привычный рыжий

Они встречаются впервые после стольких лет разлуки совершенно нелепо, тем самым в очередной раз подтверждая когда-то брошенные Тсукишимой язвительные слова: болваны. Оригинал, конечно, был намного более красноречив, но Хината предпочитает довольствоваться тем, что любезно подкидывают ему школьные воспоминания. Он только недавно сошёл с самолёта (пулей сбежал с трапа, расталкивая некоторых людей и извиняясь, если уж вдаваться в подробности), а теперь, тяжело пыхтя, тащил на себе огромную сумку, которая по весу превышала даже его соседа. Забавный толстячок, что был его спутником на протяжении практически суточного перелёта, хоть и не вызывал негатива, но всё же заставлял парня думать о том, что если бы ему достался кто-нибудь другой, то он вряд ли бы сейчас так ощутимо вжимался плечом в маленькое окошко. Хоть с местом повезло. В Японии почему-то жарко, даже жарче, чем в Рио, но это вызывает лишь приятную солнечную улыбку на лице Шоё и придаёт заряд энергии, который помогает ему перехватить сумку, поудобнее закинуть её на плечо и прибавить шагу. Родителям он не озвучил точного времени своего прибытия, дабы организовать приятный сюрприз не только им, но и вернувшейся из школы Нацу, так что сейчас справлялся со своими котомками самостоятельно, хотя мог бы прохлаждаться в машине. Из последних новостей из дома эта была самой приятной. Отец давно желал иметь свой транспорт: так ведь и на работу ездить быстрее, да и в принципе ни от чего не зависишь, и вот наконец-то это свершилось. Больше всех, конечно, поначалу радовалась Нацу, которая почему-то решила, что теперь она будет в школу исключительно ездить, а не ходить на своих двоих. Позже, конечно, приняла суровую реальность и немного смирилась. «Точно градусов больше, — убеждает самого себя в мыслях Хината, доставая телефон, чтобы просто из интереса погуглить разницу в температуре. Солнце отсвечивает от экрана смартфона настолько сильно, что парню приходится остановиться, дабы освободившейся от тяжёлой ноши свободной ладонью попытатьтся сделать небольшую тень и увидеть желанные цифры, но в принципе это мало чем помогает. Только сильно вглядевшись, при этом поднеся телефон практически к носу и поставив максимальную яркость, он смог увидеть интересующую его информацию. — Ну вот, я был прав» Стоять под беспощадно палящим солнцем было ужасно жарко, так что выдохнув тёплый воздух из лёгких и глотнув ещё более горячего, Хината вновь закидывает сумку себе на плечо. — Осторожнее. Хриплый и недовольный голос незнакомца в один момент пробирает до мурашек и заставляет развернуться на этой оживлённой улице так резко, что объёмная сумка задевает ещё как минимум двоих, а собственная рука всё же успевает прикоснуться к чужой чёрной футболке. Только самый настоящий болван надел бы нечто подобное в такую адскую жару, и этот единственный на свете болван был прекрасно знаком Шоё. «Дух сеттера» всё так же бросается в глаза, принт в виде больших белых иероглифов нисколько не выгорел, а вот футболка уже была явно большего размера, потому что… Да, прошло действительно много времени, если Кагеяма вырос аж настолько. — Ты снова такой неприветливый, Кагеяма-кун, мне почти стало страшно. Неловкость можно было резать даже самым тупым ножом на равные прямоугольники, брать в руки и словно из пластелина лепить всевозможные фигурки — настолько заметно витала эта эмоция в воздухе, что находился между ними и вокруг. Кагеяма всё неотрывно и с небольшим удивлением в синих глазах смотрел на него, изучающе осматривал каждый доступный сантиметр вытянувшегося загорелого тела, но из раза в раза упрямо возвращался к рыжим вихрам — к единственной детали внешности Хинаты, которая совсем не поменялась, хоть и приобрела нечто неожиданное в своей привычной форме: теперь отросшие на затылке волосы были собраны неприметной резинкой и небольшой хвостик торчал из-под ярко-красной кепки. Всё было выдержано в стиле тупицы Хинаты, которого он так хорошо знал; с кем бок о бок отыграл множество матчей; с кем придумывал всё новые и новые техники: и эта бросающаяся в глаза кепка, и огромная сумка с вещами или что он там нёс (Тобио мог поклясться, что Шоё взял с собой мяч и запихнул его внутрь, но с лёгкостью оставил какие-нибудь важные вещи, которые не помещались из-за него, поскольку он делает точно так же). — Тупица. Хината расплывается в улыбке, демонстрируя ровный ряд зубов, задорно щурится, совсем непривычно реагируя на такой нелестный отзыв о себе, а Кагеяма с какой-то тяжестью на сердце с опозданием осознаёт: Шоё изменился, сильно повзрослел. Будь они помладше, сейчас обязательно бы ринулись в драку или начали словесно выяснять отношения и доказывать неугомонному сопернику, кто на самом деле был большей тупицей, но всё, что сейчас получает сеттер, — белоснежную улыбку, будто Хината всё это время не в волейбол играл, а снимался в чёртовой рекламе зубных паст. Япония изменилась с отъездом Хинаты в другую страну, как и Бразилия, потому что Тобио, хоть убей, был абсолютно уверен, что это он, рыжеволосый демон, влияет на это своим присутствием или отсутствием рядом. И все-таки он скучал. С возрастом, кажется, будто бы что-то потерялось: то ли та юношеская глупая вспыльчивость, то ли что-то ещё… какая-то деталь ускользала с невиданным упорством, и как бы он не пытался найти её — осматривая, пробегаясь взглядом и следя, — постоянно натыкался на их пахнýвшую теплом в лицо привычную связь, пусть и растянутую совсем далеко, дальше, чем когда-либо. Ранее переплетенные пути мягко распрямились, выровнялись и разошлись в разные стороны без какой-либо боли — и бам! в их настоящем не осталось ни одной общей вещи, кроме, наверное, любви к волейболу. Шоё другой, но от него все ещё сквозит энтузиазмом и сам он как будто светится изнутри — от этой мысли где-то под сердцем тоже теплеет. Что-то от подростка в нём до сих пор осталось, думает Кагеяма, но тут же обрывает себя, мельком отмечая на обрывках их короткого диалога ничего, казалось бы, не значащие мелочи. Всё знакомое и незнакомое вперемешку — то предугадывается, то нет, и рядом с ним сейчас, кажется, всё тот же рыжий придурок (хотя, признаваясь самому себе с улыбкой, Кагеяма отмечает, что он все-таки чему-то научился), а солнце так адски жжёт кожу под черной футболкой, но прекращать не хочется. Неловкость маслом растекается по оборвавшимся и начавшимся заново вопросам, ответам, капает с привычных обращений по фамилии, просачивается даже сквозь белоснежную улыбку Хинаты. До скольки градусов нужно её разогреть, чтобы она испарилась? — Я вернулся, — вдруг разом обрывает все мысли Тобио Хината, в который раз за сегодня дёргая сумку за неудобную ручку, и эти слова, брошенные Шоё так серьёзно, без улыбки и привычного игривого взгляда исподлобья, вызывают в сеттере странные чувства. Этот болван должен был сказать нечто подобное сразу же, как только задел его прямо на оживлённой улице в самом центре города, но уж точно не сейчас, когда Кагеяма позволил воспоминаниям заполнить его разум под завязку. Ему бы просто постоять в тишине рядом с ним, дать себе возможность ощутить себя всё тем же старшеклассником, который не умеет улыбаться (хотя сейчас с этим дела обстоят лучше), не понимает шуток Тсукишимы и ищет любой повод, чтобы лишний раз прикоснуться к рыжей макушке. В воспитательных целях, конечно же. И зачем только озвучивать эту простую истину прямо посередине разговора? — Я заметил. Их разговор — несуразное детище когда-то потерянных друг в друге родителей, которые прямо сейчас отчаянно пытаются нащупать под ногами те общие воспоминания, связывающие их вместе на протяжении нескольких лет, чтобы опереться на них и перестать вести себя так… непривычно тихо. Неловкость вздрагивает, прячет скромную улыбку и опускает плечи, отступая, когда Хината отмирает первым, сбрасывая с себя непривычное смущение. Он вдруг заливисто смеётся, громко, практически на всю улицу, явно не беспокоясь о прохожих, бросает неясную Тобио фразу «А ты действительно поумнел?» и хлопает парня по плечу, видимо, уже совершенно не боясь получить по макушке за такие слова. Они оба выросли, вытянулись в росте, поумнели и стали серьёзнее на долю процента, но разве это может помешать им хотя бы попытаться наверстать упущенное общение за те годы, пока Хинаты не было рядом? Тобио почему-то кажется, что Япония вновь расцвела, заиграла яркими цветами, бросающимися в глаза, главным из которых был такой привычный рыжий.