звездопад в конце июня.

            С крыши многоэтажки видно всё-всё: вот маленькие люди, почти что насекомые, ползут куда-то по своим делам, и всё редеет их число. На улице давным-давно царствует ночь, а глаз луны — прозорливый, любопытный, — смотрит свысока, и нет дела ему ни до кого. А ДжейДи смотрит на Веронику тоскливо-влюблённо, и только она сейчас важна. Милая девочка, совсем рядом, и её тонкие пальцы переплетаются с его. Скажете — слишком приторно? Да нет. ДжейДи готов был даже прыгнуть вниз, расправив руки-крылья, но с осознанием — он делает это для неё одной. Только так она была бы счастлива, а большего ему и не нужно.       — Ты так красива в лунном свете, Ронни, — на лице довольная улыбка, такая блаженная.             Вероника ничего не говорит, хлопая ресницами; она привыкла к таким речам, но так что же? Щёки её наивно рдеют, и ДжейДи не сдерживается, чтобы не провести по ним подушечками пальцев. А Вероника хихикает, и в смехе этом было что-то такое особенное, что пробуждало самые нежные чувства в очернённой душе. Именно эта девушка делала ДжейДи особенным — она дарила ему больше, чем два крыла за спиной. Они любили любить только друг друга, запершись в своём маленьком уютном мирке на крыше заброшенной многоэтажки.       — Смотри, звезда! — Сойер тычет пальцем в небо, и парень поднимает взгляд.             Действительно, в небе была звезда — стремительно летящая вниз. А за ней посыпались тысячи других, золотистым дождём осыпая космос. ДжейДи смотрел то на мерцающие вспышки, то на счастливое лицо Вероники; он не знал, что из этого его завораживает больше. Рука сама потянулась к чужой талии, обвивая нежно и аккуратно, будто это не она держала злосчастное оружие когда-то. И вот они уже совсем-совсем рядом, Вероника кладёт голову на его плечо и замирает в его объятиях. А звёзды сыпятся без конца, отражение этого света блестит в глазах подростков; четыре глаза неотрывно смотрят на великолепие природы, а мысли их были где-то там, в далёком и, быть может, прекрасном будущем. Вот бы всегда сидеть здесь, под самым небом, подставляя лицо холодному ночному ветру и думая о вечном… Знать, что человек рядом никуда не исчезнет, а его тепло всегда-всегда будет окутывать тебя даже в самый пасмурный день.       — Знаешь, из всего необъятного космоса мне нравится лишь одна звезда.       — Какая же?       — Ты.

Любовь искрится мириадами упавших звёзд.