По венам течёт боль

- Ты уверена, что всё в порядке? – спросила Гермиона, с беспокойством смотря на подругу. - Я в норме, Герм, - улыбнулась ей Гарри. – Я давно так прекрасно себя не чувствовала. Про поход к Снейпу она решила умолчать. - Ну, я даже не знаю, - неуверенно пробормотала Грейнджер, косо посмотрел на Рона. Тот молча посмотрел сначала на одну, на вторую, и пожал плечами, мол «Разбирайтесь без меня». - Со мной всё хорошо, раны не кровоточат, появилось подобие аппетита, - уверяла Гарри своих друзей. Те переглянулись. - Ну хорошо, - выдохнула Гермиона. Она предлагала Гарри не ходить на ужин (Домовики самолично тебе доставят еду, и никто не будет на тебя косо смотреть), но раз её подруга уверяет, что всё нормально… - Ну так и, мы идём или нет? – спросил Уизли, за что тут же заработал подзатыльник. Слушая увещевания Гермионы на тему «тебя лишь бы пожрать», Гарри рассмеялась. Искренно. Её друзья с новой порцией беспокойства посмотрели на неё. - Пошли уже, - хмыкнула она.

***

Гарри сама не ожидала, но она смогла съесть почти нормальную порцию (немногим меньше того, сколько она ела до того, как начались проблемы с соулом). Зелье профессора Снейпа творило чудеса (надо не забыть поблагодарить его… и попросить ещё одну порцию. Ну так, на всякий пожарный). Гермиона была очень рада за подругу, Рон был рад, что смог плотно поесть. Все были довольны. За гриффиндорскимстолом наконец царило веселье, которого давно не было из-за «недуга» Гарриет Поттер (боже, как же они беспокоились за меня… как же я их всех люблю). Друзья возвращались в гостиную, когда Гарри почувствовала, как по её левой руке стекает кровь, срываясь с кончиков пальцев и капая на пол. Проклятье! Боль запоздалой вспышкой на мгновение ослепила её, после чего она услышала слабый стон со стороны. Медленно повернувшись, она увидела Драко Малфоя, который прижимал к стене какую-то когтевранку и целовал её. Целовал на глазах Гарри. Внутри что-то разбилось, осыпая всё осколками боли. - Что такое, Гарри? – обеспокоенно спросила Гермиона, заглядывая в глаза подруге и в упор не замечая слизеринца и его пассию, скрывающихся в тени. Зато их заметил Рон. Широко распахнув глаза он смотрел то на руку подруги, то на Малфоя, и в его голове начинала складываться паззл. - Ты, - прошипела она. Малфой резко развернулся. Первое, что он увидел, была рука Гарри, с которой капала кровь. Рукав начал ею пропитываться, становясь красным. - Так значит, это правда, - прошептал он. Резко оттолкнув от себя когтевранку, так, что она с вскриком упала на пол, больно ударившись копчиком, он посмотрел в глаза Поттер. Казалось, в мире не осталось ничего, кроме этих полных ненависти зелёных глаз. «Ненавижу», - одними губами, после чего Гарри срывается с места и убегает прочь. Грейнджер и Уизли бегут за ней, крича ей что-то, а Малфой остаётся стоять на месте. Когтевранка что-то ноет, но он её не слушает. В голове бьётся лишь одна мысль: «Она плакала».Драко садится на пол и облокачивается на холодную стену, попутно приложившись об неё головой. Какой же он идиот! Если бы у него были глаза, то он сразу бы увидел, что к чему, а теперь, возможно, слишком поздно…

***

Ворвавшись в комнату, Гарри схватила мантию-неведимку и Карту Мародёров. Она хочет побыть одна. Как же её всё достало… Надев мантию, она стрелой вылетела из гостиной, по пути задев кого-то (Ай!Меня что-то толкнуло! Что это могло быть, ведь призраки неосязаемы?!) и совершено этого не заметив. Путь лежал в башню астрономии. Вне занятий туда нельзя, значит, больше вероятность, что её там не найдут. Холодный ветер дул прямо в лицо, остужая горячие слёзы. Гарри глянула вниз. «Если я брошусь вниз, кто-нибудь по-настоящему будет скучать по мне? Или только вздохнут с облегчением: как хорошо, что наконец эта чёртова (не)искательница приключений исчезла навсегда!» Интересно, а это больно – умирать? Ощущение свободного полёта… ощущение свободы. Непередаваемо… Больно. Почему так больно?! Судьба сделала всё, чтобы испоганить её жизнь. Избранная, которая должна прикончить Тёмного Лорда, которого многие годы никто не мог одолеть, даже сам великий и могучий Дамблдор! Гарри понимала, что истерика ни к чему хорошему не приведёт (уже и суицидальные мысли пошли, просто прекрасно…), но не могла остановиться. Всхлипнув, она не услышала чужих шагов, а когда поняла, что она здесь не одна, было поздно. - Экспеллиармус! – и палочка вырывается из рук. Этот голос. Гарри резко разворачивается и очередной порыв ветра срывает с её головы мантию. - Оставь меня в покое! – кричит Гарри, отшатываясь от блондина, который стоит с покаянным видом на коленях, не боясь испачкать брюки о грязный пол. Чтобы Малфой и не беспокоился о внешнем виде? Чудеса! - Прости меня, - шепчет он, но Гарри слышит его. Простить?! - Ненавижу тебя! – слёзы бегут с новой силой, из-за разницы температур очки потеют, мешая обзору. Гарри снимает их, понимая, что Малфой уже стоит на ногах и медленно приближается к ней. – Не подходи! – делает она шаг назад. - Прошу, выслушай меня! Поттер молчит, отходя от него, пока не упирается в стену. Малфой приближается вплотную. И Гарри упирается ему в грудь руками отпихивая от себя. Малфой берёт её за запястья (на всякий случай) и тут же слышит болезненный скулёж. Осторожно, стараясь не задеть, закатывая рукава и, переплетя пальцы, шепчет какое-то заклинание. Бинты пропадают. Он разворачивает её руки, смотря на десятки глубоких ран, приносящих адскую боль. Гарри бьётся в истерике. Она хочет вырваться, сбежать отсюда, но силы покинули её. Драко склоняется и целует каждый порез. Легкое прикосновение губ к ране приносит облегчение, боль начинает постепенно пропадать. Физическая, но не душевная. - Мне больно, - стонет Гарри, всхлипывая. Малфой смотрит на неё сверху вниз и понимает, что она самая красивая девушка из всех кого он видел. Длинные чёрные ресницы, большие выразительные глаза, нежно-розовыепухлые губы, милые пухлые щёчки, придающие ей особый шарм. Она была красива и без использования косметики, в отличие от других. Та же Панси каждый день наносила тонны косметики, чтобы разбивать чужие сердца направо и налево. Гарри этого было не надо. Она была настоящей, в отличие от них. Осторожно стерев её слёзы, Малфой слегка наклонился и коснулся её губ. Лёгкий поцелуй, простое касание, но эмоций Драко испытал гораздо больше, чем когда он целовал других по-настоящему, с языком. Гарри внезапно распахнула глаза и дёрнулась, разрывая поцелуй. Она в замешательстве смотрела на свои запястья, на которых не осталось ни одного шрама, ни одной царапины. Всё исчезло, будто по волшебству. - Я всегда любил только тебя, - шепчет Малфой и покрывается румянцем (Малфой, переспавший с половиной Хогвартса, смутился, признавшись в любви – без магии точно не обошлось).

***

Люциус Малфой, узнав, кто является соулмейтом его сына, натурально схватился за сердце. Нарцисса была счастлива. Рон пригрозил Малфою, что если он обидит его подругу, то мало не покажется. Гермиона промолчала, но посмотрела на Драко так, что тот сразу понял – в случае косяка с его стороны простым убийством дело не обойдётся (уж кто-кто, а Гермиона вполне может устроить ему такую «сладкую жизнь», что он будет молить о смерти). Гарри предстоит простить Драко за то, что тот такой идиот («Мы же, вроде как, были врагами, и подойти с признаниями в любви было как минимум странно, согласись. Ты бы меня просто послала»), Драко предстоит понять, что каждая его ошибка может стоит ему не только жизни (плевать), он вполне имеет все шансы потерять Гарри. Ту единственную, которой одарила его Вселенная (всячески намекая, что вы, блин, идеально подходите друг другу, полудурки). Но в итоге всё будет хорошо, они будут жить долго и счастливо, как бы клишировано это не звучало. И лишь один очень хитрый и умный волшебник будет улыбаться сквозь серебристую бороду, с удовольствием поедая лимонные дольки и благодаря Всевышнего, что СеверусСнейп разгадал столь сложную загадку судьбы и помог двум неразумным детям обрести друг друга.