Последний танец

***

      Сижу на диване и прокручиваю в голове те фразы, которые хочу ей сказать. Внутри что-то обрывается после того, как слышу звонок в дверь. Открываю дверь и пропускаю ее внутрь квартиры.       — Привет, — она разувается и протягивает мне пакет, в котором лежит бутылка вина. — Выпьем?       Я достал два бокала с верхней полки шкафа, поставил их на стол, за который села она. Открыв бутылку, я принялся наливать напиток. Я уселся на стул напротив нее, и посмотрел ей в глаза. Всё те же блестящие глаза, красноватая помада на губах и волосы убраны за уши. Я отпил вина, и предложил:       — Потанцуем?       Она кивнула и слегка улыбнулась. Я выбрал песню, и включил ее на средней громкости. Мы начали танцевать прямо посреди кухни. Я обвил ее талию двумя руками, а она невесомо касалась моих плеч. Я рассматривал ее лицо, каждый миллиметр, и в тысячный раз заглянув ей в глаза, я понял.       Это конец.       Вся наша детская любовь осталась в прошлом. Она больше не та милая девочка, а я больше не тот маленький мальчик. Мы влюбились друг в друга совершенно внезапно, когда в глазах вспыхнули те огоньки. Но эти же огоньки так же резко и потухли.       — Помнишь? — она с улыбкой показала на фотографию, прикрепленную к холодильнику магнитом. — Это было на наш двухсотый день.       — Конечно же я помню, — внутри стало тяжелее от воспоминаний, которые приходили на ум одно за другим. — Мы тогда были еще детьми.       — Ну не скажи, — она рассмеялась. — Сколько нам было? Семнадцать? — задумчиво отведя взгляд, произнесла она.       — Мне на тот момент уже исполнилось восемнадцать, — с улыбкой сказал я, хотя в горле стоял ком.       Мы продолжили медленно двигаться в такт песне. Хотелось бы собраться, но смотря на нее, все в момент рушилось. Я очень любил ее. Но на данный момент люблю еще больше.       Эти три минуты казались для меня вечностью. Песня постепенно затихла, а мы так и стояли, глядя друг другу в глаза. Мне было так сложно отпустить ее. Я понимал, что это все в последний раз, и это не давало мне ее отпустить. Но с этим ничего не поделать, и я осторожно убрал руки с ее талии. Она подправила мне прическу, подошла к столу, выпила остаток вина на дне бокала, и произнесла:       — Хенджин-а, — осторожно, будто боясь, что ее голос задрожит. — Надеюсь, ты будешь счастлив.       — Прощай?       — Да, — она накинула пальто на плечи, и как обычно, улыбнувшись, убрала прядь волос за ухо. — Прощай.

Вчера вечером, когда я держал тебя за руку и танцевал, Я увидел твою лучезарную улыбку, которая стала прощальной.