Чтобы не смущать Юци

      Перелистывая очередную страницу сценария, Юци нервно сглатывает и вытирает об футболку вспотевшие ладошки. То, что ее взяли на роль главной героини в историческом сериале, казалось не иначе как чудом. До тех пор, пока не узнала, что по сценарию-то романтика. И… ПОЦЕЛУЙ!       — Долго еще будешь возиться? — менеджер заходит в комнату неожиданно. Юци вздрагивает и отрывает взгляд от расплывающихся перед глазами черно-белых строк.       — Что мне делать? — хнычет девушка, откидывая длинные волосы назад, и показывает менеджеру сценарий. — Тут вот!       — Ну, — тот чешет голову, не зная, чем помочь. — Просто поцелуй его, и все.       Юци мотает головой. Если бы все было так просто, она бы даже внимания не обратила. Но тут будет ее первый поцелуй в кино. Да и вообще первый.       — Если тебя это хоть немного успокоит, Джексон замечательный в этом плане партнер, — мужчина ободряюще хлопает ее по плечу. — Не переживай так. Лучше подойди к нему и поделись.       — Тебе легко говорить. Не ты же должен на камеру лобызаться с чужим мужчиной.       — Вы снимаетесь уже два месяца.       — Чужим. Мужчиной.       Менеджер вздыхает, выпроваживая подопечную из квартиры: если Юци вбила себе в голову что-то, ее не переубедить. И волнения ее можно понять. Она спускается по лестнице, спотыкаясь о каждую ступеньку, и все еще перечитывает свой сценарий. Иногда чему-то громко возмущается пару минут и вскидывает руки вверх. По крайней мере, не зацикливается на одном и том же.       — Как думаешь, сколько дублей нам понадобится, чтобы снять хороший кадр? — девушка болтает всю дорогу, проговаривая диалоги из сценария, и отвлекает от дороги. Будет хорошо, если они хотя бы без приключений доедут до съемочной площадки.       — Зная Джексона, два? — менеджер поворачивает на перекрестке. Юци цокает. — Один — чтобы показать, как надо, и второй удачный.       — А зная меня?       — Тогда и суток будет мало. На неделю растянетесь, только потому что тебе будет стыдно.       Юци отворачивается к окну и всю оставшуюся дорогу обиженно сопит. Не ее это вина, что она такая стеснительная. Это все… это… Джексон виноват, да! Нечего быть таким идеальным. Или режиссер, который эту дурацкую сцену решил вписать. Можно и без поцелуя снять прекрасную романтическую дораму.       — Знаешь, тебе все равно придется сделать это. Просто думай о чем-нибудь приятном. Ты же любишь мороженое? — Менеджер открывает ей дверь автомобиля. Тут же подбегают костюмеры. Юци кивает. — Представь тогда, что ешь мороженое. Я уверен, он такой же сладкий.       — Ты не помогаешь! — взрывается девушка, покрывшись пунцовыми от смущения пятнами, и идет в сторону гримерки. Нет, ну правда, она к нему со всей серьезностью, а он про мороженое шутит.       Когда гримеры закончили свою работу, и в зеркало на Юци смотрела красивая китайская принцесса, в дверь аккуратно постучали.       — Войдите, — она убирает телефон, в отражении наблюдая за тем, как в комнату медленно входит Сам Джексон Ван, тоже уже готовый к съемкам. — Что-то случилось?       — Нет, ничего, — Джексон присаживается на диванчик, аккуратно поправляя одежду. — Режиссер сказал немного подождать, и я решил у тебя посидеть. Может, тогда порепетируем?       Юци, предчувствуя в этом предложении какой-то подвох, все-таки с радостью соглашается. Подвох там или нет, ей такие репетиции не помешают уж точно. Особенно ТОЙ САМОЙ сцены.       Джексон проговаривает свои реплики, словно пробует каждую на вкус. Неторопливо так, с чувством смакует. Ему вот роль наследного принца подходит как нельзя лучше. Юци не может и представить, кто еще так виртуозно и профессионально смог бы сыграть. Зато на место себя она подобрала с десяток других, намного лучше.       — Ты очень напряжена, — мужчина ободряюще и тепло улыбается. — Все в порядке? Расскажи мне.       Джексон — эмпат. Он чувствует буквально все эмоции других людей. А Юци думает, что он еще и телепатией владеет. Ибо так точно угадывать, что происходит в дурной девичьей голове, не может никто. А у него получается.       — Это из-за поцелуя, да? Первая дорама, и сразу романтика, понимаю, — он возвращается к сценарию и перелистывает пару страниц до нужной. — Я тоже не сразу привык.       — Правда? Почему-то мне казалось, что тебе легко это дается.       — Просто я хороший актер. И ты тоже хорошая актриса. Не загружай себя лишними эмоциями, — Джексон хлопает по диванчику, приглашая сесть рядом. Юци подчиняется. — Смотри, тут не написано, как именно это должно выглядеть. Мы можем импровизировать.       — И это должно мне помочь?       — Да, если твой партнер — я.       Юци смеется впервые за несколько дней открыто, ярко, ни капли не смущаясь. Джексон действительно потрясающий человек. Наверняка у него и своих проблем навалом, но ведь возится с ней, дурехой, помогает.       — Знаешь, что мы сделаем? — он наклоняется к ней близко, врывается в личное пространство внезапно. Юци думает про этот пресловутый поцелуй и зажмуривает глаза, но вместо губ Джексон мажет по плечу. Даже сквозь ткань обжигает. — Мы сделаем вот так. А потом — вот так, — переходит легкими невесомыми поцелуями на шею, скулы, выцеловывает лоб и щеки и только потом легко касается сладких губ.       Юци до конца не понимает, что происходит. Моргает глупо куда-то в пустоту и боится посмотреть ему в глаза. Даже, может быть, сбежала бы, да некуда. Гримерка ведь ее.       — Легче так? — беззаботно спрашивает Джексон, слизывая остатки приторного блеска. На кивок головы хохочет. Где-то режиссер зовет на съемочную площадку. — Идем?       Девушка плетется за ним как коза на веревочке. Все сцены отыгрывает как в тумане, хотя и слышит, что режиссер очень доволен, и даже не понимает, когда они дошли до съемок поцелуя. Просто проговаривает свою реплику, а потом — щекочущее прикосновение теплых мужских губ на плече, шее. Все в том же порядке, что и часами ранее. Только в отличие от репетиции Джексон шершавой ладонью касается ее щеки, шепчет одними губами не паниковать и мягко прижимается к губам.       От неожиданности у девушки поджимаются ноги. Она судорожно хватается за шелковую ткань его одежды, сминая ее, и не успевает даже покраснеть, когда режиссер кричит «Снято!». Мужчина отходит от нее и улыбается. Юци получает похвалу от съемочной группы за профессионализм, хотя всю работу буквально делал Джексон, и чувствует невероятную усталость от этой суматохи.       ***       — Рад был с тобой поработать, — Джексон подсаживается к ней за столик с бокалом вина. Они всей командой собрались отметить окончание съемок, и сейчас сценаристы развлекали всех своими шутками и идеями для новой комедии.       — Я тоже рада, — они чокаются бокалами как старые друзья. Юци думает, что неплохо все-таки сложилось, и давится вином на предложение режиссера еще раз повторить понравившуюся всем сцену с поцелуем. Зрители были от нее в восторге.       — Я думаю, вам уже хватит, — мягко намекает на количество выпитого Джексон. Он категорично отказывается повторять это, «чтобы не смущать Юци». А она и не знает, грустно ей от этого или нет. Все-таки, целоваться было приятно.       Но вслух она этого не скажет.