да ещё и с этой псиной, он не знает.

***

«Псина» в итоге оказывается первым, кто входит в семью Поттер. Гарри больше не один и он решает назвать его — а это оказался мальчик, после посещения клиники, где ему поставили все нужные прививки и тому подобные штуки, — человеческим именем, чтобы ем стало чуть более лучше. Гарри вспоминает одного человека с чёрными волосами и бледностью тела, что стоял рядом с его отцом на фотографии. Он судорожно ищет фото и находит прикреплённой к холодильнику небольшим магнитом. Гарри снимает её и переворачивает. На обороте написаны имена и он тут же находит нужное. Щенок стоит позади него и парень оборачивается, держа фотографию в руки, садиться на колени перед собачкой и, нежно гладя того по голове, весело произносит: — Ну привет, Сириус Блэк! Гарри двадцать и теперь он больше не один.

***

Учёба протекает обычным руслом. Снейп всё ещё наседает на него, но вяло и без интереса. Гермиона вместе с Роном везде ходят вместе и Гарри кажется, что скоро те начнут встречаться. Не то что бы ему до этого было дело, он просто пометил это мимоходом. Сам Поттер любил лишь раз и окончилось это не очень хорошо, а больно и неизбежно. Но за них он рад.

***

Сириус встречает его каждый раз, когда Гарри приходит домой. Набрасывается и ластится, пытаясь завалить на спину, но Поттер, смеясь, кажется, впервые в жизни так открыто и искренне, крепко стоит на ногах и лишь садится на колени, чтобы его мохнатому другу было удобнее. Когда Блек успокаивается, Гарри зарывается лицом в его шерсть и умиротворённо прикрывает глаза, ощущая реальное счастье.

***

Однажды Рон и Гермиона затащили его в клуб. Они все вместе уже были слегка на веселе и смелость била сквозь все щели. Компания завалилась за стол, улыбаясь. Гарри слегка хмурился, но в конце-концов решил просто оставить все свои проблемы и мысли на завтра. Рон, хохоча, поднял руку вверх, подзывая официантку. Девушка, слегка стесняясь, тут же двинулась к столику. Парень, огласив небольшой список алкоголя, засмотрелся на декольте официантки. Девушка, заметив взгляд, покраснела. Хлёсткий звук подзатыльника привёл Рон в сознание и он, возмущённо вскрикнув, оглянулся на Гермиону. Та, скорчив возмущенное лицо, гневно посмотрела на него. Обычный день, по мнению Поттера. Был он им до того момента, пока всё тому же Уизли не попался на глаза микрофон, сиротливо стоящий в углу зала. Развеселённый парень утянул Поттера к бару, заплетающимся языком спросив об услуге караоке. Спустя минуту, Гарри уже стоял в центре сцены, резко протрезвев, цеплялся за штатив. Рон, исполняя роль хорошего друга, усиленно выбирал песню. Грянуло вступление. Рон от стойки бара усиленно показывал большие пальцы. Гермиона хмурилась, но поддерживающе улыбалась. Глаза девушки немного пьяно посверкивали, но с виду даже было не скажешь, что та пила. Мелодия немилосердно приближалась к первому куплету. Гарри сглотнул и начал петь. Тихий, мелодичный голос заставил присутствующих оторваться от своих дел и посмотреть на парня, стоящего на сцене в углу. Умиротворённый голос, который не отражал волнения его обладателя, очаровывал. Невольные зрители удивлённо смотрели на фигуру, напряжённо застывшую в центре сцены. Крепкая хватка не стойке и слишком прямая спина и, в противовес, звонкий и свободный тембр. Слова песни, выбранной Роном, неожиданно обожгли Гарри, схожестью с его жизнью. Боль обжигало горло, заставляя выкрикивать из себя все чувства и отчаяние, что уже дано покрывались пеплом его души внутри него. Постепенно спокойный тембр терял устойчивость и парень сбивался с ноты, слегка трясясь. Голос всё ещё оставался звонким и мелодичным, пропускал сквозь себя весь ураган чувств. Он задыхался в эмоциях, в песне и и в том, что для него несла песня, что он нёс для окружающих своим голосом. В голове кровавый туман, нечто застилало глаза, сердце тянуло и ноги ослабли. Чтобы не упасть, парню пришлось опереться на стойку и та слабо проскрипела. Несколько минут для Гарри растянулись в вечность и последние слова и ноты по странному ударили по Поттеру. Песня закончилась. Оглушённый своими чувствами, он не обратил внимание на тишину в зале и на то, как его рыжий друг, сглатывая, ведёт его со сцены и усаживает за их столик. Молчащая Гермиона взяла салфетку и протёрла у Гарри под глазами стирая, как парень запоздало понял, его слёзы. Сглотнув, он поборол желание обнять самого себя и уткнулся в одно место. Вся бравада и маска с него слетели, разрывая глубокую рану. Но это исправиться. Скоро, совсем скоро гарри снова станет самим собой, но, прежде чем он успел это сказать, Рон, хриплым голосом подозвал официанта. Тот без слов понял намерения друга Поттера и принёс счёт сразу. Деньги достала Гермиона, отсчитала и вложила подошедшему парню в руки. Пока те заканчивали условности, Уизли осторожно поднял друга с диванчика и стянул его пальто в вешалки. Накинув черную вещь на друга, он укрыл его с головой и вместе с взявшей оставшиеся вещи Гермионой, спешно покинули здание. Их одинокие фигуры провожал весь зал. Уже с наружи вяло протестующему Поттеру помогли одеться уже нормально и, накинув верхнюю одежду и на самих себя, компанию пошла в сторону дома Гарри, благо, тот жил совсем не далеко. Во время пути они молчали, каждый увяз в своих мыслях. И уже в квартире, Гермиона прервала молчание. — Гарри, — она посмотрела на парня, что опустил свою голову вниз. Весь его вид выражал жалость, но исправить это ему никак не удавалось. Где-то сзади вздохнул Рон, вышедшей из кухни Гарри со стаканом воды. Рядом с ним крутился Сириус, которого не пустили к хозяину, пока тому не станет чуть лучше. Гермиона, взяв стакан из рук Рона, аккуратно подошла к Поттеру. — Я знаю, что ты не воспринимаешь нас, как друзей. Поднявший голову Гарри гневно посмотрел на неё, но она тут же подсунула стакан ко рту и парню не осталось ничего, как самому подхватить стакан и начать пить. Только после первого глотка тот понял, как сильно е него пересохло горло. — Не думай, что мы не заметили. Но, тем не менее, для нас двоих ты не стал менее значимым. Да, наши отношения в начали оставляли желать лучшего, но, даже если ты и не поверишь… — На этих словах Гермиона отвела взгляд, а сбоку от неё встал Рон с рвавшимся к хозяину Сириусом. — Мы будем рядом столько, сколько ты нам дашь это делать. Наконец, Рон отпустил собаку и та, тяфкая, бросилась в объятья хозяина. Гарри скоро исполниться двадцать один и, кажется, он нашёл себе хороших друзей.