Раскалённые

      Ибица пульсировала в сумасшедшем ритме, ослепляя огнями бесконечных вечеринок, одурманивая изобилием алкоголя и легкой синтетики. Она дарила чувство абсолютной свободы, желание потеряться из реальности и совершать безумства, которые в большинстве своем оставались здесь навсегда и хранились, надежно спрятанные от внешнего мира.       Фредди и Джон буквально вывалились из очередного прибрежного клуба, взмокшие и возбужденные от долгих бешеных движений, приправленные щедрыми порциями горячительных напитков и совсем немного веществами, позволяющими быть в тонусе всю ночь напролет. — Надо освежиться, иначе я просто расплавлюсь! — прокричал Фредди, размахивая бутылкой шампанского, прихваченной из бара. Он обхватил шею Джона, все еще дергающегося в такт доносившейся музыки, и потащил на пляж. — Даааа! Мы идем купаться! — Дики хохотал и наслаждался происходящим. Он в ответ приобнял Фреда за талию, и чуть шатаясь, они со смехом спустились к морю. Побродив по пляжу, обсуждая куда пойти искать приключения дальше, они, наконец, нашли безлюдное место, скрытое скалистыми камнями от посторонних глаз. Фредди сел на песок, подставляя лицо под легкий морской бриз, и наблюдая, как Джонни, сбросив кроссовки и рубашку, прямо в джинсах побежал навстречу волнам. Он резвился, как ребенок, зачерпывая воду и разбрызгивая вокруг себя, безудержно смеялся и выглядел абсолютно счастливым. Фредди довольный смотрел на него. Ему нравилось, что обычно немного зажатый, почти всегда спокойный и довольно скромный порядочный семьянин Джон, наконец расправил крылья и выпускает своих бесов, забыв обо всем на свете и отрываясь по полной. Пожалуй, стоило привезти его сюда ради этого. Он любовался белизной кожи, мерцающей в лунном свете, статным телом (когда Дики успел так возмужать?) и сильными руками, вспоминая того робкого мальчишку, переступившего однажды порог их студии, которого хотелось взять под свою защиту, оберегать, лелеять и, конечно, любить. Всегда нестерпимо хотелось любить. Он вдруг испытал непреодолимое желание его потрогать, и, опьяненный бесконечной ночной романтикой, царившей вокруг, решил ему не припятствовать. Фредди скинул обувь и зашел по щиколотку в теплую морскую воду. — Дики, вылезай! — позвал он и капризно добавил, — Мне скучно здесь одному! Вместо ответа, Джон подбежал и с силой проведя по воде рукой, обрызгал его, заходясь от смеха, глядя на обескураженного друга, явно не ожидавшего такой подлости. Сверкнув глазами, Фред схватил его за руку и потянул к себе, сжимая длинные мокрые пальцы и не давая им выскользнуть. — Что с тобой, Джонни? Я тебя не узнаю, — он провел рукой по влажной коже, размазывая соленые капли, — Но мне это чертовски нравится. Он облизнулся, глядя в шальные зеленые глаза напротив и чувствовал, что переходит грань, но останавливаться не хотелось. — Это свобода, Фредди! — Дики горел безумием, — Это охуенное чувство свободы! Он поддавался правилам игры, и протянув руку, убрал какую-то зеленую водоросль, застрявшую в волосах и пропустил через пальцы темные кудри, опускаясь на шею и скользя кончиками по позвоночнику до самой поясницы. Фредди поежился от удовольствия и подался вперед, почти прижимаясь к горячему телу. — У тебя такие теплые и приятные руки, — прошептал он, чувствуя, как ладонь проскользила обратно вверх, прошлась, чуть сжимая, по плечам и замерла на шее, обжигая своим прикосновением. Фредди поднял вторую руку Джона, которую все еще держал в своей и, поднеся ее к губам, слегка поцеловал кончики пальцев, пристально глядя в глаза и наблюдая за реакцией, словно спрашивая «Можно ли?». Увидев в устремленном на него взгляде, что можно, он пошел чуть дальше и облизнул каждый из них, целиком заглатывая жадным ртом и лаская языком подушечки. Дики шумно выдохнул и закусил губу. — Я хочу большего! — прохрипел он, глядя в упор на Фредди. Его глаза лихорадочно блестели легким безумием. И он стоял так близко, обдавая жаром своего горячего тела. — Я хочу чего-нибудь безумного, что заставит навсегда запомнить этот вечер, эту ночь, свободную от правил и предрассудков. Он положил ладонь на грудь Фредди, провел к низу живота, скользя пальцами между шелковистых волос, опустился к паху и погладил бугорок под плотной тканью, который немедленно откликнулся на прикосновение. Фредди тяжело задышал, слегка касаясь губами губ напротив, почти невесомо проводя носом по щеке и шее Дики, вдыхая исходящий от него смешанный запах алкоголя, морской воды и терпкого парфюма. — Ты не пожалеешь об этом? — прошептал он ему на ухо, прикусывая мочку и сгорая от мысли, что так долго желаемое совсем скоро окажется у него в руках. — Я точно пожалею, если мы упустим этот момент, остальное неважно, — хрипло ответил Джон, прикрыв глаза. Волна мурашек покалывала кожу, пока Фредди старательно вылизывал ухо и водил кончиками пальцев по спине. Внезапно он оторвался и поднял руку с бутылкой. — Может выпьем за это? — предложил он. Дики, улыбаясь, забрал у него шампанское и ловко сорвал пробку. Раздался хлопок и из горлышка обильно полилась сладкая пена. Джон поймал ее губами и начал жадно пить. Хмельные струи проливались из уголков губ, стекая на шею. Фредди положил руку ему на затылок, запуская пальцы в мягкие курчавые волосы и схватив за прядь, слегка потянул, заставляя запрокинуть голову. Кончиком языка он провел по шее снизу вверх, собирая сладкие капли. Облизав гладкий подбородок, он наконец добрался до призывно приоткрытого рта, ожидающего поцелуя. — Высуни язык, — попросил Фред и Дики послушался, с закрытыми глазами ожидая продолжения. Фредди охватил его губами и начал посасывать, вызвая в теле Джона бурю новых неизведанных ощущений и эмоций. Не в силах совладать собой, он прижал к себе Фреда и ответил на поцелуй, смакуя сухие горячие губы, позволяя сплетаться языкам, уносясь в водоворот головокружительного наслаждения. Пожалуй, ни одна женщина его так не целовала. Фредди расстегнул пуговицу на его джинсах и бесцеремонно запустил руки за пояс, поглаживая и тут же сжимая упругие ягодицы, проводя пальцами по пояснице до ложбинки между ними, чувствуя, как у него самого в паху уже бушует адское пламя, которое рвется наружу, стремясь поглотить это всегда желанное тело. Джонни прервал поцелуй и снова поднял наполовину пустую бутылку. — Хочешь? — хищно улыбаясь, спросил он и наклонил ее над своей грудью. Сладкая жидкость потекла по коже, и Фредди прильнул к этому источнику, пьянея от возбуждения и обжигаясь раскаленной страстью, исходившей от Джона. Спустившись к животу, он встал на колени и стянул джинсы вместе с бельем, освобождая из плена большой, гладкий член, представший перед ним в боевой готовности. Фредди обхватил его рукой, провел до самого основания, и довольно улыбнулся, услышав глубокий стон. Высунув язык, он обвел им головку и пощекотал чувствительное место под уздечкой. Дики почувствовал, как земля уходит из-под ног и вцепился в плечи Фреда, чтобы удержать равновесие. Закусив губу, он тихо стонал в ответ на его ласки, впиваясь ногтями в горячую кожу. Фред медленно двигался, проводя губами по всей длине, заглатывая и обводя языком выпирающие венки. Одновременно одной рукой он провел между ягодицами, пробираясь к заветному месту, неспеша поглаживая его, ожидая момента, чтобы проникнуть внутрь. Чуть расставив ноги, Джонни позволил сделать это и почуствовал, как Фредди осторожно вводит один палец, аккуратно массируя и расслабляя анус. Через мгновение к нему присоединился второй, и нарастающая лавина необычных, никогда ранее не испытанных ощущений обрушилась на Дики, заставляя двигаться навстречу, ловя каждое новое движение. Чувствуя, как Джон запустил руку ему в волосы и пытается ускорить темп, Фредди от него оторвался. Поднявшись на ноги, горя от возбуждения, он прошептал ему: — Подожди, малыш, все самое сладкое ещё впереди. Быстро раздевшись, Фред схватил руку Джона и положил ее на свой горячий пульсирующий ствол. — Поласкай его. — попросил он, дрожа, как в лихорадке, утыкаясь во влажную шею и покусывая солоноватую кожу. Дики, обоженный его дыханием, послушно сжал кулак и начал ритмично скользить им по твердой плоти, второй рукой поддерживая за талию извивающееся в его руках тело. — Боже, милый, я так давно этого ждал, так всегда хотел тебя, — Фредди двигался навстречу, как в бреду шепча свои самые тайные фантазии, прерываясь лишь на громкие стоны. Беспорядочно блуждая руками по телу, он оставлял следы на бледной коже, впиваясь в нее ногтями, запускал руку в рыжие волосы, цеплялся за них, пытаясь устоять на ногах и целовал горячие мягкие губы, благодаря за подаренные минуты наслаждения. Неожиданно он резко вырвался и потянулся к своим штанам. Дрожащими руками Фредди вытащил из кармана блестящий квадратик и протянул его Дики. — Трахни меня, Джонни, я хочу чувствовать тебя в себе полностью. Он отступил к большому камню у самой воды, и развернувшись, уперся в него руками. Джон, растянув на члене тонкий латекс, подошел сзади. Он провел рукой по смуглой холке, опускаясь на поясницу, заставляя Фредди прогнуться и запрокинуть голову. Помассировав ягодицы, он чуть их раздвинул и осторожно начал входить, чувствуя, как горячо и влажно внутри. Фредди застонал и заерзал, находя нужную позицию. Подстраиваясь под него, Дики начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Через несколько мгновений от вида почти бьющегося в конвульсиях Фреда, от громких стонов, сливающихся с шумом прибоя, он совсем потерял голову. До синяков сжимая бедра, он яростно двигался, чувствуя приближение оргазма. Раскаленный до предела Фредди резко отцепил его руку и заставил схватить ствол, из которого через секунду брызнула липкая белая струя, орошая мокрый песок и холодный камень. Джон крепко прижал к себе обмякшего Фреда и тут же с протяжным стоном кончил следом. Уперевшись второй рукой в валун, чтобы не упасть, он сделал еще пару толчков, изливаясь до последней капли. Зарывшись в темные спутанные волосы, он тяжело дышал и пытался восстановить силы. Понимая, что сделать это не удается, он поддался слабости и, увлекся за собой Фреда, завалился на песок, омываемый накатывающими волнами. Вода приятно охлаждала пылающие тела, смывая усталость и следы бурного вечера. — Мы оставим это здесь, на этом берегу,— произнес Дики, поглаживая Фредди по плечу, сжимая в объятиях и увлекая в последний поцелуй.— Как самое тайное и запретное воспоминание. И никогда к нему не вернемся.