В память Тони Старку

За окном было светло, что было весьма иронично. Сколько раз Питер читал в книгах, видел в фильмах, что когда герои кого-то теряют, за окном творится то же, что и у них внутри. А это реальность. Жестокая, беспощадная и разрывающая изнутри реальность, где уже вторую неделю после смерти его наставника за окном яркое солнце. Он больше не смотрит в окно, не может видеть, как сотни людей улыбаются и тратят свою жизнь впустую, зная, что ради них пожертвовал своей жизнью один из самых важных людей в жизни Паркера. Всё это время он никуда не выходил, ни с кем не общался. В душе он понимал, что он не один. Другим тоже больно. Но не мог заставить себя пойти и быть дружелюбным соседом, когда в его голове не самые лучшие мысли. Каждое его утро сопровождалось беспрерывными кошмарами, где он раз за разом переживал смерть наставника. Почему его не было в тот момент рядом? Почему ничего не сделал? Все эти вопросы, воспоминания, плакаты, картины, граффити приносили ему невыносимую душевную боль. Он смотрел на чистое небо и дрожал от понимания, что больше никогда не увидит в нём своего героя. Каждый день Питер твердил себе, что так больше не может продолжаться, что люди нуждаются в нём, что Старк бы не одобрил его поведение. Но этим мыслям была и альтернатива. Зачем людям бесполезный герой, который не смог спасти даже одну единственную жизнь? Мысли, внутренние споры, боль, слёзы и стоны стали частью жизни Паркера на эти две недели. Он знал, что на телефоне куча звонков, что Нед и Мей жутко за него беспокоятся, что остальные тоже переживают за него, но ничего не мог поделать. Он лишь мечтал навсегда уйти от этой боли, скрыться куда-то далеко, чтобы она никогда его не нашла. Мечтал, чтобы небо было тёмным и дождливым, чтобы отражало его переживания, а не слепило чёртовым светом в лицо. Скрип двери, и в комнату кто-то входит, но ему все равно. — Пацан, — это был Фьюри, — Я понимаю твою боль, но две недели как-то много, не считаешь? Пора двигаться дальше. После тишины в ответ, пружины в кровати слегка заскрипели, оповещая о ещё одном человеке. — Я полагаю, говорить тут что-то бесполезно, — устало проговорил он, — Я вот что пришёл… Он попросил отдать тебе это в крайнем случае, если что-то пойдёт не так. Думаю, сейчас самое время. Он положил странный прибор на стол и направился к двери, напоследок сказав лишь: — Нельзя вечно жить в прошлом и корить себя за то, что ты никак не мог изменить. Всех не спасёшь. Чем быстрее ты это поймешь, тем быстрее тебе станет легче. Когда Питер остался один, он вылез из своего кокона и подошёл к столу. Рассмотрев предмет, он обнаружил на нём только одну кнопку, которую и нажал. В комнате появилась голограмма Старка, как та, что он оставил после себя. — Привет Карапуз, — он усмехнулся, — Я надеялся, что всё обойдётся, и я смогу уничтожить эту запись. Но, раз ты ее слышишь, то, значит, я был прав, и что-то пошло не по плану. В глубине души я знал, что так будет. Сам виноват, надо было больше слушать Пеппер. Но вот что, пацан, я записал всё это не для того, чтобы плакаться тебе тут в своих неудачах. Я подумал, что, возможно, ты будешь переживать мою потерю тяжелее, чем надо, и решил перестраховаться. Возможно, меня сейчас нет, но разве ты стал тем, кто ты есть, из-за меня? — голограмма шуточно прищурилась, — Помнится, когда я тебя нашёл, ты уже был героем. А, значит, должен был понимать, что этот путь несёт в себе последствия. В дальнейшем будет много потерь, бед, врагов, но раз ты выбрал этот путь, ты должен сражаться. Понимаешь, о чём я, ребёнок? Питер смотрел на лицо своего наставника и понимал, что его больше нет, но слушал каждое слово, словно впечатывал его в память. Он смотрел, не в силах оторвать взгляд, пока по его щекам текли слёзы. — Жизнь продолжается, и я хочу, чтобы ты был сильным. Поднимался, что бы не случилось. Но, если умрешь молодым, я встречу тебя здесь и надеру тебе зад. Ты меня понял, карапуз? — он предостерегающе посмотрел, а потом его лицо снова накрыла легкая улыбка, — Я горжусь тобой, парень, и не заставляй меня жалеть об этих словах, — после он страдальчески выдохнул и продолжил, — Услышь это Бартон, проблем не оберёшься. Паркер усмехнулся, глотая слёзы. — А теперь, мне пора, надо сражаться с Таносом, — его голос был бодрым, но если прислушаться к нему, можно было заметить слабые тревожные нотки, — Я в тебя верю, паучок. Запись прервалась, заставляя подростка упасть на колени и кричать от невыносимой боли. Но это только сегодня. В последний раз. Мистер Старк прав, он должен быть сильным. Будет вставать, как бы не было больно, и идти вперёд. Он докажет всем, что его наставник не ошибся в нём. Он сделает всё, что необходимо. Будет смелым, будет сильным, если понадобиться слетать в космос, он это сделает. Сделает ради себя, близких, ради людей, что ходят по улице. Сделает всё, что нужно, в память Тони Старку. Потом в новостях передадут о возвращении Человека-паука, что спас группу людей от столкновения с фурой. Всё верно, тут он и должен быть. Это поможет ему спать и жить дальше.