Здраствуй, дорогая.
Очередной день в школе. День, когда мне приходится наблюдать за этими лживыми людьми, что скрывают свою истинную прогнившую сущность за маской. Мимо меня проходит Мэредитт. Прилежная ученица, идет на золотую медаль, учителя ставят её в пример всем нашим девочкам, а за школой её мать проводит свои вечера на нашем диване в гостиной в компании моей матери. Даже сидя в своей комнате, я слышу её всхлипы и рассказы о жестокости её дочери. Мать боится своего ребенка. До чего докатился этот мир? Там, в центре столовой, сидит Майкл. Главный красавчик нашей школы: все родители этого маленького городка мечтают о таком сыне, но ситуация с Кэрл говорит о том, какой он на самом деле человек. Статья в газете о "лживых" обвинениях в изнасиловании вызвала огромную массу негодования у жителей Сентфора. Думаете, Майкла все возненавидели? Весь гнев обрушился на 16-ти летнюю девчонку, которая работала проституткой после школы. Чаще всего она ошивалась у казино Драконов, наверное, там они и встретились. Все бы ничего, но Майклу приспичило поиметь эту красавицу. Её ответ "я больше не работаю" не устроил нашего мальчика. Каждый ученик видел синяки, царапины от ногтей по локоть и такой же немаленький синяк на щеке. — Спровоцировала! — кричали одни. — Придумала себе черт знает что! Всем и так ясно, что это месть за невзаимную любовь. У подростков так бывает! — твердили другие. А я только наблюдала. Наблюдала и видела их настоящие лица. Я ненавидела жителей этого города. Каждый раз, когда мой взгляд невзначай падал на проходящего мимо меня человека я видела лишь чудовищ, которые питались болью и страданиями других. Они — прокляты. И каждый божий день, когда я выхожу из дома, мне начинает казаться, что я часть этого проклятья. Это ощущение... Мне кажется, что я тону в этой слизкой массе, поглотившую этот город, и с каждым днем она движется всё дальше и дальше, а в итоге поглотит весь этот мир. Надеваю наушники и двигаюсь в сторону класса французского. Ненавижу этот урок. — Привет, — Дерек махает мне и слабо улыбается. Я разглядываю его с ног до головы, при этом вспоминаю каждое его слово, которое он произнес. Запоминаю, начинаю зубрить, как какое-то жизненно важное правило. "Еще одна маска снята" — игриво шепчет внутренний голос. Ни единый мускул моего лица не дрогнул. Я отворачиваюсь от знакомого и захожу прямиком в кабинет, случайно задевая старую дверь. Морщась от лёгкой, но неприятной боли, я устраиваюсь на задней парте. Включаю 20 Ноктюрну Шопена и укладываюсь на портфеле. Так и клонит в сон. Возможно, я даже задремала, потому что не заметила, как пролетело пол урока. Меня разбудил легкий удар по носу. — Отстань, — бубню себе под нос. Перед глазами начинается появляться высокая фигура. Стук каблуков отражается эхом в огромной, но чертовски темной комнате. Локоны волнами лежат на широких и накаченных плечах, которые скрывал слой черной ткани. Мягкий свет падает на мужскую фигуру, но тени все равно скрывают лицо мужчины. Я всем телом ощущаю — он улыбается. Фигура все приближается и приближается, а я стою на месте. Жду его прикосновений. Жду, когда он окажется рядом и заключит в свои объятия. Не знаю что мною двигало, но мне захотелось сорваться с места и подбежать к нему самой, что я и сделала. Я бежала к нему, что есть мочи. Нуждалась в нем. Жаждала его. Хотела его рядом. Я все бегу и бегу, но он отдалятся. Он тянется ко мне, а я тянусь к нему. Все тщетно. Тьма поглощает нас обоих с ног до головы. Я сижу на холодном полу в пустой и холодной комнате. Шепчу себе под нос одно единственное имя, — Габриэль. — Сара? — М? — я поднимаю голову и оглядываюсь. Никого. — Сара-а-а-а, — теплая кончики пальцев проходятся по моей шеей. — Габриэль? — тихо, с надеждой и еле сдерживая слезы подаю я голос. Откуда слезы? Сама не знаю. Только собираюсь задать вопрос голосу, который доносился из неоткуда, прям как в моей сне, но по земле начинают ползти тонкие линии трещин. Пол начинает проваливаться в бездну, я в ужасе отползаю назад, но трещины с высокой скоростью приближаются в мою сторону. — Здраствуй, дорогая. Это последние слова, которые я слышу прежде чем проваливаюсь вниз. Комнату в которой я находилась пару секунд назад озаряет свет, я тянусь к нему, как к маяку. Изо всех сил тяну обе руки́ — тщетно. слабый белый свет становится все дальше и дальше. На какой-то момент я перестаю думать обо всем и просто расслабляюсь. Смутное ощущение того, что что-то не так со мной, с моими друзьями, с моей мамой да в принципе с моей жизнью! Я перестала бороться с тем чего я не понимаю. "Сколько еще падать?" Не успеваю заметить горячие крупные ладони, которые обвили мою талию, как спину пронзает острая боль. Истошный крик срывается с моих губ, отдаваясь эхом в пространстве в котором я оказалась. Широко распахиваю глаза и встречаюсь с серыми тучами в лазах мужчины. Он стоит над моей головой и судорожно разглядывает мое лицо, а я тем временем чувствую как на моих ногах остается мокрый след. Попытка оглядеть свое тело проваливается. Мужчина хватает мое лицо одной рукой и дрожью в голосе шепчет: — Не стоит. — Мне больно, — всхлипывая отвечаю. — П-позволь мне...пожалуйста. — Нет, — он судорожно качает головой. Длинные каштановые волосы падают на глаза и прилипают. Он плачет. — Вернись ко мне, прошу...прошу. — О чем т-ты говоришь? — отвратительный металлический привкус вызывает тошноту. Я начинаю часто сглатывать, чтобы подавить рвоту. — Сара... Мужчина отвлекается. Я пользуясь моментом дергаюсь, вырывая лицо из плена его нежных рук. Когда я вижу торчащее железное копье из своего живота, меня охватывает паника. Я дергаюсь от испуга на месте и копье вонзается глубже. — Не шевелись, глупая! — кричит мужской голос, но я его уже не слышу. Мне больно. Так больно, что я начинаю задыхаться. — Ты так вкусно пахнешь, Сара, — проносится у меня в голове. Что это? Почему именно в этот момент мое воображение играет со мной? — Я люблю тебя, Сара, — я оглядываюсь. Рядом никого. Куда исчез директор цирка? — Я предлагаю тебе новую жизнь вместе с моим цирком, — все было размыто из-за тонкой пелены слез, но образы различить было можно. Перед ее глазами возникла взрослая девушка. Каштановые волосы блестели при лунном свете. Она звонко смеется и направляет свой взор на высокого мужчину. Девушка кладет ладонь на оголенную мужскую грудь и кладет голову. Я вижу ее глаза, они полны счастья, любви и гармонии. Такое чувство, что в этих глазах целая вселенная, они блестят и смеются, кричат о своем счастье всему миру и дарят незабываемые эмоции, одни лишь глаза...Глаза... Они р-разве не мои? Она убеждается в своих догадках, когда видит маленькую родинку под левой бровью. Она ей всегда не нравилась. — Любимая, иди внутрь, ты простудишься, — тихий бархатный голос ласкает уши. — Твое тепло меня греет, — брюнетка лукаво улыбается и поднимается на носочки. Видение медленно начинает рассеиваться словно утренний туман. Я вновь протягиваю руку в попытке удержать его, но резко останавливаюсь. Падаю на колени и хватаюсь липкими от холодного пота ладонями за голову. — П-прошу, хватит, — ощущение, словно тысячи иголок вонзаются в глазные яблоки, а по затылку бьют кувалдой. — Я не выдерживаю. *** — Габриэль! Уже очень поздно, оставь маски, пошли спать. — Иду, моя дорогая. *** — Габриэль! Смотри какое красивое платье! Словно алая роза... — стройное тело в атласном халате направляется к кровати и берет в руки шелковое платье. — Оно для тебя, любовь моя. Звонкий и радостный смех греет душу мужчины, который подходит к своей жене и заключает в свои теплые объятия. *** — Габриэль, ну пойдем же! Опоздаем на представление! — Сара скрещивает руки на груди и устремляет грозный взгляд на супруга. Что-то в голове девушки лопается. Маленький шарик, который был чем-то заполнен. Огромный поток воспоминаний заставляет девушку зажмуриться. Все пустые полки заполняются. Все чего она не понимала становится ясным! Причина по которой ее влекло к этому взрослому мужчине с невероятно великолепными манерами. Причина по которой он относился к ней совсем иначе! Все, абсолютно все... — Иду, жизнь моя, иду... Жизнь Моя. *** По ночным улицам Сентфора бежало хрупкое тельце. Тонкая ночнушка не защищала от холода, а вспешку накинутое пальто развивалось на ветру. Что же чувствовало это создание? Какие муки проживала оно? Девушка всё бежала и бежала, не глядя себе под ноги. Образ любимого человека, тоска, боль огня, которые она словно заново пережила — все пожирало ее изнутри. Слезы льются из глаз и оставляют мокрые, солоноватые следы на щеках. — Габриэль, Габриэль, Габриэль, — Сара повторяет его имя, словно в бреду, заново пробуя на вкус. Пояторяет его имя, как молитву, которая должна спасти. Но спасёт ли? У неё не остается физических сил бежать дальше: горло ужасно щипит из-за ледяного воздуха, требуется отдых, но Сара выпрямляется и вновь продолжает бег, словно что-то случится. Неужели оставил её одну и уехал? Нет, ни в коем случае, он бы не стал, не стал оставлять её одну. Их любовь слишком сильна и пережила многое, чтобы кончаться на такой глупой ноте. Он бы не стал, не стал оставлять! Шатенка не замечает ямку на старом асфальте, попадая хрупкой и белесой ногой прямо в неё: нога подворачивается под неестественным углом, голова встречается с астфальтом, образуя тупую боль в обсласти затылка. — Ах! Она тянется рукой к месту ушиба, но на лицо что-то еле заметно капает. Затаив дыхаение, Сара медленно открывает глаза: в ладоне торчит маленький осколок стекла, по которой медленно стекает алая жидкость. Словно зачарованная, она наблюдает за тоненькой струйкой. Все утихло — боль, бескрайний поток мыслей, отдышка из-за пробежавихшся миль, головокружение от нехватки кислорода. Она дёргается, почувствовав несколько холодных капель на своей ноге: половина левой ноги разодрана, и на ране слабым напором стала просачиваться кровь, смешиваясь с грязью. Первая попытка встать только усугубила ситуацию — голова закружилась с невероятной скоростью, да так, что окружающие дома и деревья плывут перед глазами. Дома остались позади, а до шатра осталось пять минут ходьбы. Дорога мертвенно пуста, да и кому в этом городе выезжать куда-либо в ночь? Ещё одна попытка. Ещё. Ещё, и ещё одна. Слезы рвутся из глаз с новым потоком. Физичечкая боль пытается заглушить душевную, сражаясь в ринге. Низкий вой вырывается из рта Сары, когда она раскрытой ладонью бьёт по асфальту, оставляя кровавые следы. Отчаяние начало брать вверх. Зимний дождь ледяными каплями падает на растрепавшиеся волосы, а оттуда стекает к лицу, смешиваясь со слезами. Она приподнялась на ладонях в последний раз, глядя на дорогу, которая ведёт к шатру. Пелена слез бессилия не давала разглядеть что-либо. Резко и коротко втянув воздух, она на момент затаила дыхание. Теплые вибрации окутали её, словно тёплый плед, защищая от холода. — Габриэль, — шепотом выдохнула она надеждой в голосе. Но теплый плед растворился в воздухе так же внезапно, как и появился. Ледяной поток воздуха снова окутал, заставил дрожать всё сильнее и сильнее. Сара на мгновение согнулась и попыталась вдохнуть больше воздуха, но вместо этого получился только приступ сильного кашля. — А-а-а! — еще один удар. — Когда ты стала такой слабой? Как ты смеешь подводить меня? — слабая ненависть к себе проспыпается внутри. Силы на исходе. Сара падает обратно на землю и устремляет взгляд в небо, затянутое густыми, багровыми, зимними тучами. Последняя слеза катится вниз, вперемешку с каплей дождя. Единственное, на что у неё хватает сил — прошепать последние слова: — Ты нужен мне... Где же ты? Длинные, красивые пальцы аккуратно отодвигают прилипшие волосы к лицу девушки. В глазах застыли тревога и ужас. Он склоняется над телом девушки еще сильнее — хочет лучше расмотреть лицо. Рука автоматически тянется к шее, чтобы проверить пульс. Есть. Короткий выдох облегчения вперемешку с счастьем срывается с чувственных губ мужчины. Он просовывает одну руку под голову девушки, перекладявая ее на свои колени, а второй тянет её прекрасное тело к себе. Один из них дышит прирывисто, с невероятным трудом, другая же спокойно: она находится в умиротворении. — Я здесь.. Я здесь, любимая, — Габриэль старается проглотить застрявший в горле ком. — Прошу тебя, открой же глаза. Позволь мне вновь утонуть в них, как при первой нашей встрече. Позволь влюбиться в них, как сумасшедший, словно в первый раз. Позволь разглядеть в них свое счастье... Позволь, прошу! Тяжёлый мужской голос с мольбой ко всем богам надрывается, ломается на середине и тень разрушения, которая раньше была незаметна, теперь окончательно покрывает уходящий вникуда глубокий тембр. Обладатель лишь тихо всхлипывает куда-то в шею своей возлюбленной, вкладывая все силы, чтобы сдержать себя от истерии, от паники, в которую он может впасть с лёгкостью, если сейчас не удержит самого себя и свои чувства внутри. Тяжело, очень тяжело, он не хочет себя сдерживать, но должен быть сильным, сильным ради неё - она та, кто до сих пор оставляет его живым, до сих пор держит его на плаву. Не оставляя надежды, мужчина тихо начинает шептать все молитвы, которые знать — он не верующий — надеется на спасение. Он кричит, умоляет шёпотом проснуться девушку, чьё сердце бьёт с ним в унисон. Но в ответ он слышит лишь тихое дыхание
