Палитра

— Двадцать одна, двадцать две, двадцать три, — Дин бухтит себе под нос, проводя невидимые линии пальцем, — двадцать шесть, семь, восемь, не вертись! — Перестань щекотать, и я перестану дергаться! — Симус зябко передергивает голыми плечами. Он сидит на своей кровати, болтая босыми ногами, и смотрит в открытое окно, за которым солнце медленно заходит за горизонт. — Я не виноват, что ты у нас такой нежный! Дин всплескивает руками и наигранно падает на спину в большую бордовую подушку. Он лежит на кровати Симуса в спальне Гриффиндора и смотрит в голую спину друга на россыпь мелких-мелких веснушек. Они золотистыми пятнышками покрывают бледные плечи. Как солнечные зайчики, застывшие во времени. Симус чувствует взгляд и оборачивается. — Я говорю, их ровно шестьсот шестьдесят шесть. Мне мама еще в детстве это рассказала. — И я должен ей поверить? — Ну не ей, так мне поверь. Симус встает с кровати и закрывает окно. Накидывает на плечи футболку — видимо, действительно замерз во время их математических расчетов, понимает Дин. — Прости, — срывается с его губ. Финниган кидает в его сторону удивленный взгляд. — За то, что заставил тебя сидеть на сквозняке. — Ааа, за это, — Симус плюхается обратно на кровать. — Не прощу. — И чем же мне вымолить твое прощение? Дину нравится Симус, и он уверен, что его чувства взаимны. Однако никто из мальчишек не хочет признаваться в этом, произносить слова вслух. Они оба знают, что их никто не осудит — если приняли Гермиону с Панси, то к их бромансу-романсу уж точно никаких вопросов не будет. Просто пока не хочется переступать эту черту. Не страшно — им вместе вообще не страшно, просто не хочется. Есть какая-то особая прелесть так открыто играть с огнем. — Ты будешь сидеть тихо, пока я проведу эксперимент на тебе. Дин непонимающе поднимает брови. Интриган нашелся. — Будем считать твои веснушки, — ухмыляется Симус. — У меня их нет. — Как это нет? У всех есть, а у тебя вдруг и нет? — Во-первых, они есть не у всех. Во-вторых, они в любом случае будут незаметными, ты их на темной коже не разглядишь. Симус кладет руки на скулы Дина и осторожно поворачивает лицо под золотистыми лучами солнца. Вглядывается — похоже, веснушек действительно нет. Но даже убедившись в этом, Симус не убирает руки, а продолжает рассматривать маленькие аккуратные детальки лица друга. Выщипанные на спор Гермионе брови, ссадина на лбу от неудачного Экспеллиармуса, забытое после рисования пятнышко краски на кончике носа. Почти как маленькая розовая веснушка. Это дает Симусу идею. — Закрой глаза, — просит он, и Дин послушно хлопает ресницами. Спрыгивая с кровати, Симус уходит в угол и открывает сумку. Она принадлежит Дину, тот хранит в ней принадлежности для рисования. Симус откладывает в сторону ненужные вещи — скетчбук, второй, третий — этот обозначен как «пидор ирландский», и Финниган понятливо хмыкает, увидев на страницах Эндрю Скотта вперемешку со скетчами самого Симуса. Значит ли это, что Дин знает про его ориентацию? Если да, то слава богу, если нет — ну что же, узнает рано или поздно. Кисти, карандаши, дорогая профессиональная точилка (Дин все равно предпочитал простой канцелярский нож, но его приходилось прятать под матрасом, от домовых эльфов подальше). А вот и то, что Симус ищет. — Что ты делаешь? Голос Дина застает Симуса врасплох. — Сейчас узнаешь. Он аккуратно открывает крышку баночки с гуашью и самым кончиком тонкой кисти набирает цвет. И осторожно ставит розовое пятнышко Дину на щеке. Тот дергается от внезапного прикосновения, но расслабляется, чувствуя тепло дыхания Симуса у себя на шее. Вопреки просьбе, открывает глаза. — Ну и чем ты занимаешься? — Рисую тебе веснушки. — И сколько ты собираешься рисовать? — Планировал сорок две. Дин улавливает отсылку и улыбается. — Продолжай, — просит он, снова прикрывая веки. И Симус не может отказать, снова и снова оставляя маленькие розовые пятнышки — на носу, щеках, лбу, шее, ключицах, плечах, показавшихся из ворота.Он уже давно насчитал сорок две — они оба считают про себя, — но не хочет останавливаться и идет все дальше и дальше. Если Дин его спросит, то он скажет, что хочет дойти до шестисот шестидесяти шести — как у самого Финнигана. Одна из «веснушек» предательски стекает розовой каплей на ткань, оставляя яркое пятно. — Ой, черт, — Симус откладывает краску и кисточку в сторону. — Ты теперь немножко розовый. Дин смотрит на друга из-под ресниц сверху вниз — он уже успел обогнать по росту всех мальчишек на своем курсе, и так смешно смотрится рядом с маленьким Симусом. И этому самому маленькому Симусу так хорошо сейчас — Дин чуть нависает над ним, с розовым пятном на футболке. Симус бы нарисовал, но у них художник — Дин. — А ты немножко голубой, — улыбается тот. И прежде чем Симус успевает спросить, что именно он имел в виду, Дин чуть наклоняется и целует, смазывая свои розовые веснушки.