Спорная

Знаете, математика — очень странный предмет. Пока ты её понимаешь, она даже тебе нравится, возможно, является твоим любимым предметом. А как только в ней появляются буквы, ты уже не понимаешь, где находишься. Так и у меня: пока мы не стали решать какие-то гигантские уравнения с игреком в четвертой степени, мне казалось, что математика — это точно моё. Но, оказывается, не только я считаю, что мне никогда не вскарабкаться на эту неприступную гору. — Кафельникова, значит, — старушенция подобралась к моей второй парте и начала что-то листать среди моих записей. — И вам не хворать, Анфиса Романовна, — я косо улыбнулась и старалась выхватить тетрадь из её рук. — Ты что вообще в десятом классе забыла? Или что, даже в колледж не взяли? — она посмотрела на меня своими выцветшими глазами и усмехнулась. — Видимо, меня тут ожидали все, кроме вас, — я вздохнула. — Ты же долго не протянешь. Там дальше логарифмы пойдут, совсем затеряешься, — она пыталась взять меня на понт? Сама как-нибудь справлюсь с этой математикой, ведь, к счастью, мне нужна база. — Как-то без них протяну. Видимо, моя компания вам не нравится, так что я пойду выйду, да? — я даже не стала спрашивать разрешения, поэтому забрала вещи и свалила. 15:30. Кабинет классной. — Алис, я все понимаю, Анфиса Романовна не из самых приятных педагогов, но хамить в первый же урок математики — не лучшая идея. Моя классная, Ольга Михайловна, просто прекрасная женщина. С ней мы прошли и огонь, и воду, и медные трубы. — Да какого лешего она начала унижать меня в первый же урок в этом году?! — я была в ярости, и даже милая Ольга Михайловна не помогла бы унять мой пыл. Но нашу беседу прервал резкий стук в дверь. — Извините, я заберу Алису? Дело срочное! Это была моя вторая лучшая подруга — Маргарита, просто Марго или старая добрая Ритка. — Ну если что-то срочное, то, конечно, идите...— классная даже не стала спрашивать, что случилась, поэтому я подхватила свой рюкзак и выскочила из кабинета. — Ты как раз вовремя, а то "Оэмка" опять нотации читала, — мы ввели всем учителям сокращения до первых букв имени и отчества, и, знаете, это очень удобная штука, а главное — в случае чего хорошая конспирация. Стоишь так на шухере, кричишь: ""СИ" идёт, быстрее!", — и все поняли твой сигнал, а для сторонних — меньше информации. — Ты не поняла, у нас реальные проблемы! А точнее сказать — у тебя, — мы, конечно же, направились к кабинету химии, ведь если день не начинается с любимой Инги Алексеевны, то он обязательно им закончится. — Явилась не запылилась! — сложив на груди руки, Инга Алексеевна, грозная полная дама лет пятидесяти, посмотрела на меня. Но сразу же я поняла, что в кабинете присутствовали ещё и Паша и Анна Викторовна. — Я повторяю ещё раз: у нас очень важные занятия, скоро следуют олимпиады по лингвистике и английскому один за другой, и она мне нужна, — англичанка не повышала тона, а спокойно пыталась вразумить женщину, что стояла напротив, но та на уговоры не шла. — А я говорю, что она мне нужна на уроке химии, который у них и так всего лишь один раз в неделю, в отличие от вашего английского, которого у неё аж четыре! Хоть обрешайтесь за столько времени! А у нас алканы вот-вот должны быть! Если пропустит, не наверстает же, — она обернулась в мою сторону. — Вот у тебя что было в том году по химии? — Пять... — А такими темпами будет три! — кажется, она явно не была намерена меня пускать. Вот только, конечно, она не подозревала, что я начало органики ещё летом разобрала, чтобы в таких моментах мне можно было куда-нибудь свалить. — Может, ты какую-нибудь работу напишешь, и тебя пустят? — предложила Павла. Она всегда помогала мне в таких передрягах, потому что логика — её верный друг. Особенно в том случае, если её логика сочетается с моими возможностями. — Ну если ты сможешь мне написать самостоятельную по первой вводной теме десятого класса по первым семи параграфам, то отпущу. Но предупреждаю: её ещё ни один человек на пять не написал. Гробовая тишина. Инга Алексеевна не сводит с меня свой гремучий взгляд, а остальные держали кулачки, затаив дыхание. — Всё, — я отдала химичке листочек и напряжённо осмотрела остальных. Те выглядели так, словно пришли на мои поминки. — Сразу вижу ошибку! — послышался истошный вздох Марго сзади, а я насупилась. — Там просто исправлено, посмотрите внимательнее, — я мило поправила Ингу Алексеевну, за что она была, конечно же, готова меня съесть. — Ладно. Посмотрим дальше, — та закашлялась и начала водить своими пальцами по листку. На каждой строчке она пыталась затормозить и увидеть ошибку, но ей так и не удалось этого сделать. — Ладно, отпускаю тебя завтра. Но, черт возьми, откуда ты это знаешь? — даже эта закалённая жизнью женщина удивилась. — Ну так я ж гений химии, вы за лето забыли, что ли? — я развела руками и усмехнулась. Женщина улыбнулась и махнула на меня рукой, мол, иди уже. Мы с радостью вышли из этого логова и направились наверх в сопровождении Анны Викторовны. — А вас она как пустила? — спросила я у девочек. — Совершенно спокойно... А вот тебя, — Марго удивилась. — Может, ты ей как-то дорогу перешла? — спросила Паша. И тут я вспомнила, как отказалась ехать в прошлом году на олимпиаду, когда на пробном туре показала лучший балл среди одногодок по району. — Не думала, что она такая злопамятная, — я вздохнула с облегчением от того, что меня всё-таки пустили. — Так, хорош тут учителей грязью поливать, — голос подала Анна Викторовна. — Вы вообще чего как хвостик за мной пошли? — она открыла своей кабинет. — Ну...— мы все задумывались, — думали поболтать... — Да вы время видели? Я уже давно бы дома сидела, с вами все вожусь. Всё, до завтра, девочки, — она грациозно закрыла свой кабинет у нас перед носом, и мы направились к гардеробной. Действительно, на часах уже было 4 дня, уроки закончились ещё час назад, а мы до сих пор торчим в школе.

***

— Анна Викторовна, пожалуйста! — все вздыхали в аудитории. — Сами ведь хотели готовиться к олимпиаде, Алиска даже пол-органики выучила для этого. Так что не нойте! Ещё один текстик, — англичанка достала из файла пять распечаток. — Ничего себе текстик, — Марго ужаснулась. — Если он будет опять про Россию, я зарежусь, — Павла лежала головой на парте. — Вообще-то я не ради этого ада учила все эти алканы... Но все же ради того, чтобы скоротать время хотя бы здесь. Ах! — я потянулась и зевнула. — Ещё чуть-чуть осталось, давайте, — Анна приподняла одну из нас с парты и заставила читать. Английские буквы сливались в одно месиво, так что никто из нас не мог внятно прочитать и понять, о чём идёт речь. — Да разве так трудно? Могу в качестве поощрения вас с математики отпросить, но только если вы поднажмете и прочитаете! — Анна Викторовна умела убеждать, поэтому мы сразу проснулись из забвения и стали разбирать текст. Мозги болели, но это было лучше, чем сидеть с этой бабкой и слушать про начала мат. анализа. Мы наконец-то разобрали этот текст, поэтому с облегчением закрыли глаза, чтобы слегка подремать. — А вы чего развалились? Кто будет отпрашиваться? Папа Римский? — Анна быстро написала нам записку и послала Марго и Пашу, чтобы те отнесли её Анфисе Романовне. Мы остались наедине. Я посмотрела на Анну Викторовну, которая сидела в телефоне. Её тугой хвост из длинных темных волос покрывал плечи, а глаза были устремлены вниз. Она была довольно симпатичной и милой и выглядела очень современно в свои тридцать: яркие наряды, стильные костюмы и статный взгляд, который, кажется, убил бы каждого. Мне кажется, что, несмотря на свой рост, она все равно смотрит на всех сверху вниз. И иногда это выглядит очень нелепо, но порой становится действительно страшно. — Алиска, а, Алиска, — я вышла из залипания и вопросительно взглянула. — Почему именно английский? — Что? — Почему ты выбрала не путь медика, куда тебя звали, не путь айтишника, где у тебя тоже могли быть перспективы. Юриспруденция, в конце концов, там ты тоже подавала надежды. Или ещё куда-то? Почему именно английский? — Потому что мне нравится этот предмет. И я хочу связать свою жизнь именно с ним. Вы же знаете, Анна Викторовна, — я нахмурилась. — И вы знаете, что именно вы привили любовь к языку. Откуда такие вопросы? — Просто хотелось убедиться, что это так, — она не отрывалась от телефона. — Или послушать лестное слово про себя? — я усмехнулась. — О да! — та оторвалась от телефона и улыбнулась. — Где они там ходят? Павла и Марго вскоре появились. Математичка, на удивление, отпустила их (возможно, желая оторваться после), поэтому мы остались тусить в кабинете. Интересно, как нас ещё будут мучать? — А вы что думали, бездельничать будете? У меня для вас на год вперёд текстов распечатано, а дальше будет аудирование... — Ну Анна Викторовна! Пожалейте! — снова бросились в слёзы мы, поджидая трудности на своем пути.