Мой взрослый ангел

POV Кит. Утро прошло хорошо. Мы с Дином провели его на пляже. А потом он меня потащил кататься на мотоцикле. Выйдя к воротам, увидел серебристый скоростной Мотоцикл. Именно с большой буквы. Надев шлем, посмотрел на свое чудо. А он, легко перекинув ногу, сел на сиденье и подал руку мне. Заняв место сзади него и обняв руками, прижался плотнее. Мы мчались по пустому шоссе в сторону гор. Скорость была ужасная. Не знал, что я боюсь скорости. И вот он, наконец, остановился. Я отлип от него и спрыгнул с этого монстра. Осмотрелся и... охуел. Пока я вчера бегал, готовя ему потрясный вечер, кстати, его пришлось перенести на сутки из-за погодных условий, он сделал сюрприз мне. Мы стояли на краю обрыва. Это было самое высокое место близкое к городу. А с сзади меня была башня, которая в средние века использовалась как смотровая. Недолго думая, я побежал к ручью. По местным обычаям, если перед половым актом выпить этой воды, то он продлится дольше, и конец будет фееричным. Если же он будет позже, то стоять будет сильнее. Вернувшись к башне, не нашел Дина. Зато обнаружил дорожку из блесток и головок ромашек. Так мило. Пошел по ней. Она вела в башню, по ступенькам вверх. Считал ступеньки, на триста двадцать шестой сбился. Высокая, зараза. И вот, наконец, дверь, интересно, а почему она в потолке? И лестница ведет к ней, и дорожка тоже. Толкаю. Она открывается со скрипом. Выхожу и просто замираю. Это самый верх башни. На площадке стоит шатер, закрытый с четырех сторон белым полотном, что там - неизвестно. Чуть в стороне стол, на нем фрукты, сыр и вино. Горели свечи в подсвечниках. Дин стоял у парапета, такой соблазнительный. Черные джинсы, облегающие его стройные ноги, мотоциклетные сапоги доходили до колен, серебристая рубашка была расстегнута до середины груди, и единственным его украшением был черный шелковый платок. Волосы были черные, что необычайно ему шло. Заходящее солнце находилось сбоку от нас, золотило его кожу, путалось в волосах и играло бликами на рубашке. Я засмотрелся на него, ноги мои как будто приросли к полу. Дин подошел ко мне и, взяв за руку, притянул к себе. Нежно проведя пальцем по изгибу губ, он меня поцеловал. И только сейчас я обратил внимание на то, что из шатра лилась тихая романтичная музыка. Недолго думая, я закружил его в вальсе. Он был удивлен, а я улыбался, мы тоже кое-что умеем. Поворот, проход, поворот, наклон и поцелуй. И тут у меня в животе заурчало. Чертыхнувшись, поймал его улыбку. - Давай перекусим. - Хорошо. Сев к столу и открыв вино, задумался, ему ведь еще за руль. - Наливай. Сегодня мы никуда не поедем. Выпили, съели весь сыр и все фрукты. А после наслаждались видом восходящей нарастающей луны. Я уже давно избавился от куртки и шарфа, так что сейчас на мне были джинсы и футболка, на ногах кроссовки. Не эффектно, зато практично. Дин сидел между зубцов парапета, в пол-оборота, и облакачивался на меня. Я перебирал его волосы рукой и заметил седые прядки. На вопрос, откуда они, он рассказал мне свою историю. И то, как папа боялся его отпускать, вот он и занимался всем, чем можно. Поэтому он шесть раз мастер спорта и трижды кандидат. Уже трижды. А потом поднялся ветер и полил дождь. Дин потащил меня прятаться в шатер. И я, наконец, увидел, что внутри стоит двуспальная кровать. Как он ее затащил сюда? На мой немой вопрос он засмеялся и сказал, что тут он ее собирал. Хитро. - Иди ко мне, я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я так и охуел. Мне? А ему? - А тебе? Тебе со мной не хорошо? - Не знаю. Я не могу понять. Вроде бы и отлично но... - Что-то не то? - Наверное. - А я знаю даже почему! Ты слишком много думаешь. Привык держать все в своих руках, ты не доверяешь мне. - Ты не прав, доверяю. - Но только не себя. - И что мне делать? Я же действительно думаю даже сейчас о том, что тебе не нравится этот разговор. - Доверься мне. Сегодня, сейчас. - Как? - Отвернись. Пока он стоял спиной ко мне, я подхватил свой шарф и завязал его у изголовья кровати. Хорошо, что он длинный и тонкий. Все спрятал под подушкой, пока рано раскрывать карты. Подошел к нему, обнял. - Попробуй получить удовольствие. Я сам все сделаю, и не смей думать что-то про меня. Я свое получу. Развернул, поцеловал, постаравшись вложить в поцелуй побольше нежности, взял на руки и понес к кровати. Уложил на середину и начал снова целовать, глаза, щеки, уделил внимание ушку втянув мочку в рот, чуть прикусил и зализал, спустился к ключицам, выцеловал каждую. Дальше нашел горошины сосков. Сначала правый, провести кончиком языка контур, втянуть в рот, чуть прикусить и зализать, выпустил изо рта и подул, снова в рот. Второму соску досталось ласка моих пальцев, чуть нажимая и выкручивая, пощипывая и поглаживая. Теперь под стон разочарования поменять позицию. Теперь рука направлена на правый сосок, а губы на левый. Другой рукой уже расстегнул рубашку и кончиками пальцев вырисовываю одному мне понятный рисунок на боках Дина. И вот рубашка летит на пол. Завожу руки Дина над головой, и, пока он не опомнился, фиксирую их заранее привязанным шаром. За стеной гремит гром, а Дин приходит в себя и смотрит на меня со страхом в глазах. - Доверься мне. Я не сделаю тебе больно! - А мне нравится легкая боль. - Я учту, кстати, ты сам делал себе пирсинг? - параллельно разговору беру из вазы ромашку. - Нет конечно, мастер в "Мандрагоре". - Запомни - поцелуй в ключицу - никто, кроме меня - поцелуй в живот - не смеет - расстегиваю ширинку - видеть, или трогать - спускаю джинсы и белье до середины бедра - тебя там. С этими словами беру в рот его пирс. Чуть ласкаю, немного усилия в челюсти и мягких звук "храм". Выплевываю две части одного пирса, перехожу выше, и тоже самое делаю с пупком. - Тебе не идут лишние дырки. - Ладно, уговорил. А я улыбаюсь и сажусь в ногах. По одному расстегиваю заклепки на правом сапоге, снимаю, снимаю и носок, прежде, чем перейти к левому, целую стопу. Тоже самое делаю и с левой. Дин смеется, ему щекотно. Потихоньку стягиваю приспущенную ранее одежду. И вот оглядываю то, что принадлежит мне, а Дин краснеет. М... кажется, чего-то не хватает. Его слова заглушает гром. За стенкой началась гроза, но без ветра. - Что? - Говорю так не честно, я в одном платке, а ты полностью одет. - Точно, платок! Ну-ка дай сюда. Снимаю его и сложив в полоску примерно в семь сантиметров, смотрю на Дина. - Ты мне точно доверяешь? - Ну не съешь же ты меня. Для этого есть фрукты в вазе на полу. Завязываю ему глаза. Беру ромашку и провожу им по шее и груди Дина. Он тихо стонет, целую шею, провожу языком за ушком. Стон уже полон желания. Пальцы следуют за цветком, он выгибается им на встречу. Так, я где-то видел фрукты и шампанское со льдом. Хлопок пробки заглушает гром, поэтому шампанское тонкой струйкой, льющееся на его живот, стало для него сюрпризом. А уж я постарался слизать все как можно быстрее, чтоб не намочить простыни. Дальше была очередь льда. Провел по правой ключице, вниз и наискосок, до левого соска. Я запомнил, что его заводит легкая боль. Провел льдинки по соску и укусил. Сильно. Но из-за заморозки не так чувствуется. Сорвал стон с губ. Провел льдинки дальше, обвел пупок, переместился к лобку, мне нравится, что он выбрился. Бля, смотрю на него и у меня ощущение, что под статью ложусь. Не отвлекаться! От пирса осталась маленькая дырочка с каплей запекшейся крови. Значит пирсу было не больше трех месяцев, иначе ничего бы кроме дырочки, довольно заметной, небыло бы. Смываю кровь и провожу языком с низу вверх. Облизываю головку. Его стон резанул по ушам, стояк был такой, что казалось не опадет никогда, все венки просвечивали сквозь бедную кожу. Но еще не время. Целую внутреннюю сторону бедра, провожу языком. Снова слышу стон, уже давно не невинный, полный похоти и страсти. Осторожно перевернул на живот, согнув его ноги. Нет, я не хочу его отыметь сзади. Я выцеловывал его спину. Он не хотел показывать мне свою тату, но сейчас я вижу что это не просто синии крылья, а крылья ангела, со всеми оттенками синего, от тёмно-синего до бледно-голубого. Сразу видно, делал мастер. Провожу льдинкой по контору, вслед ей целую каждый изгиб, каждое перышко. Он выгибался ко мне как кошка мартовская. Дойдя до поясницы, я почувствовал запах смазки. Он был готов принять меня и в такой позе. Резко провожу ногтями по его спине. Стон, выгибается ко мне навстречу. Снова провожу, снова стон. Легкий шлепок по заднице. И снова поворот в обратную сторону. Ногти прошли по животу, спустились к бедрам, прошлись по ногам... он уже не мог стонать, только глотал воздух. - Пожалуйста, прошу, не мучай меня, дай мне кончить, - его шёпот был тих и полон страсти. Я не мог ему отказать. Аккуратно взял его член в рот, начал работать языком и губами. Поступательные движения головой все ускорялись. Какое же это было потрясающее чувство, когда он через пять минут кончил мне в рот, я проглотил все, но мне было мало. Я хотел большего. Его стон полон боли и похоти был громким, он выгнулся навстречу моим рукам, которые обхватили его талию. Мне мало, мало! Быстро скинув с себя одежду, лег к нему. Провел рукой по лицу, кончиками пальцев обвел брови, нос, губы. Он дышал глубоко, прерывисто и так соблазнительно. Наклонился над ним, засмотрелся на его точеный профиль, на слипшиеся от пота волосы. Наконец поцеловал. Нежно и требовательно. Он ответил сразу. Приник ко мне как ненасытный зверь. Я целовал его глаза, губы, ушки. Спускался к ключицам и соскам, выцеловывал живот. Мои руки вели свою собственную жизнь, рисуя кончиками пальцев только им известный рисунок на его теле. Он согнул и чуть раздвинул ноги, приглашая меня занять удобное местечко. Я переместился как раз между ними и вошел сразу на всю длину одним мощным толчком. С наших губ одновременно сорвался стон наслаждения. Я наслаждался его узостью, его жаром. Мне было по кайфу чувствовать, как его горячая плоть обнимает мой член. Я начал двигаться, вперед, назад, то ускоряясь, то меняя угол наклона, а то и вообще резко останавливаясь. Толчок - стон, толчок - стон, еще толчок, и он уже не стонет, закусывает губу, чтоб не материться. Наши влажные от пота тела сливаются в одно целое. Он выгибается, давая мне возможность целовать его. Закидываю его ноги себе на плечи, чувствую, разрядка близка. Увеличиваю темп, и вот оно, как молния перед глазами. Наш стон сливается. Он кончает первым, я следую за ним, как только чувствую сокращение его мышц. Он обвивает меня ногами, я не могу выйти из него, устал. И тут я понимаю что про контрацептив то мы оба забыли. Только дернулся выйти, как почувствовал узел сцепки. Ну, как говорится чему быть, того не миновать. Устало падаю на него, утыкаясь в любимое плечо. Засыпал с мыслью: надеюсь он любит детей.