Не всё должно кончаться плохо

— Залетаю я значит к нему в кабинет и там стоит огромное, блять, дил... После этой фразы я окончательно перестал слушать. Дебильный Кикир со своими «жизненными» историями. Интересно, конечно, но во многих моментах сильно преувеличено... Вечно он где-то дилдо находит. Наконец-то нам с парнями удалось выбраться в бар, не прошло и десять лет. Мы всё были заняты работой, песни сами себя не напишут, все дела. Проблема была одна - теперь ходить в бар с друзьями и бухать перестала казаться мне уж очень привлекательной идеей. И домашнего уюта мне тоже не особо хотелось. А вот к Пашке хотелось, пиздец. Виду я не подавал, да мы и разговаривали очень редко. Видел я, как он смотрит на меня, но сам не поддавался такому. Отворачивался, будто занят охуеть какими важными делами, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Сексуальное напряжение между нами было такое, что если чиркнуть спичкой - всё взорвётся к хуям собачьим. Слышал, он с женой помирился. Знаю, что скорее всего ради меня и неё это сделал, чем для себя самого, но это не главное. Главное, что в его доме не будет такого неловкого напряжения. Ну, я на это очень надеюсь. Насчет алкоголя... не знаю. Я спрашивал, он говорил, что бросил пить, но как-то не очень мне верится. Иногда я чувствовал от Паши сильнейший перегар - от этого становилось очень дурно. Переживал я пиздец как, пытался поговорить, но он вечно твердил, что всё хорошо. Меня это стало бесить и я перестал интересоваться его жизнью, ведь ответ всегда один и тот же. С женой всё отлично, с дочерью просто прекрасно. Я рад, что у меня подрастает такая красавица, абсолютно вся в мать. Мы с Аней почти постоянно вместе, даже в студии. Бывает, придет, ляжет мне на плечо и обнимает крепко, говорит, как сильно любит, а я улыбаюсь, как последний дурак. Я чувствовал себя счастливым идиотом. Правда до того момента, как начинал ощущать на себе взгляд Паши. Я скучаю по нему очень сильно, так, что скоро поедет крыша. Но это даже к лучшему, что мы не видимся. Не хочу, чтобы то, что между нами уже имеется, переросло во что-то более существенное. А играть на два фронта как последняя скотина я не намерен. Мы испортим друг другу жизнь. Иногда, когда я напивался просто до боли в конечностях, я срывался. Писал Паше глупые смс в инстаграме, звал его в отель, да что я только не делал. Ну, уже понятно, что ни на одно из них он так и не ответил. А я, как последний дурак, пялился на надпись «прочитано» и проклинал этот чёртов инстаграм. На утро с отвратительным осадком все сообщения я удалял. В бар мы собрались как-то спонтанно, Даня предложил поехать, вот и согласились. Я люблю, когда мы собираемся компанией. Этот вечный пьяный смех и дурацкие истории Кикира на пару - да я всё за это отдам. А чем реже наши пьянки происходят, тем они ебанутее - это факт. Особенно, когда мы напьемся просто в стельку. И этот вечер был одним из таких. Я жутко бухой. Сейчас я почти не соображаю, но от этого еще охуенней. Будто я сожрал целую пачку обезболивающих таблеток. Даня был в меру, так же, как и Паша. Дима еле-еле сидел (все еще разносит с одной банки пива, слабак), а Кикиру мы много не давали. Не нужны нам тут пляски на столе (тем более, я был к ним очень близок). — Да в этом нет ничего такого, лол, - голос Дани вырвал меня немного из алкогольного трипа. Я не особо понял, о чем речь. — Блять, ну раз так, иди и сосись! - крикнул Кикир — Так это ты ссыкло ебаное, а не я. — Нахуя сейчас устраивать гомосятину? Мы в баре, алло! - Дима говорил не очень внятно, но суть была ясна. Я немного уловил связь. — Давайте соситесь в губы! - крикнул Кикир, указав на Даню пальцем. Его слова эхом отдались у меня в правом ухе. Чёрт, всё идет кругом. — Да мне-то похуй, мы с ним, - Даня пальцем указал на Пашу, - постоянно в десна сосемся - сказал он и сел рядом с Пашей, пристально смотря ему в глаза. — Весь твой - с улыбкой произнес Паша. На этом моменте меня совсем начало колбасить и я чуть не свалился на пол, но, к счастью, сумел преодолеть свою дезориентацию. Вокруг все вопили, от этого начинала побаливать голова. А причина их воплей была вообще прекрасная - Даня в очередной раз сосется с Пашей. Раньше, когда пацаны занимались такой хуйней - мне дела не было. Всем было весело - ну и отлично, мне-то что. Но сейчас... чёрт, я не могу объяснить. Это совершенно точно не было ревностью, я прекрасно осознавал, что Паша никак не может быть «моим», да и он вообще не вещь, чтобы его тягать. Просто... мне стало неприятно. Неприятно смотреть, как они сидят и вылизывают друг другу гланды на глазах у троих мужиков в БАРЕ, блять. Я-то знаю, что Пашке нравится, он сам говорил, что поцелуи с Даней - это лютый кайф. Сидит сейчас, облизывает всё что можно во рту Мустаева. Даже слюна капает, без шуток. Я начал злиться, сам не понял, на что именно. То ли на сам факт поцелуя, то ли на мини-оргазм Паши, который был виден ВСЕМ. Думаю, если бы вместо Личадеева был, например, Кикир, моя реакция была бы абсолютно другой. Но до сих пор меня, ублюдка, тянет к нему и я не могу ничего с этим поделать. Поэтому да, я имею, блять, право, чтобы злиться. — Да заканчивайте уже своё пидорство! - резко вылетает у меня изо рта. Честное слово, я не хотел это говорить, вырвалось совершенно случайно. Иногда я не контролирую то, что говорю, особенно, если я в стельку бухущий. Голос в голове говорит, что я полностью оправдан, так что пошло всё нахуй. — Я думал ты сдох, - да, Кикир, очень остроумно. Я кинул на него фашистский взгляд. Тем временем Даня уже пересел на свое место, а Паша довольный вытирал рот рукавом. Так бы и вырвал его язык, чтобы не сувал, куда попало. — Успокойся, Юра, выпей! - подбежал бармен Дениска с подносом. На нем были какие-то розовые коктейли, хрен их знает. Алкоголь есть - значит подойдет. Я опять выпил, у пацанов завязалась другая дискуссия. Я не участвовал в их разговорах, я просто хотел быть бухим. И у меня получалось, к слову, просто замечательно. Не получалось только с настроением. Я был таким, сука, злым, что если бы сейчас упала ложка - я бы наорал на неё. Самое обидное, что я не понимал, откуда эта злость и унять её, соответственно, не мог. Как только начинал думать - всё, пиздец, злюсь еще сильнее. Выглядело это примерно так: мужчина лет так тридцати двух с маленьким бокальчиком розового коктейля сидит в углу с красным от злости лицом. Смешно, не спорю, но при этом глупо. На меня смотрел Паша, вот что я еще замечал, помимо своей злости. Видимо он не понял, че вообще происходит, поэтому попытался методом телепатии вскрыть мне мозг. Я злился сильнее, когда замечал его взгляд на себе. Мысленно пытался передать ему сообщение примерно такого содержания: «пожалуйста, ублюдок, поверни свое рыло, желательно рывком и на 180 градусов, потому что один твой вид вызывает злость и умиление одновременно, откуда ты такой взялся вообще, сволочь?». Внезапно я почувствовал вибрацию в штанах. И нет, у меня не встал, хотя как только мой организм не шутил в стрессовых ситуациях. Просто пришло смс в инстаграме. От кого: Личадеев Ты в порядке? Я был готов засунуть телефон прямо ему в задницу, как только увидел это сообщение. Начал уже молить бога, чтобы Паша не начинал опять эту хуйню про «чувства». Кому: Личадеев Можешб не пкреживать Ну, я немножко пьяненький, имею право накосячить в написании длинных слов. И да, 6 букв в одном слове - это много. Паша опустил вниз голову, смотря на моё сообщение. Взгляд был пьяный и расфокусированный, видимо, у него в глазах тоже двоилось. Потом он резко поднял голову, посмотрел в потолок и закрыл лицо руками (его коронное движение, когда что-то идет по пизде), при этом резко бросив телефон на стол. Я не понял его реакции вообще, да и вникать особо не хотел. Чтоб еще раз в жизни я пошел с ним пить, да никогда, вечно истеричку строит из себя. Ответ его не устроил, посмотрите на него. То есть когда я жду от него ответа и пялюсь на надпись «прочитанно» - так всё просто отлично, заебись и замечательно. Сейчас опять стану злым. После нескольких секунд он всё-таки взял в руки телефон и что-то настрочил. Парни на заднем фоне вообще ничего не замечали, Дима куда-то пропал. Кикир с Даней смеялись над какой-то хуйней, причем так ржали, что соседний район точно слышал. На моем лице даже улыбкой не пахло. От кого: Личадеев Я скучаю Бога нет. В какой уже раз я ловлю себя на мысли, что мне очень жаль Пашу. Мне-то легче переживать нашу с ним разлуку, Серговна и дочь не дают мне взгрустнуть. А вот насчет Паши я пёкся очень сильно. Да я даже не уверен до конца, любит ли он Аньку по-настоящему, так, как она его. И вообще - это его семья, я не имею права туда лезть, даже мыслями. Разберутся сами, взрослые люди. Я всё понимаю, в Пашиной жизни я занимаю огромную площадь. Просто я так не хотел. Это очень сильно плохо для него, для нас. Разговоры ни к чему не приведут, чем меньше мы общаемся наедине - тем больше толку. Он и выкинуть из головы меня даже не пытается, видно по его поведению. Ему будто нравится страдать. К сожалению, я ничего с этим поделать не могу. Если мы станем ближе - обратной дороги не будет. Всё, что я могу - это дать очередной отпор. Кому: Личадеев. Прекрати Надо выпить. Определенно, срочно, безоговорочно - надо выпить. Чувство того, как я трезвею, вызывало какую-то панику. Я опрокинул 2 бокала этого розового коктейля и сразу стало теплей на душе. Паша поник головой совсем, Кикир даже спросил пару раз, что случилось. Как обычно ответ «со мной всё заебись пацаны». Он вообще не меняется. Знаете, как сложно видеть постоянно грустную рожу, а потом слышать «всё отлично»? Ладно мне, но он врет самому себе. Говорит себе, что всё в полном порядке, тем самым больше вливаясь в алкогольно-никотиновый трип. А потом чувствует себя заебись только под этим делом. Я прошел через эту хуйню и искренне не завидую Павлу. Очень хочется прижаться к нему и сказать, что нужно вылезать с этой залупы, иначе будет хуже. Но страх, что не то подумают, и вечные Пашины фразы по типу «я ок» напрочь отбивали желание разговаривать. Тем более, он почти перестал уходить в запои. Потихоньку отходит, это хорошо. Про себя и говорить не хочется. С женой мне хорошо, но ёб твою мать. Почти каждый раз, когда Аня спит, я пялюсь в потолок и прокручиваю Пашины фразы, да и весь его образ у себя в голове. Тембр его голоса, выражение лица, сексуальные телодвижения, от которых взгляд оторвать невозможно - и вот он я, лежу на кровати и пытаюсь подавить стон с рукой у себя в штанах. Я пытался не увлекаться этим, но желание было сильнее. Морально тянуло к Пашку, физически, как можно было уже понять, тоже. Если с моральной близостью можно было как-то разобраться, то с физической - нет. Мы не можем сблизится еще раз, потому что это станет началом лютого пиздеца. Каждый раз бегать трахаться по сортирам - так себе идея, а мы это будем делать, если сорвемся еще раз. Я в этом уверен. Поэтому доставлять ему удовольствие физического плана я мог только у себя в фантазиях. Когда мы встречались с Пашкой наедине в студии или у меня дома (бывало Анька с Лизкой уезжали), всё было очень примитивно. Он спиной прижимался к моей груди, затылком уткнувшись мне в грудь, я обхватывал его плечи двумя руками - вот так мы и лежали, иногда разговаривая. В основном была тишина и мы просто наслаждались моментом. В те минуты я молил бога, чтобы время остановилось, но как я уже сказал - бога нет. Когда мы лежали подвыпившие - разговаривать настроение очень даже было. Но это были глупые темы: спорт, друзья, работа. Всё, что угодно, кроме чувств - это несомненно радовало. Иногда, когда я стоял у бара или стола, занимаясь своими делами, Паша прижимался грудью к моей спине, обнимал, гладя своим носом моё плечо. Приятно было до момента, когда он намеренно руки опускал ниже, прикасаясь туда, куда не следовало бы. Я, конечно же, ругался на него, говорил, что нам нельзя делать НИЧЕГО в этом плане. Да он и сам это прекрасно знал, но не останавливался, гадёныш. Бывало стыдно становилось, что я кричал на него за это, ударял даже пару раз. Не сильно, просто пощёчины. Извинялся потом. Всё же делать он так почти перестал. Почти. Тем временем в баре Димка совсем куда-то потерялся и Даня с Кикиром побежали его искать. Я уж было спохватился поскакать на помощь, но Данька сказал, что они сами разберутся. Вот и оставили нас с Пашкой наедине. Мы молчали. Даже не смотрели в сторону друг друга. Мне было нечего ему сказать, а он вообще со мной говорить не хотел, головой только своей вертел в разные стороны. А глаза грустные-грустные. Такое ощущение, будто мы на поминках. Мне это не нравилось вообще, поэтому надо было хоть как-то начать разговор. Я уж было собрался с мыслями, почти открыл рот, чтобы сказать что-то, но вдруг выбежал Даня из толчка и приблизился к нам. — Всё, собираемся. Диме вообще пиздец. Выносит Кикир пьяного Димона, я его подхватываю и сажаю в такси. Выглядел он вообще пиздец, но с кем бывает, я тоже так напивался. Неожиданно всплыл флэшбэк, где я сгибаюсь над унитазом, а Паша держит мои волосы. Именно в этот день мы и схватились первый и последний раз за члены друг друга. Поэтому, мы, кстати, перестали вдвоем напиваться в говно, ибо плохо могло кончиться. Договорились довести Диму до дома и поехать в студию для продолжения банкета. В нашем баре еще сохранился коньячок, так что если и пить сегодня - то в лютую фекалию. Кикир сидит рядом с Димкой и иногда приводит его в чувства, так как наш бухущий товарищ сидит полностью зеленый. Даня с Пашей поехали на другом такси сразу в студию и мне совершенно не нравилось это. Посмотрите на них, может сразу в Загс поедут да и ребёночка из очка родят, чё им? Так, Юра, спокойно. Не злись. Кое-как, с горем пополам наш Шрек был доставлен на свое законное место жительства. Перекинулись пару фраз по типу «точно все ок?» и быстренько съебались, так как в такие моменты Диме лучше быть одному. Если что - позвонит, конечности, думаю, смогут функционировать. Хотя всякое бывало. Мы благополучно доехали до студии, Кикир на заднем сидении успел накатить что-то спизженное из бара (когда он успел?). Паша с Даней не особо отставали, как только мы завалились в студию - они уже коньячок хлещут. Паша сидит готовенький, курит (ПРЯМО в студии!), пиздит с Мустаевым о всякой несвязной фигне. Я сам уже не понимаю, почему такой злой. — Вы охуели совсем? - выдаю я раздраженным голосом. Сейчас сорвусь, твою мать, сейчас сорвусь. Курение в студии не повод орать, спокойно, Юра! — Че такое? - непонимающе спрашивает Паша. — Нахуя в студии курите, ушлёпки?! — Юр, спокойно, мы сейчас... - не успевает закончить Кикир, я тут же его перебиваю. — Балкон для дебилов сделан, я так понимаю? - всё, пиздец, я слетел с катушек. Иногда из-за алкоголя начинаю злиться еще больше, хотя должно быть наоборот. Может, мне кто-нибудь объяснит, как это работает наконец? — Чё ты начинаешь сразу, выветрится, не ори только! - зря ты вообще говоришь что-то, Пашка, ой зря. Ты же мишень номер один. — А ну пойдем поговорим - я резко хватаю Пашу за руку чуть ниже плеча, да хватаю так, что пальцам больно становится. Его сигарета вылетает из рук и падает на пол, разгораясь яркими огоньками. Ассоциируйте это с моей яростью. Уже себя не контролирую: мне хочется сжать его руку так сильно, чтоб остались грёбаные синяки. Моя злость достигла своего пика. — Воу, всё, Юра, отойди от него! - кидается на меня Кикир и за куртку отодвигает назад, я рывком отпускаю руку Паши, - Давайте, блять, подеритесь еще на башку свою пьяную, дебилы блять... Я кинул на Даню (?) злобный взгляд, схватил с полки коньяк и уселся на диван за столом. Походу, у меня шиза. Точно, шиза. Я уверен. Мужики сидят втроем у бара и о чем-то разговаривают. Знают, что меня, когда я злой, лучше не трогать. Один раз дотронулись уже - я разбил дорогущий телевизор (просто под горячую руку попался). В основном я отрываюсь на Паше. Ребята уже думают, что я его серьезно ненавижу. Я честно уважаю Пашу и желаю ему только добра. Правда не понимаю, почему я так часто причиняю или хочу причинить ему физическую боль. Иногда это получается не намеренно, просто себя не контролирую. Бывало, ударял его реально сильно из-за своей вспыльчивости под алкогольным делом. Просто влепил Паше по спине ладонью так, что отпечаток остался. Он кричал на меня, а мне даже стыдно не было. Ударил бы еще раз, если б была возможность. Так и живем. Вообще, я обычно просто давлю на какую-то часть его тела руками. Пытаюсь помягче, но не получается. Я, блять, знаю, что ему больно! Остановиться не могу. Просто не могу. Демоны в голове заставляют причинять ему дискомфорт: бить, брать сильно за волосы, щипать его, кусать. Да я даже ногами его избивал, что тут скрывать. Не сильно, типо в шутку, но было. Я уебок, это тоже знаю, напоминать лишний раз не нужно. Больше всего в жизни я боюсь превратиться в неконтролируемого абьюзера. Я пытаюсь с этим периодически бороться, иногда даже получается, но далеко не всегда. Мне реально страшно, что я могу причинить Паше ужасный вред, и он будет приходить домой с синяками или кровавыми подтёками. Зато, если до Паши будут докапываться другие люди - я угондошу каждого. Тоже не понимаю, как это работает. Будто только один я могу причинять ему боль. Какой же я, блять, отвратительный и жалкий. Если я его ударю еще раз - клянусь, я начну бить себя. Коньячок быстренько вливается в мою глотку и я почти добренький. Правда тревога началась, ногой сижу дергаю. А так всё прекрасно, я напился - а значит, мне ничего больше не надо. С пацанами я говорить не хотел. Обернулся невзначай, с Пашей встретился взглядами. Выглядит он... озадаченным? Не знаю. Я отвернулся почти сразу же. Видимо наставления Кикира, чтобы ко мне никто не лез, Пашка не послушал. Боковым зрением замечаю, как он встает из-за стола и двигается в мою сторону. Не подходи, не подходи, не подходи, мать твою! Подошёл. Ожидаемо. — Юр, слушай, - как-то застеснялся Паша и сел рядом со мной на диван, - прости, я не думал, что тебя так это разозлит. — Забей. Это ты меня прости, - язык заплетается, я с трудом выговариваю слова. Чувствую себя мега пьяным. Я прикоснулся к месту Паши, за которое ухватил его минут десять назад мертвой хваткой, - тебе больно? — Уже нет. - как отрезал. Немногословен сегодня, видимо. Даже выглядит трезвым — Я пытаюсь так не делать, - Паша озадачено на меня глянул, - Ну, больно тебе. — Мне не больно. Конечно тебе не больно, дурачок ты мой, конечно. Больно еще как. Ты просто терпишь, потому что отпустить меня не можешь. Да и я его не могу, если честно. Нравится он мне пиздец и ничего я с этим поделать не могу. Мне никогда не нравились мужчины, даже Пашу по-началу я воспринимал как охуенного друга. А после того, как мы вдвоем начинали больше времени проводить, я понял, что ощущения у меня странные. Не мог сначала понять, что за фигня. А потом понял. Не маленький уже, чтобы очевидные факты о себе игнорировать. Друзья частенько подкалывали меня, потому что я лез целоваться ко всем - это казалось для них странным. Тут всё просто: мне похуй. Почему девчонки могут целовать друг друга в губы при встрече, а парни нет? Это кажется мне каким-то диким. Я частенько целовал своих друзей и в щечку, и в губы (не французский поцелуй, конечно). Сначала они не понимали, а со временем привыкли, что я со своими сдвигами. Говорят, я границ иногда не вижу. Брежнев может, а я чем хуже? В засос, кстати, целовался из мужчин только с Пашей. Захотел попробовать по-приколу. Попробовал, блин. Понял, что с ним мои «дружеские поцелуи» кажется немного другим. Все с ним кажется другим, каким-то личным, что ли. Мне реально (!) понравился парень, так же, как мне понравилась Серговна когда-то. Сижу я такой весь из себя мужик под тридцатник, и бац - узнаю что-то новое о себе. Я-то думал, что ориентацию можно понять до 20 лет точно. А тут видишь как вышло. Я даже начал сомневаться, существует ли стопроцентная гетеро и гомосексуальность. Может, я всё-таки натурал, а из мужчин меня привлекает особый вид под названием «Паша Личадеев»? Или бред? А может не бред? Чёрт его знает. Мы сидим в тишине, Паша всё не уходит. Кикир с Даней опять над чем-то ржут, мотаются туда-сюда, будто нас не замечают. Пьяные они пиздец. За окном уже ночь, нормальные люди во всю спят. Но наша шайка сидит и напивается коньяком, который хрен знает сколько простоял в баре. Да и хрен с ним, собственно, хоть не самогон. Хотя, я бы не отказался. Ну и зачем подумал? Теперь хочу самогон. Немного кружится голова, мысли опять тащат меня в пещеру размышлений о любимом Пашеньке. Знаете чувство, когда вы ненавидите человека только потому, что он постоянно в ваших мыслях? Вот это и оно. Алкоголь будто давит на мой язык, вынуждает сказать ему то, что я думаю. Держусь до последнего, нечего мелодрамы на россии 1 устраивать. — Я тоже скучаю, - вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать. Видимо, мелодрама всё-таки будет. Сразу вспоминаю все те моменты, когда я пьяный писал Паше в инстаграме, а он игнорил. Так и сейчас. Молчит, закрыв лицо руками, как он обычно это делает. Еще всхлипов не хватает, ей-богу. — ПАЦАНЫЫЫ, - пьянющий в стельку Даня буквально выпрыгнул на нас, очко у меня знатно поджалось, - А ну погнали танцевать! Он врубает музыку, я слышу знакомые мотивы. Кикир во всю танцует и призывает нас с Пашей встать. Идея пойти подрыгаться не кажется мне такой плохой, Паше, думаю, тоже. Все пьяные, все друг друга поймут, и никто утром не вспомнит. Даже я, надеюсь. Студию охватывает звук электрогитары, Паша, немного погодя, поднялся первым. Не знаю, как ему удается, но танцует он просто превосходно.

Kylie won’t kiss my friend Cassandra Jessica won’t play ball Mandy won’t share her friend Miranda Doesn’t anybody live at all?

Павел плавно двигает тазом, при этом руками водит по своему телу, заводит за голову, хватает себя за волосы. Мне кажется, или ему стоило пойти работать в стрип-клуб? Его бы закидали долларами. Я встаю, подхожу ближе к барной стойке, чтобы ненароком не свалится на пол. Под алкоголем музыка кажется просто восхитительной, ты сразу начинаешь её чувствовать каждой клеткой тела. Мои телодвижения по началу скудные, потом я быстро разгоняюсь, не отводя взгляд от Паши. Он виляет задницей так, будто пытается привлечь к себе внимание, хотя он просто танцует в кайф себе. Мне хочется подойти к нему и танцевать с ним, прижаться очень сильно. Хоть и адекватная, трезвая часть моего мозга отказывается от этих идей, влечение все равно сильней. Плевал я на мозг. Надо делать то, что велит сердце, и я делаю.

She wraps those hands around that pole She licks those lips and off we go

Я подхожу сзади к нему, он меня не замечает, полностью отдается музыке. Рукой провожу по его позвоночнику, не доходя до поясницы. Чувствую, что он вздрагивает, не прекращая танцевать. Чёрт, Паша, какой ты сексуальный. Зачем ты это делаешь?

She don't play nice, she makes me beg

Я веду руку к рёбрам, прижимаю его спину к своей груди. Он наклоняет голову назад, кладет ее мне на плечо, все также виляя бёдрами. Я скоро сдохну.

She drops that dress around her legs

Спускаюсь рукой ниже к животу, немного сминаю и без того мятую футболку. Другой рукой сжимаю его грудь и чувствую, как он начинает напрягаться. Он прижат ко мне слишком сильно, его зад упирается мне в пах. Мы двигаемся плавно, без резких движений. Мне уже плевать, смотрят на нас или нет, я полностью не контролирую себя.

And I'm sittin' right by the stage for this

Я уже сгораю от бешеного желания. Вдыхаю запах его шеи, носом провожу по выпиравшей вене. Знаю, что нельзя, но пошли все просто нахуй. Я хочу его и буду хотеть, независимо пьян я или трезв. Надо просто покончить с этим, плевать на последствия. А? Что? Внутренний голос говорит, что я потом пожалею. Это все? А теперь пошел нахуй. Паша слишком горяч в моих руках.

Pornstar dancin'

Я слышу, как он тяжело дышит, и меня накрывает с головой. — Пошли отсюда... С огромным усилием отстраняюсь от него и беру его за руку. Кладовка, о моя кладовка. Там так темно и тихо, что это идеальное место для уединения, другого такого просто нет. Оглядываюсь, Санёк с Даней вообще не замечают, что происходит. Мне кажется, или им скоро станет плохо? Захожу в кладовку и буквально швыряю Пашу в ближайшую стену спиной. Захлопываю эту чертову дверь на все замки и сразу же бросаюсь на него. Как я давно этого ждал, теперь мне плевать на всё, я хочу его. — Ты уверен? - спрашивает он меня шёпотом, будто задыхаясь. — Заткнись... Я ни в чём не уверен, но останавливаться уже точно нет смысла. Это бы произошло в любом случае. Я прижимаюсь к его губам своими, он сразу же открывает рот для глубокого поцелуя. Он часто так делает, всегда и всего ему мало, надо больше и больше, пока не закружится голова. Уже представляю, какой он на самом деле в сексе с мужчиной. В настоящем сексе. Чёрт, я точно шизанутый. Этот поцелуй полностью вышибает остатки здравых мыслей в моей голове. Становится реально похуй, пусть хоть целый отряд солдатов с мылом решит заглянуть в кладовку, я никогда в жизни на отстранюсь. Еще это рваное дыхание Паши, когда я руками залезаю под его футболку... Какой же он, сука, горячий. От возбуждения подкашиваются ноги. Я расстегиваю свои штаны и сразу спускаю их вниз, к Пашиной ширинке даже не притрагиваюсь. Сам меня завёл (хоть и не специально), пусть теперь играет по моим правилам. Все, что я хочу сейчас - это чувствовать, как мой член плавится во рту Паши Личадеева. Я так долго терпел и подавлял это желание, что мой мозг выплеснул это в самый неподходящий момент. Я еще и набуханный, пиздец. Сжимаю плечи Паши двумя руками, уже глубоко насрать на нежность. Пытаюсь оставить синяки своими пальцами, чтобы потом через несколько дней любоваться на них и смеяться с того, как Паша их скрывает. Да, обещал самому себе, что не буду так, но уж извините, ситуация располагает. Это меня не оправдывает, да и плевать я сейчас хотел. Сил моих нет терпеть, начинаю давить вниз на плечи, чтобы он опустился на колени. Знаю, он сам этого хочет, намёков было предостаточно. Или он просто так мой член лапал? Я так не думаю. Принуждать его ни к чему я бы не стал, даю слово. Я хоть и со своими тараканами, но изнасилования точно нет в моих планах. — Я не знаю, как это делать, - говорит Паша, послушно опускаясь. — Просто соси, блять От первого прикосновения я уже чувствую себя на пороге в рай. Его неопытность в этом деле необыкновенно заводит, ощущения непонятной эйфории охватывает мозг. Такое чувство, будто я никогда жизни не испытывал такой кайф, серьезно. Я закрыл глаза и облокотился руками о стену, опустив при этом голову вниз. Пашу разглядеть не получится, потому что в комнате абсолютно темно, но так даже лучше. Увидел бы - кончил сразу, не дожидаясь прикосновений. Губы у него были сухие и шершавые, это мешало полноте ощущений, зато его язык - это просто пиздец. Каждый раз, когда он им касался уздечки или проводил по головке, я на секунду попадал в нирвану. Чёртовы сухие губы всё портили. — Губы облизни - сказал я почти шёпотом, на большее пока не способен. От приятных ощущений голос был успешно потерян. — Что? - он резко отстранился, чёрт бы его побрал. — Губы облизни свои, - он послушался и я, взяв его за волосы, насадил обратно. А вот теперь я точно в раю, потому что такой кайф бывает, походу, только там. Мне особо и не с чем сравнивать, но пока это лучший минет в моей жизни, хоть и жутко неумелый. Ощущений было больше только от факта того, что мне сосёт Паша. Всё-таки слухи, что каждый мужчина независимо от ориентации сразу же может сделать умопомрачительный минет - это реально просто слухи. — Дааа, вот так, языком чаще, чёёёрт, - все похабные словечки вырвались у меня изо рта, я давно потерял связь с мозгом. Глаза более менее привыкли к темноте и я смог разглядеть Пашу. Это было искусство, серьезно говорю. Захотелось сфоткать, но я пока не совсем больной. Опять схватил его рукой за волосы и в быстром темпе двигал, как мне вздумается. В горло пихать не стал, хотя хотелось невыносимо, да и он бы меня понял, как мужик мужика. Но всё равно не рискнул. Как хорошо, что шёпот сейчас - это мой предел. Не хватало, чтобы Данька подбежал, услышав, как я стону и матерюсь. Сразу бы стало понятно, чем мы тут занимаемся. Тело начало сковывать, разрядка была близка. Я резко вспомнил про салфетки, начал искать по соседним полкам, но руки совсем не слушались. И останавливать Пашу за его теперь любимым делом ох как не хотелось. В последний момент я нашел пачку этих дурацких салфеток (которые лежали, между прочим, на четвертой полке!!! Мы туда с роду ничего не клали), рывком разорвал упаковку и достал сразу штук десять. Ноги начали немного дёргаться, я резко отстранил Пашу от себя (возможно, он ударился головой о стену, я слышал странный стук) и эякулировал в салфетки, пытаясь не застонать. Брызнул я конечно сильно, умудрился запачкать руку даже при толщине в 10 салфеток. Ну, с кем не бывает. Удивительно, что я вообще продержался больше 3х минут. Кинув грязные салфетки куда-то на пол (лишь бы не забыть), я сел рядом с Пашей. Он вытирал рот рукой, полностью игнорируя наличие чистых салфеток. Я даже предлагать их не стал, вымотался пиздец, будто пробежал километр. Тело немного покалывало от количества выпитого алкоголя, но я игнорировал абсолютно всё. Сфокусировался на дыхании Паши и смотрел в одну точку. Ни о чем не думал. — Поехали ко мне, Аня у подруги сегодня, - начал Паша, повернув свою голову в мою сторону. Через секунд пять продолжил, - потрахаемся — В смысле? - я серьезно не сразу понял, что он от меня хочет. Ну не работает у меня мозг после минета, извините. — Не в самом прямом, конечно, но саму суть ты уловил, думаю. Я немного удивился. Его понять можно, конечно, ему так ничего и не перепало, но... Хотя какое там но. Я его прекрасно, блять, понимаю. Его идея пойти к нему трахаться звучала очень даже заманчиво. Да, я серьезно над этим раздумывал. У меня вытек мозг вместе со спермой? Возможно. Но сколько можно прятаться друг от друга, если и так очевидно, что сорвемся? Я же говорил, что мы не остановимся. Знаю, жизнь пойдет по пизде. Но я действительно много думал о нас с ним, и о Ане, и о группе. Я люблю Аню. И люблю Пашу. Но тут реально нельзя сравнивать, потому что формы этой любви совершенно, блять, разные. Я хочу быть с Павлом, хочу обнимать и целовать его, хочу трахаться с ним, наконец. И знаете как хуево видеть его каждый гребанный день без возможности прижаться к нему хотя бы на пару секунд? Нет? Значит засунули осуждения в задницу. Мне надоело ныкаться, встречаться с ним раз в месяц на студии и лежать обниматься, зная, что я уйду и оставлю его одного. Я не хочу так. Смирнуха не уследит же, если он не дай бог в наркоту полезет. Это уже не смешно. Я хочу быть рядом и я буду, чёрт возьми, рядом. — Не сегодня, я вымотан. Когда ты свободен? - Паша резко дернулся в мою сторону. — Ты серьезно? - глаза у него были сейчас, без преувеличения, квадратными. - Слушай, я пошутил. — А я не шучу. - я тяжело выдохнул и посмотрел в потолок, - Видишь, мы сорвались еще раз. Потом будет еще и еще. А потом мы сорвемся на каком-нибудь концерте и нас спалят. Проще нам всё-таки начать видеться чаще, чтобы не происходило непредвиденных ситуаций. Это будет хотя бы разумно. — Почему ты звучишь трезвым? — Со спермой вытек весь алкоголь. Паша повернул голову, посмотрел на меня и засмеялся. Я просто улыбался, глядя на него. Мне нравится, когда он смеется. — Пойдем к ребятам, подумают еще что-то не то. - Паша попытался подняться, я нежно взял его за руку (нежно, понятно? Н е ж н о). — Нахуй их. - притягиваю обратно к себе, - пусть хоть с камерами сюда заходят. Паша искренне улыбнулся. — Подожди, ты мне типо встречаться предложил? - Паша сел по-турецки напротив меня. — Нет... — Да! Предложил! — Я сказал нет. — А цветочки будешь мне дарить? — Заткнись или я передумаю. Паша начал во всю хохотать, прикрывая рот. Да не предлагал я ему встречаться, что за глупости! — У меня есть подарок, - Паша резко встал, отряхнул задницу от пыли и начал лазить по полкам. Он вытащил какую-то древнюю прозрачную бутылку. — На, - он протянул ее мне, - это самогон. Спрятал его, когда мы бухали месяцев пять назад, чтобы мне больше досталось. — Да ну нахуй! - я от удивления чуть челюсть не обронил, - Вот ты говнюк! — Раз нам теперь можно вместе пить... давай выдуем ее, а потом поедем ко мне. — Я же сказал, что вымотан. — А, значит это можно забрать, - он схватился за бутылку, притягивая к себе. — Засранец! Окей, я согласен! — Вот же алкаш, - он снова сел рядом со мной, кладя голову мне на плечо. — Кто бы говорил! Естественно, мы никуда не поехали. Выжрали самогон и просто остались на всю ночь в чёртовой кладовке, разговаривали о всякой странной фигне. Напились конечно жесть, но я помню каждую эмоцию на его лице, которая только проскакивала. Он был действительно счастливым рядом со мной. Утром я проснулся с дичайшим похмельем на холодном полу в кладовке. Рядом лежал Паша. Я разбудил его, мы собрались и вышли из этого чёртового пыльного места. Естественно, в студии никого не было. Миллион пропущенных от жены заставляли меня немного нервничать. Паша всё утро ждал, что я скажу ему про то, какая это была ошибка, и что я не это имел в виду. По лицу было видно. Не дождался, кстати. Всё, что я сделал - это поцеловал его, когда у нас двоих воняло изо рта жутким перегаром. Если это не высшая форма любви, тогда я не знаю что. Кикир с Даней были жутко на нас обижены. Они сказали, что даже искать нас не стали и сразу уехали, потому что подумали, что мы свалили в стрип-клуб глазеть на тёлок без них. Как бы нет, но вообще-то да, именно так и было. Спасибо, Кикир, что сам от себя нас отмазал. Никогда в тебе не сомневался. Впрочем, эта история кончается хорошо. И продолжается тоже хорошо. Ссоримся с Пашкой, конечно, часто, в основном из-за его жены, потому что я ревнивый долбоеб. Даже нет, конченый ревнивый долбоеб. До драки не дошло, но я был очень близок. А так, в основном наши ссоры - это полный тупизм. Хотя нет, один раз было охуенно смешно! После разговора и бухалова в кладовке, мы стали быть как бы парой. Это сложно назвать прям отношениями, но что-то такое было. Секс не был регулярным, мы пытались им заниматься только на трезвую голову, чтобы понять, нравится ли нам на самом деле, или это просто алкогольный угар. Всё-таки нравилось. Постоянный минет в один момент мне начал надоедать, и я поговорил с Пашей по поводу того, что я хочу анальную стимуляцию. Он всерьез даже не воспринял, сказал, что я долбоеб и он точно со мной таким заниматься не будет, вот мы и поругались. В итоге, он трахнул меня тремя пальцами у него дома на стороне кровати, где обычно лежит Аня. Мне лично всё понравилось. Всё в жизни шло как по маслу. Мы молчим, лежим, трахаемся, говорим, бухаем, смеемся. Гораздо чаще, чем мы делали до этого, и с прекрасным чувством того, что никто из нас никого не покинет. Сопливо, но... чего вы ждали? Большую слёзную сцену расставания или несчастную любовь, как у Шекспира? Ну уж извините. Не всё должно кончаться плохо.