Песнь ворона

В небе птица крыльями взмахнув Слышит песню – мертвые поют, Кровь багровая стекает в клюв, Слышит ворон – мертвые встают…       Впервые за долгие недели дождливого лета в Годриковой Впадине выдалось на удивление солнечное утро, и совпало оно с первым осенним днём. Это был весьма обычный денёк в маленьком городке и не предвещал ничего сверхъестественного.       Шум, веселье и ажиотаж перед началом очередного учебного года стоял практически в каждом доме. И уютный коттедж под номером 17, затаившийся в конце улицы под густой листвой клёнов и платанов не был исключением. Джинни металась по дому словно ураган, наспех собирая вещи своих детей. Её сыновья развлекались тем, что трансгрессировали по дому куда только можно, чем ещё больше злили и так взвинченную мать.       – Вы что, мамочка, прости меня, в Норе гостите!?! Живо прекратили хулиганить и бегом завтракать! И сестру свою поторопите!        Альбус, которому в прошлом месяце едва исполнилось семнадцать лет, на днях удачно сдал экзамен по трансгрессии и теперь в волю наслаждался дозволенной после магического совершеннолетия магией, а заодно и практиковался в телепортации. Если на экзамене ему действительно повезло, то дома он постоянно промахивался на пару метров, каждый раз натыкаясь на мебель или разбивая очередную вазу. Такие промахи младшего братца Джеймсу пришлись по вкусу и он не упускал любой возможности подстегнуть его. Как итог, в доме беспорядок, мальчишки в восторге, а мать – в бешенстве.       Гарри пытался изобразить глухонемого, прикрывшись магловской газетой, лишь бы остаться незамеченным уже не на шутку разгневанной женой. А Тедди Люпин, который обедал у Поттеров трижды в неделю и столько же ужинал, решил именно сегодня позавтракать с любимым семейством.       Как уже заметила Джинни, сейчас дом Поттеров больше всего напоминал старую добрую Нору Уизли. Такой же шумный, оригинальный и тесный, однако с необычно легкой атмосферой и юмором. Однако, из самой дальней спальни второго этажа не доносилось ни звука. Само это место словно было покрыто призрачным туманом скорби…       В тусклом свете утреннего солнца, что едва проникал в комнату из-за задёрнутых штор, можно было различить силуэт девушки, лежавшей на широкой кровати. Пустой, ничего не выражающий взгляд зеленых глаз был устремлён к потолку. Тёмные, подобно раскаленной меди, рыжие волосы растрепались по покрывалу. Редкие черные пряди выглядывали из-под рыжего пламени. На первый взгляд девушка казалась мертвой: бледная кожа, дыхание настолько тихое и замедленное, что его практически невозможно было уловить. Шум, крики, хлопки от трансгрессии, – всё это, казалось, её не волновало. Словно звуки реального мира вовсе не доносились до её сознания. Она явно находилась где-то в другом мире…       На открытое окно приземлился Шедоу – ее птица. Увидев «спящую» хозяйку, крупный черный ворон встрепенулся и каркнул. Зрачки девушки тут же сузились, лёгкие наполнились воздухом, появилось осознание реальности.       Нужно было собираться в школу. Уже половина девятого, а до Лондона предстоял далеко не близкий путь. Однако, мысли девушки снова ускользнули от реалий: «Лили…и зачем мне дали её имя?? Называть детей в честь мёртвых – плохой знак, даже в мире магов…».       Подобные рассуждения казались странными для обычного подростка, но Лилиана Полумна Поттер не была одной из них. Хотя, поначалу так все и думали. Более того, уже в десять лет она была вылитой копией Лили Эванс в том же возрасте. Однако, с появлением магии девочка стала меняться. А к пятнадцати годам от её сходства с бабушкой не осталось и следа: замкнутая, агрессивная и потусторонняя. Даже свое первое имя она не любила, поэтому многие звали ее Лилу, соединив слога обоих имён. Это вполне устраивало девушку. Интересно было ещё и то, что никто никогда не упрекал её в странности характера. Да и, в конце концов, она не была виноватой в том, что стала такой…       Рыжая девушка поднялась с кровати, одарив взглядом ворона, как бы говоря, что с ней всё хорошо. Правильно поняв знак хозяйки, Шедоу бесшумно взмахнул крыльями и исчез из виду. Девушка молча спустилась в столовую, чтобы позавтракать со своей семьей.       – Лилу, крошка! Как ты можешь быть такой спокойной! Это же твой первый день обучения в Хогвартсе!, – ради приличия возмутилась Джинни, даже не глядя на свою дочь.       Блинчики пригорали, да и мать прекрасно знала характер своей дочери, но всё равно не удержалась от замечания. Сыновья за утро довели…       – Мне не в первой идти в школу, так что всё равно, какая школа, – произнесла Лилу с полным равнодушием.       – Смотри не загордись, сестрёнка! – присоединился к беседе Джеймс, – если ты думаешь, что обучение в Цитадели делает тебя какой-то особенной, то ты ошибаешься. В Хогвартсе всем на это наплевать!       – Сказал парень, который во всю пользуется славой своего папочки, – парировала Лилу, одарив недвусмысленным взглядом братца, мол, еще хоть что-то ляпнешь и, я уточню, что именно имела под словом «пользуется».       Джеймс-младший не просто слыл бабником, он не упускал ни одной юбки, если её обладательница была хоть немного симпатична. Парень был весьма хорош собой и вдобавок обаятелен, так что с обольщением противоположного пола не было проблем. А «слава папочки», как это не парадоксально, не только помогала укладывать девчонок в постель, но и спокойно избавляться от них на утро.       – Хватит! В любом случае, сегодня вы не должны опоздать на поезд, – сказала Джинни, указывая на Альбуса и Лу.       – А мы – на работу!, – закончил за свою жену Гарри, и кивком головы намекнул Джеймсу, что пора идти, пока не возник очередной скандал вокруг похождений Джеймса или старой школы Лилу. Если проблема в лице старшего сыны Гарри Поттера и его гарема была хоть относительно решаема, то способности младшего ребёнка четы Поттер вызывали массу вопросов, но ни на один из них не было ответа…       Когда малышка Лили Луна получила письмо в свои 10 лет из таинственной Цитадели, всё семейство Поттеров-Уизли чуть ли не лопалось от гордости! Необычная школа для самых одарённых магов со всего мира находилась в дальних и снежных горах за морем. И об этом месте мало что было известно. Маги знали лишь только то, что в неё берут волшебников, наделённых весьма необычными способностями. Не одарённых магией в целом или просто талантливых волшебников, таких как Альбус Дамболдор, Том Редл или Геллерт Гриндевальд, а наделённых каким-то пусть даже одним, но весьма необычным даром. Правда, вначале почти никогда нельзя было понять, что за дар у ребенка. И Лилу не была исключением. Когда её способности впервые проявились, её семья была уже не столь оптимистично настроена. Честно говоря, её дар их откровенно пугал…       А Цитадель – магическая школа для одарённых молодых магов, имела славу не столько необычной школы, сколько недосягаемой, так как специально попасть в неё было невозможно. Если у ребёнка не было «необычного» дара, то ни за какие галеоны он туда попасть не мог. Она была недосягаема даже для аристократических чистокровных семей. Интересно было ещё и то, что обучение в Цитадели, не смотря на углубленную программу и индивидуальный подход к немногочисленным ученикам, длилось всего пять лет, поэтому после её окончания юные маги шли в обычную школу.       Хоть Лилу и отучилась пять полных лет в Цитадели, в Хогвартс её брали только на пятый курс из-за ее возраста. Девушке не нравилась сама мысль поступления в эту школу, а ещё один год на пятом курсе добавлял лишь масло в огонь. ***       Вот уже десять минут как поезд, покинувший платформу девять и три четверти вокзала Кинг-Кросс, мерно двигался на север, везя в своих вагонах будущих и нынешних учеников Хогвартса. Суматоха и волнение по поводу отъезда наконец-то закончилась и все, разбившись на небольшие компании, расселились по купе.       Лилу не спешила с выбором места. Абсолютно бесшумно девушка прошла мимо красно-золотой толпы, игнорируя брата, всевозможных кузенов и кузин Уизли, и их друзей.       Поттер миновала ещё три вагона прежде, чем смогла найти довольно тихое место. Удобно устроившись у окна в пустом купе, Лу вынула из сумки самые обычные магловские наушники, потёртую старую книжку и пачку сигарет. Лишь пропустив дым через легкие, девушка смогла выдохнуть с облегчением. Курила она крайне редко и только для того, чтобы абстрагироваться от негативных мыслей. В такие моменты она забывала обо всём. И сейчас был подходящий случай.       Поттер слушала музыку довольно часто, но пользовалась при этом только одним наушником. Этой странной привычкой Лилу обзавелась после четвертого года обучения в Цитадели. Её родные решили, что это очередное последствие того, что она пережила в снегах того года, и поэтому не задавали никаких вопросов. Но даже если бы и задавали, то это было бы бесполезно. С тех самых пор у неё появилась еще одна привычка – игнорировать вопросы, задаваемые ей.       Девушка внимательно изучала свою записную книжку и вырезки газет, что были туда вклеены. Сделав очередную затяжку, Лилу начала записывать в неё что-то. Девушка прекрасно умела сосредотачиваться на чем-то, абсолютно не теряя при этом бдительности. Поэтому у Лилу даже мысли не возникло поднять глаза на незваного гостя, который бесцеремонно вошел в «её купе».       В тоже время «гость», опёршийся плечом о дверной косяк, пристально рассматривал девушку, игнорируя все правила приличия. Но рыжая никак на это не реагировала. Боковое зрение Лилу было отличным и, она была очень благодарна Дарвину за то, что родилась с этим.       – А папочка разве не говорил тебе, что курить вредно? – парень всё-таки решил прервать молчание, поняв, что от его взгляда нет никакого толку.       – А с каких пор лейкемия стала опасна для волшебников?       «Гость» с места не шелохнулся, лишь вопросительно приподнял светлую бровь. В магловских заболеваниях даже маглорожденные волшебники не разбирались, не говоря уже о чистокровных (и что-то ей подсказывало, что этот был именно из таких). Наконец-то оторвавшись от своих записей, Лилу подняла глаза на надоедливого гостя. Её взгляд наткнулся на удивительные серебристые глаза оттенка летнего дождя. Они смотрели на девушку не просто внимательно, во взгляде парня читался немой вопрос.       – Забей!, – коротко ответила Лилу и вновь углубилась в чтение своей книжки.       Углубляться в подробности магловских смертельных заболеваний ей не очень-то и хотелось, но осознание того, что блондин даже не собирался уходить, даже не смотря на её грубое высказывание, заставило её вновь оторваться от своих дел:       – Что-то ещё?       – Да. Это вообще-то моё купе.       – А разве Хогвартс-экспресс не общественный транспорт?       – Да, но всегда есть исключения из правил, – сказал парень, уже устраиваясь поудобней на соседнем диване «необщественного» купе, подложив под голову сумку, как замену подушки. Лилу на всё это смотрела молча. Она догадывалась, что блат и коррупция есть везде, даже в столь хвалённой всеми школе, но блондин не выказывал признаков враждебности и не выгонял её из купе. Она восприняла это так, что ей «разрешили» находиться в этом купе. Ну разрешили и ладно. Одной проблемой меньше и уже через минуту она забыла о существовании блондина.       Какое-то время они ехали молча. Девушка была полностью погружена в свою записную книжку, а парень просто наслаждался поездкой. Изначально войдя в купе, он решил, что спокойно доехать ему не дадут. Но его неожиданная спутница на удивление не проявляла к нему никакого интереса, и они ехали в полной тишине. Вообще-то, к подобному отношению со стороны девушек блондин явно не привык, ведь они вечно шныряли вокруг него и под всякими разными предлогами пытались добиться его внимания, несмотря ни на что. И ему стоило немалых усилий добиться того, чтобы его оставляли в покое хотя бы в поезде на пути в Хогвартс.       Парень лежал на сиденье, подложив руки под голову так, словно он был дома, а не в Хогвартс-экспрессе. Сначала он изредка поглядывал на свою спутницу, а потом решил внимательно ее рассмотреть: тёмно-рыжие волосы с черными прядями, длинная челка, скрывавшая пол лица, какие-то безделушки на шее, рванные джинсы, белая футболка, а поверх неё клетчатая рубашка с длинными рукавами. Образ девчонки завершали многочисленные разнообразные металлические и плетенные браслеты на руках. Её одежда казалась парню абсолютно нелепой. Но самое интересное в этой девочке было то, что он понятия не имел, кто она такая. Наделенный с рождения отменной памятью и наблюдательностью, зная почти всех в Хогравтсе, блондин никак не мог вспомнить рыжую нахалку, словно видел её впервые. Сперва ему подумалось, что она – маглорождённая и, скорее всего, с Гриффиндора или Пуффендуя. Это вполне объяснялось её внешним видом. Однако, парень проучился в Хогвартсе вот уже шесть лет, а девчонке на вид было около 15 или 16. Нет, он явно видит её впервые!       – Ты новенькая?       Девушка проигнорировала его вопрос. Парень усмехнулся, не дождавшись от девушки никакой реакции. Это его позабавило. К дерзким фразам он давно привык, всё-таки учится на одном курсе с выскочкой Розой Уизли, но ещё никогда его не игнорировали, особенно девушки! И этот факт особенно привлёк его внимание. А чтобы привлечь её, парень решил выхватить книжку, которую девушка изучала с неподдельным интересом, однако рыжая среагировала быстрее.       Поняв, что от неё не отстанут, Лилу отложила книжку, затушила недокуренную сигарету и уселась поудобней, чтобы рассмотреть внимательно собеседника. Очевидно парень был старшекурсником. Уже в форме, если это можно было так назвать. Пиджак лежал где-то в стороне, рубашка была выпущена, зеленый галстук, говорящий о том, что он со Слизерина, был развязан и просто свисал с шеи, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а на голове светлые блондинистые, почти серебряные волосы. Серые глаза и острые скулы говорили о том, что он – аристократ, хотя его небрежный вид и смуглая или скорее даже загорелая кожа, сбивали с толку.       – Сегодня я невидимка. Такой ответ устроит?       – Не очень удачный день для этого выбрала. Знаешь ли, первого сентября пятнадцатилетние первогодки в Хогвартсе привлекают к себе внимание.       – Тогда как мне повезло, что я не первогодка.       – К нам редко кто переводится из других школ. Ты не похожа на ученика из Дурмстранга, а на ученицу из Шарбатона уж никак не тянешь.       – От тебя тоже розами не пахнет, – парировала девушка. Разговор начал ей нравится. Всё-таки первый человек, до которого без подсказки дошло, что она не из европейской школы. Когда люди узнавали, что Лилу училась не в Хогвартсе, то все поголовно считали, что она из Шарбатона. Заметив улыбку на лице девчонки, парень решил направить разговор в нужное русло:       – Меня зовут Скорпиус Малфой, – представился он и взглядом дал понять, что хочет услышать её имя.       – А моё имя тебе не понравится.       «Ты хоть на один вопрос вообще можешь нормально ответить?» – подумал Скорп, но вслух озвучил другое:       – Такое страшное?       – Как выражение лица твоей подружки, – с улыбкой произнесла Лилу и перевела взгляд на дверь. У входа в их купе стояла высокая брюнетка с прямыми гладкими прядями черных густых волос и в идеально выглаженной форме. Судя по выражению её лица, разговор этих двоих явно пришелся ей не по вкусу. Скорпиус так увлёкся игрой с новенькой, что даже не заметил приближения Эмиры Забини, а такое с ним случалось крайне редко.       Воспользовавшись сложившейся ситуацией, Лилу на сколько это было возможно, незаметно выскользнула из купе, оставив парня наедине с черноволосой фурией.       «А может здесь будет не так уж скучно…», – пронеслось в голове девчонки, прежде, чем она скрылась из виду. ***       За праздничным столом в честь начала очередного учебного года было довольно шумно. Вся школа приветствовала новых учеников, а старшекурсники были рады встретиться со своими друзьями, с которыми не виделись всё лето. Наговориться в поезде за короткие восемь часов пути они не успели и теперь навёрстывали упущенное. Года сменяют десятилетия, а Хогвартс остается прежним. Меняются только ученики и преподаватели, и даже ряд серьезных нововведений не способны развеять ту особую атмосферу, что так свойственна этому волшебному месту в первый учебный день.       Когда распределительная шляпа закончила своё дело с первокурсниками, профессор Слизнорт, который ничуть не изменился за минувшие четверть века (разве что немного похудел), с нескрываемым интересом перешел к последней фамилии в списке новеньких.       С подобным же интересом наблюдали и другие ученики, особенно Слизерин и Гриффиндор. На факультете храбрых, состоявшего по большей части из родственников Лилу, было известно о её существовании и характере. И сейчас юные грифиндоцы гадали, куда девушку отправят: на Когтевран или всё-таки на красно-золотой факультет? А вот ученики Слизерина (которые понятия не имели, о ком идет речь) были заинтересованы в другом. Не каждый год в Хогвартс переводят учеников из других школ, а тем более таких, которые за столь короткое время уже успели привлечь своё внимание самого популярного парня в школе и его невесты – самой известной стервы.       – Лилиан Поттер!       Теперь внимание на девушку обратила вся школа. Отовсюду слышался шепот и гомон голосов: «Она Поттер?», «Разве у Поттеров есть еще и дочь?», «Она, что умственно отсталая, что пошла в школу только сейчас?». Если до того, как назвали её имя, ученики Слизерина смотрели на девушку с любопытством, то теперь с отвращением. Разве что Малфой был искренне удивлен, что она – Поттер. Не смотря на рыжие почти фирменные уизливксие волосы, она ничем не походила на своего молокососа-брата Ала или многочисленных кузин и кузенов.       Но девушка, игнорируя окружающий мир, не спеша поднялась к профессору Слизнорту. Он надел на неё распределительную шляпу. Скорпиус сидел в каких-то десяти метрах от них и был абсолютно уверен в том, что, когда на рыжую опустили шляпу, она вздрогнула. Не Поттер в юбке… Шляпа вздрогнула….       После минутного обдумывания, которое показалось всей школе целой вечностью, шляпа наконец-то вынесла свой вердикт: «СЛИЗЕРИН!»