Капризуля

Все началось, когда им было пять. Первое знакомство, день рождения маленького наследника и Пак Чанель в качестве подарка. Еще тогда Пак был толстеньким, ушастым мальчиком с прямой челкой и в очках. Бекхен был, как и подобает любому наследнику, высоким, худым и уж совсем некрасивым для своего возраста, все время носил безвкусные костюмчики из плотной материи, а волосы были зализаны назад, открывая лоб и узкие глаза. Им тогда не было дела до собственной внешности. Пак заменил собой огромную черно-белую панду, которую принц вечно таскал с собой. Теперь на любых мероприятиях его сопровождал Чанель в рваных штанишках и холщовой рубашке. Первой шалостью оказалась разбитая ваза какой-то-там-эпохи, но Бекхенни пригляделось, как страдает незнакомый ему мальчик, когда няня уводит его, чтобы надавать мокрым полотенцем по толстой заднице. В десять все круто меняется. Тогда приезжает какая-то принцесса-малолетка погостить, и Бекхен влюбляется… нет, не в неё, бог с вами, ему всего десять и он слишком циничен, чтобы любить сопливых девок. Бекхен влюбляется в привезённые ею куклы, цветные домики, мебель, украшения, влюбляется в разноцветные пышные платья, в маленькие туфельки и аксессуары: сумочки, перчаточки, браслетики, колье из настоящих бриллиантов и короны с драгоценностями. В пятнадцать он оттаскивает все ту же принцессу за волосы по всему залу, потому что, видите ли, она его будущая невеста по расчету. Но Бекхену плевать: он никому не позволит выглядеть более шикарно, чем он на его же свадьбе! Чанель хорошо запоминает тот день: старая няня впервые вместо полотенца берет плеть, а вместо задницы приказывает оголить спину. Раны заживают очень долго, а рубцы остаются на всю жизнь. Бекхен – младший сын нынешнего Императора, у него есть восемь старших братьев и пять сестер, и отсутствует какой-либо шанс на получение трона, поэтому он живет в закрытом поместье, где из детей, не считая его самого, только Чанель и лысая принцесса, которой здесь уже нечего ловить. Самая любимая забава Бекхена – это издевательства над Чанелем. Он ненавидит его, потому что тот стал высоким, сбросил десяток килограмм, служанки обтекают слюной при его виде и всегда воркуют, когда Пак решает устроить на заднем дворе полив цветов обнаженным по пояс. Бекхен на это только фыркает и прячется от назойливого света в тени беседки, отмахиваясь веером. Всю свою жизнь Бекхен ни разу не упускает момента унизить и заставить страдать Чанеля. Ему-то любая шалость выходит боком, а грозная няня всегда наказывает «мальчика для битья» сполна. Вообще-то, Чанель был подарен, чтобы хоть немного поумерить пыл юного наследника, сделать из него хотя бы воеводу, но Бекхенни любит платьица и ему совершенно плевать на военную политику их времени. Чанель терпит все. В пятнадцать вытерпел пятьдесят ударов плетью, а в восемнадцать вытерпит все остальное. Он снисходителен к Беку, видит ненависть и презрение в его глазах, но все равно улыбается и кланяется, хотя через день на его тело приходятся несколько ударов чем-нибудь тяжелым, поскольку мокрое полотенце не дает больше нужного эффекта. Про себя Пак часто называет Бекхена капризулей, когда тот, в очередной раз переодевшись в платье, разгуливает по парку при поместье, защищаясь от солнца зонтиком. Бекхен вообще ненавидит жару, особенно загар. Особенно темную кожу Чанеля из-за загара! Молочная кожа – это признак аристократов! Она должна быть без изъянов: без шрамов, синяков, гематом, без загара тем более! Бекхенни ненавидит Пака за его рост и внешность. Он нравится абсолютно всем! Эти ноги, немного кривоватые, но стройные. Если его приодеть, то можно спокойно вывести в свет, потому что таких красавцев надо поискать! Его улыбка заставляет сердце биться так, словно в последний раз, его забавные уши, торчащие из-за обрезанных коротких волос. Бекхен просто психанул и приказал их отрезать! А эти руки? Каждый мускул выделяется на солнце еще сильнее, от чего Бекхен смотрит на свои худые ручки и вздыхает. Жаль, что их нельзя убрать так же легко, как волосы. Принц вздыхает, ковыряясь вилкой в тарелке. Ему скучно, хочется занять себя чем-нибудь, но на улице так душно, что даже думать лень. Но когда на стол рядом с ним ставят графин с узким горлышком, ему неожиданно простреливает голову шальная мысль. Он оглядывается вокруг, замечая завтракающую на другом конце стола няню и рядом сидящего Чанеля, который так же лениво перебирает овощи в тарелке. Он уже почти две недели сидит без мяса – это наказание за пролитую Бекхеном в главном зале бутылку масла, по которой проехался посланник из столицы. - Чанни! – Тихо, самым своим сладким голоском зовет Бекхен. Пак поднимает голову на свое имя, заинтересованно поглядывая на принца. Бекхен берет в руки графин, наливая парню сок, и тут же облизывает верхушку горлышка, вздыхая. Он томно поглядывает на Пака из-под ресниц, не переставая облизывать горлышко и сладко причмокивать, будто это не холодное стекло, а самая вкусная конфетка в мире. У Чанеля все внутри сжимается от вида того, как принц облизывает графин, и вибрация от его вздохов отдается в самый мозг Чанни, который с каждой секундой все больше грозит отключиться в любой момент. Принц тихо стонет в бутылку, беря тонкое горлышко в рот, насколько это позволяет глотка. Он причмокивает, тонкими пальцами перебирая прозрачное стекло. Тонкая ниточка слюны соединяет графин с припухшими губами принца, когда Бекхен отпускает сосуд. Он моргает и томно стонет: - Чанелли ~~! Пак громко сглатывает. - Ах ты маленький проказник! – Чанель выныривает из глубины нахлынувшего возбуждения, когда сильная сальная рука няни хватает его за ухо и тянет за собой. Няня мелкая, но толстая, Пак уже давно не сопротивляется, но к горлу подступает ком обиды, когда принц машет ему ручкой на прощанье и заливисто смеется. Бекхен сразу замечает синяки на запястьях Чанеля, хотя раньше никогда такого не было. Он подбегает к нему, спотыкаясь о подол платья, в которое он переоделся, и хватает за руку чуть выше раны. - Откуда у тебя синяки? – Он внимательно разглядывает руки Чанеля. Пак спокоен и даже не пытается вырваться. - Все в порядке, принц. – Успокаивает он Бекхена. – Лишь небольшой синяк. - Не ври мне. Это приказ: говори правду. Пак вздыхает, щурясь от солнца. - Принц, Вы можете испачкать свои туфельки, если будете ходить по газону. Тут грязно. Ответом служит пощечина, и Бекхен слышит, как служанки, наблюдающие за Паком с балкона ахают и шумно исчезают со своего поста. - Я не услышал четкого ответа. – Шипит Бен. - Раньше Вас это не волновало. - Ах, вот как мы заговорили? Бекхен поджимает губы, скользя взглядом по голому торсу. Пф, вот создал Бог тупых качков, а еще лет десять назад Бекхен щипал Чанеля за толстые бока и пухлые щечки, дергал за эльфийские уши и называл жирным карликом. Теперь Пак Чанель выше его самого, куда более накачен и просто безупречно красив. Это бесит, если говорить откровенно. Бекхен с ненавистью оглядывает цветные платья, разбросанные по всей комнате, туфли на высокой платформе, шляпки и парики. Все это душит его. Он готов даже порвать эти шмотки, но жадность берет свое, и он просто топчет их и раскидывает снова. Успокаивается только через час, прислоняясь лбом к холодному стеклу. Он лениво блуждает взглядом по витражам на балконе и резному забору на территории сада. Все мысли сходятся на Чанеле. Бекхен даже ни о чем другом думать не хочет: он мечтает, как в детстве, смеяться до боли в животе, пока старая няня избивает толстого Пака своим полотенцем. Правда, с годами слез становилось меньше, а болезненных стонов все больше. И Пак Чанель больше не тот жирный неудачник. Неудачник из них двоих – это Бекхен, а Чанель взрослый состоявшийся парень, готовый терпеть любые выходки капризули. Бекхену неожиданно приходит в голову мысль вновь выпороть Пака, как в тот день. Он пока еще не придумал за что, правда, но это дело десятое. Принц выбегает из комнаты, несется через все поместье, останавливается только у входа в сад, чтобы перевести дыхание и разгладить несуществующие складки на платье. Чанель поливает чудесные розы, а Бекхен морщится, видя на широкой спине еле заметные белые полосы – шрамы от плети. Прошло уже два года, а они еще не зажили. Принц подходит ближе, его обливает невесомой влагой брызг, и только когда Бен покашливает в кулачок, Пак замечает его. - Что-то случилось, принц? – Бекхен выпрямляется по струнке, показывая свое превосходство, но лицо Чанеля ничего не выражает. Беку хочется отчаянно матюкнуться! Неужели Чанелю настолько плевать? - Красивые розы. – Принц поджимает губы. - Красивые, принц. – Соглашается Пак. - Но я ведь красивее? – Бен упрямо смотрит в глаза, в которых ничего не отражается. Ни единой эмоции. Чанель молчит. - Отвечай! На молчание Бекхен кидается к кусту роз, которые так любит няня, и вырывает их, хватаясь голыми руками за шипованные стебли. По белым перчаточкам капает на землю кровь, пропитывая тонкую ткань. - Сука! – Шипит принц Чанелю, а затем кричит на весь сад. – Няня! Чанель изуродовал твои прекрасные розы! Няня появляется сразу, несмотря на неповоротливость. Она сразу замечает окровавленные руки принца, но хватает за ухо Чанеля и утаскивает получать наказание. Бекхен нервно хихикает, потирая больные руки, и идет следом. Няня очень жестокая и властная женщина – полная копия мачехи Бекхена, наверное, поэтому именно ей выпала доля следить за двумя парнями. Бекхен проникает в полуосвещенную комнату, на кровати лежит Пак, а няня посыпает его обнаженное тело ударами тонкой плетки. Бьет в основном по спине и старым ранам, на что Чанель шипит и не издает ни звука более. Бекхена одолевает смутное разочарование. Он хотел боли и страдания, как самый настоящий дьявол, а получил лишь жалкие стоны. Принц сам подходит к кровати, отбирает у няни плетку и ударяет Чанеля по спине, вдоль ран до тех пор, пока не выступит кровь. Чанель хрипит громче и болезненнее, но продолжает молчать. Старший успокаивается только тогда, когда вся спина окрашивается красным. Он выходит, и напоследок слышит хриплый голос няни: - Семьдесят ударов. Бекхен просыпается от тупой боли в голове, хотя не помнит ничего такого, откуда он мог получить удар. Его руки заботливо кем-то перевязаны, а в комнате абсолютный порядок. Глядя на собственные ладони, принца пробивает от омерзения и отвращения: девушки, к нему прикасались девушки, чертовы служанки. Он выскакивает из комнаты, не переодеваясь, ловит одну из служанок в длинном темно-синем платье с черными вставками и ударяет её по лицу, шипя от боли. - Ты! Кто разрешал вам прикасаться ко мне, грязные мерзавки! – Он пылает яростью, девушка лишь мотает головой, хватаясь за покрасневшую щеку. - Это не мы, принц, это Чанель. Это все он! - Где он?! В саду Чанель с прежней любовью поливает цветы, аккуратно засаживает пострадавшие розы няни и отрезает лишние стебли и листву. Бекхен стоит в тени, наблюдая за ним. У него нет футболки, белый бинт во всю спину и пластырь под ним ярко выделяются на загорелой коже. - Доброе утро, принц. – Чанель замечает его первым. – Вам лучше переодеться, завтрак скоро будет готов. А вечером приедут гости. Гости? У Бекхена увеличиваются глаза – как он мог забыть: сегодня Бал летних дней, последний день лета! - Еще туже! – Приказывает принц, облокачиваясь на кресло. - Принц, я задушу Вас. – Щебечет служанка. - Да ты даже корсет нормально завязать не можешь! Черт! Проваливай! Девушка исчезает, а Бекхен выглядывает из толпы испуганных служанок с платьем новую жертву. Раздается стук, и в комнате появляется Чанель. У Бека отвисает челюсть, хотя он всеми силами пытается показать, что ему плевать на то, как шикарно сидит черный костюм на парне. Ноги обтягивают узкие штаны, а руки в белых перчатках пытаются поправить жилет и застегнуть пиджак. Бекхен впервые думает, что позволил бы кому-то быть более красивым на его свадьбе. Чанелю бы позволил. - Принц, гости в сборе. - Ты не видишь, я занят! – Бекхен злится, потому что рядом с шикарным Пак Чанелем он в одном корсете выглядит совсем бомжово. - Вам помочь? - Да. У Чанеля затянуть тугой корсет получается с первого раза, у Бека аж спирает воздух, но ослаблять он не позволяет. Гордость не позволяет. - Так нормально? - Да. Чанель помогает надеть Беку нежно-фиолетовое платье с серыми вставками и бантами и парик. - Как я выгляжу? - Отлично, принц. – Сухо улыбается Чанель, а Бена воротит от этой лжи. - Принц, можно вопрос? Бекхен застывает в двери, когда собирается выходить. - Говори. - Когда вы закончите вести себя, как капризуля? Чанель ухмыляется совсем по-доброму, а Бен давится яростью. - Принц, вы красивый, но ваши капризы до добра не доведут. Если вы хотите, чтобы я был Вашим – скажите. Я принадлежу Вам. Вы только мучаете себя. Пак Чанель младше Бека на несколько месяцев, но куда более рассудительный. - Конечно, ты мой. Но я не хочу этого, я хочу, чтобы ты любил меня. Как люди могут любить других людей, а не как слуга может любить своего принца. - Я люблю тебя, Бекхенни. Ты просто капризуля. В зал Бекхен заходит с размазанной подводкой, но ему впервые плевать. Его тошнит от платья, от туфель и чертовой шляпы. От всего, что делает его девчонкой и самое главное капризулей. Он ненавидит корсет, который душит его, но, привыкший, продолжает улыбаться гостям, которых тоже ненавидит. Чанель стоит в стороне, Бекхен не удивлен, что к нему обращено так много внимания – для слуги Пак слишком красив. Его раздражают девушки, настоящие девушки, а не такие подделки как он, которые подходят к Чанни и приглашают потанцевать. Он их всех отшивает с доброй улыбкой, а взгляд незаметно косится в сторону Бекхена, который слушает шутку старого генерала и смеется совсем фальшиво. Бал заканчивается утром, гости устало разбредаются по каретам и покидают поместье. А Бекхен рвет на себе дорогое платье, на корсет у него не хватает сил. Он не знает, что сильнее его душит – кусок ткани или чувства. Под сильными руками корсет расходится, словно тряпочка, и отлетает в другой конец комнаты. Наступает темнота, она приближается незаметно для Бекхена, словно дикий зверь, укутывает в свои объятья и прижимает к себе. Темноту зовут Пак Чанель. Он делает принцу массаж, хотя Бен до конца не может восстановить дыхание. И дело теперь вовсе не в жмущей тряпке. Ладони у Чанеля мозолистые, царапают нежную кожу, но Бекхен совсем не против. - Бекхенни, давай ты больше не будешь переодеваться. Бекхен мычит согласие. - Бекхенни… - Чанель, ты не соврал ведь, да? – Бек сразу понимает, вспоминает и ему становится страшно. Он никогда не любил, он хочет быть любимым и любить, но… может, Чанель хочет поиграться с его чувствами? Бен ведь так издевался над ним. - Конечно, не соврал, капризуля. – Пак гладит парня по волосам. Они сидят друг напротив друга. - Ты будешь меня любить? Я ведь причинил тебе боль… Я думал, ты ненавидишь меня. Я хотел, чтобы ты думал только обо мне, даже если ненавидишь… даже… - Я всегда думал только о тебе. – Чанель тепло улыбается. - Правда? - Правда. Бекхен теряется на мгновение. Он приближается к Чанелю, проводит пальчиками по рубашке, зацепляя жилетку. - Останешься со мной? – Просит тихо-тихо. - Если ты поможешь раздеться, у меня болит спина. - Я позабочусь о тебе! – Жмурит глаза принц, вскрикивая. Чанель тихо смеется и позволяет Беку снять чужой пиджак, расстегнуть жилет и добраться до тонкой рубашки, сквозь которую видны бинт и темная кожа. - Тебе стоит меньше проводить времени на солнце. – Задумчиво произносит Бекхен. – Ты слишком загорелый. - Это тебе так кажется. У меня нормальный цвет кожи, просто ты слишком бледный. Бекхен не отвечает, завороженно проводя кончиками пальцев по мышцам и бинту. Чанель расслабляется. - Сядь. Вот так. – Бекхен вскакивает с кровати, сажая Пака на самый край. – Я сейчас. Позволь мне в последний раз… - Он целует парня в губы и исчезает в глубине шкафа, того самого, что забит женскими шмотками до отказа. Чанель абсолютно против женской одежды, но когда видит на Бекхене белые чулки, он резко передумывает. Ладно, чулки он оставит, потому что на шикарных ножках Бекки это смотрится умопомрачительно. - Как тебе? – Бекхен приближается медленно, словно издевается, но стоит ему оказаться слишком близко, как Чанель притягивает его к себе за руку, обнимая за талию. Обхватив лицо Пака руками, Бен целует его со всей любовью, на которую он способен, он старается показать, что больше боли в их жизни не будет, как не будет бабских шмоток, ревности и жестокой няни. Будут только они. И любовь, нежная, разделенная на двоих. Не будет капризов. Не будет эгоизма. Не будет хладнокровия. Бекхен целует отчаянно, будто в последний раз, он хочет вложить всю свою любовь, но Пак хрипло смеется. - Такое ощущение, будто в последний раз. Мы только начали. - Я люблю тебя. – Бек шмыгает носом, но не плачет. – Только останься со мной. - Останусь, принц. Чанель обхватывает принца за талию, прижимая ближе, целует глубоко и пошло, нажав другой рукой на чужой затылок, и весь страх у Бека исчезает, ему на смену приходит похоть и уверенность. Он кладет руки на чужие плечи, чуть сжимая, толкает, и Чан падает на кровать, принц седлает его бедра. Все происходит медленно и волнительно для обоих. Эрекция Чанеля упирается Бекхену в попу, он вертит ею, вызывая хриплый стон. - Издеваешься? – Бекхен игриво прикусывает губу, имитируя оргазм, на что Пак стонет и хрипит. – Не издевайся. Мне больно. Бекхен вскакивает на ноги, вспоминая о ранах. Он пытается заглянуть за спину, но Чанель не позволяет. Правда, принц успевает заметить покрасневшие бинты. - Чанни, я перевяжу… Только… - Не паникуй. – Пак хватает за руку решившего сбегать за аптечкой парня. – Мы же начали, не стоит прерывать на самом интересном. Принц, сделай мне хорошо, мм? Бекхен послушно опускается на колени возле кровати и стаскивает штаны с парня. Он возбужден, а на нижнем белье незаметной точкой видна капля смазки. Бекхен касается пятнышка языком и слышит судорожный вздох. Он облизывает, чувствуя, что на верном пути, и трется щекой об орган. - Бекхенни… Бекхенни хочется поиздеваться, но он вспоминает, что уже порядком поиздевался над своим Паком, оставил ему семьдесят ударов плетью… Об этом даже думать не хочется. Стягивая нижнее белье, Бекхен невзначай задевает головку ногтем, от чего парень выгибается. Он размазывает смазку по головке, нажимая большим пальцем, и с восхищением наблюдает, как от его пальца тянется ниточка спермы. - Боги, Бекхенни… Парень осторожно облизывает, не решаясь взять полностью в рот. Он ведет язычком по стволу, смазывая его своей слюной, и целует кончик, срывая стоны один за другим. Чанель не может позволить Беку взять в первый раз глубоко, поэтому оттягивает его за волосы, когда тот решается. - Не утруждай себя. - Я хочу сделать тебе хорошо, - дует губы парень. - Мне очень хорошо. Бекхен послушно вылизывает головку, как в тот раз, вспоминает Пак, когда Бек перед ним отсасывал у графина. Тогда смешно не было, но сейчас вызывает смешок. - Что такое? - Что лучше: я или графин? Бекхен краснеет, а Пак поднимает его и целует в губы, его ничуть не смущает, что этими самыми губами ему только что сделали минет. - Фу, я же только что… - Ты слишком много болтаешь. Ладони сжимают чужую задницу, от чего Бек вскрикивает. Пак тянет трусики вниз, открывая себе доступ к дырочке. Бекхен сжимается от предчувствия. - Расслабься, - томно шепчет Чанель, - я не сделаю тебе больно… пока что… Бекхен жмурится, когда пальчик начинает обводить анал, массируя и лишь слегка надавливая. Позволяя привыкнуть, Чанель не делает ничего более, пока Бек не расслабляется. Младший надавливает на вход сразу тремя пальцами, не проникая, но принц слабо скулит. Они меняются местами. Пак укладывает Бекхена на кровать, раздвигая тонкие ножки, и лишает его женских трусиков, оставляя, впрочем, чулки. Смазкой оказывается жасминовое масло для тела. - Расслабься. – Пак всем телом наваливается на Бека, приподнимая за задницу и заставляя встать раком. Бек смущен, а Пак лишь смеется. Он нежен. Долго массирует чувствительное колечко, пока Бек сам не просит сделать хоть что-то большее. Принц стонет от неожиданного ощущения наполненности, и боль пронзает все его тело лишь тогда, когда внутри оказываются сразу три пальца. Чанель входит осторожно, придерживая своего возлюбленного за бедра. Он не может ничего сделать, когда Бекхен жмурит от боли глаза и цепляется побелевшими пальцами за простынь. - Потерпи, мой принц. Один за другим толчком Пак увеличивает темп, вбивая тонкое тело, которое уже кричит от заполнившей его эйфории, в постель. Бекхен скользит и мечется по кровати, а Пак с удовольствием чувствует, как его пальцы послушно лижут и гортанно стонут, вызывая вибрации по всему телу. Пак слышит разочарованный стон, когда Чанель выходит из принца, чтобы поменять позу. Бек вскрикивает, прижимаясь к младшему и вновь послушно лижет его пальцы. Двойные ощущения сносят голову. И Бекхен чувствует себя на седьмом небе от счастья, когда сперма Чанеля пачкает его стенки изнутри. - Мне нравятся твои чулочки, принц. – Пак целует чужую лодыжку, переводя дыхание. Он еще пару раз толкается в размякшее тело и выходит с чужим разочарованным стоном. *** - Принц, больше никаких платьев? - Точно! - Никакой женской одежды и украшений? - Верно! - Никаких телесных наказаний? - Да! - И уволить няню? - В первую очередь! - И что теперь? - Теперь я. И трахающий меня Чанель.