Монстр

Питер сидел в тёмной комнате и невидящими глазами наблюдал за сгоранием красно-жёлтого шарфа. Пятью минутами ранее он выхватил этот шарф из шкафа и баюкал его на руках, как младенца, слегка покачиваясь, будто в трансе. Затем Питер опомнился, подскочил и, не глядя, швырнул шарф в камин. Теперь же Хвост не мог отвести глаз. Нитки обугливались, темнели и облезали, а вместе с ними и сам Питер.

***

- Джеймс, это Питер! - воскликнула Лили, открывая светлую входную дверь и не менее светло улыбаясь. На её руках сидел маленький мальчик и с детским любопытством глядел на стоящего на пороге Петтигрю. Кажется, малыш узнал гостя, потому что он радостно захлопал в ладоши и засмеялся. На Питера смотрели две пары одинаково ярких и по-доброму тёплых изумрудных глаз. Хвост поёжился. - Рад видеть тебя, Лили, - прохрипел он, откашливаясь. - О, Питер, неужели ты заболел? - взволнованно спросила Лили, открывая дверь шире и приглашающе отступая вбок. "Хуже", - подумалось Петтигрю, и он перешагнул порог дома Поттеров.

***

- Нет, ты посмотри, какой же хорошенький, - пихнул Питера локтём Ремус. За последнее время он осунулся, стал бледнее и тоньше, чем обычно, но Хвост не стал интересоваться здоровьем друга, прекрасно понимая, в чём дело. Луна по ночам сияла слишком ярко. Питер согласно кивнул и улыбнулся. - Похож на Джеймса, - заметил он. - А глаза Лили, - откликнулся Джеймс, не отводя глаз от спящего сына. В его голосе звучали неприкрытые гордость и нежность. - Надеюсь, что и мозги её, - хмыкнул Сириус, за что получил подзатыльник от молодого отца. Питеру было непривычно видеть друга таким. Джеймс выглядел не менее вымотанным, чем Ремус, но намного более счастливым. - Мы так рады за тебя, Джеймс, - как-то устало улыбнулся Люпин. Джеймс благодарно улыбнулся ему в ответ. Некоторое время они все вместе просто смотрели на сопящего Гарри. Питеру на какое-то мгновение показалось, что он никогда не видел ничего чудесней этого ребёнка. Хвост незаметно почесал левую руку. - Сириус, - обратился к другу Сохатый. - Я хочу, чтобы ты стал крёстным отцом Гарри. Опять молчание. Ремус только улыбался, глядя то на взлохмаченного папашу, то на шокированного Сириуса. Последний, кажется, не мог осмыслить полученную информацию. - Ты хочешь... - начал он. - Что бы ты был крёстным отцом Гарри, да, - нетерпеливо закончил Джеймс. У Питера потемнело в глазах, а рука напоминала о себе уже настойчивым зудом. - Джеймс, я буду счастлив стать крёстным отцом твоего сына, - наконец торжественно произнёс Бродяга и приосанился. Теперь он выглядел так же гордо, как и Джеймс. Ремус заулыбался ещё шире и вдруг начал казаться намного моложе, совсем мальчишкой, которому дали очень вкусную конфету. На самом деле, так сейчас выглядели все, по скромному мнению Питера. Не получалось осознать факт, что всего пару дней назад один из них стал отцом. - Вот и решили, - кивнул Поттер и перевёл взгляд на своё чадо. То же самое сделал и Питер. Он видел перед собой маленькую копию Джеймса, человека, которым всю жизнь восхищался и которого он должен будет в скором времени предать.

***

Остатки шарфа догорали в вечернем пламени камина. Кажется, с ним Питер сжигал мосты. Ему не хотелось думать о том, что этот шарф ему на третьем курсе отдал Джеймс, когда его собственный отобрали особенно бушующие когтевранцы после громкого поражения орлиной команды по квиддичу. Он хотел забыть, что этот самый шарф он когда-то одолжил Ремусу, потому что тот болел, а на улице было холодно. Ему не хотелось думать о своих друзьях и представлять то, что в скором времени произойдёт. Хотелось забыть кто он есть на самом деле. От ало-золотого в Питере осталась только чёрная зола.

***

- Хвост, дружище, очень рад, что ты пришёл! - крикнул Сохатый с кухни. На нём был розовый в горошек фартук, и Джеймс Поттер, гроза Хогвартса, умиротворённо готовил кексы. Лили с Гарри на руках подошла к мужу и большим пальцем смахнула шоколадную крошку с щеки Джеймса. Наблюдая эту по-домашнему уютную картину, Питеру пожалел, что не может провалиться сквозь землю или просто-напросто умереть на месте. Хотя нет, Питер никогда не хотел умирать. Джеймс снял фартук, вымыл руки и, забрав Гарри у Лили, подошёл к другу. - Ты как-то неважно выглядишь, - проницательно отметил Поттер. Питер был ненатурально зелёного оттенка. - Ты не заболел? - Кажется, немного захворал, - соврал Петтигрю, моргнув. - Чувствую себя не очень. Как вы? - Мы совершенно чудесно, - улыбнулся Джеймс. Гарри тем временем пытался добраться до вазы с цветами, стоящей на ближайшем кофейном столике. Таких столиков у четы Поттеров отчего-то было много, но это лишь добавляло какого-то домашнего шарма в обстановку дома. - Гарри недавно впервые полетел. Думаю, он станет великолепным игроком, - Джеймс с гордостью взглянул на своего ребёнка. Последний же дотянулся до нарциссов и уже придумывал, что бы сделать с белыми лепестками. Недолго размышляя, он сунул их себе в рот. - Джеймс, ты за ним совсем не следишь, - заявила Лили и забрала у Гарри цветы. Все некоторое время любовались малышом Гарри, а затем Джеймс почему-то произнёс: - Ты знаешь, Питер, я думаю, это было правильным решением - сделать тебя Хранителем. Я очень рад, что ты согласился. - Ну что ты, - голос Хвоста опять сделался хриплым. - Для меня это несложно. - Это правда много значит для нас, Питер, - мягко улыбнулась Лили. - Ты же сам знаешь. - Не благодарите, прошу, - очень искренне попросил Петтигрю. Каждое доброе слово Поттеров вскрывало его грудную клетку. - Ты хороший друг, Питер, - добавил Джеймс, и Хвост впервые в своей жалкой жизни почувствовал себя монстром.

***

- Ты... - выдохнул Сириус. - Как ты мог, Питер... - Не подходи ко мне! - заверещал Петтигрю, привлекая внимание магглов. - Убийца! Не трогай меня! - Что ты мелешь, - прошипел Блэк. В эту минуту он был ужасен: казалось, ещё чуть-чуть, и он разорвет Питера на кусочки. Хвосту не было страшно (нет, было, ему страшно всегда), в первую очередь он чувствовал горечь на языке и усталость. Ему хотелось, чтобы всё закончилось. Это финальный аккорд. - Сириус! - воскликнул он, плача. Слёзы были настоящими. Питер действительно плакал навзрыд. - Д-джеймс, Лили... Они же наши друзья! Как ты смог так поступить? Предатель! Для Питера всё это было легко. Не нужен большой актёрский талант, когда на самом деле кричишь обвинения себе самому. Кажется, от такого всегда находчивый Сириус просто потерял дар речи. Он с непониманием и ужасом смотрел на бывшего товарища, который бился в истерике и обвинял его в убийстве лучшего друга и его семьи. Сюрреалистичность ситуации выбила Блэка из колеи. - Что ты такое говоришь? - повторил он. - Не подходи ко мне, а не то, клянусь, я заставлю тебя пожалеть об убийстве Джеймса! - Питер выхватил палочку и направил её на Сириуса. - - Ну держись, крысёныш, - прошипел Бродяга и достал свою. Хвост только того и ждал. За короткое мгновение произошло сразу несколько событий: ярчайшая вспышка осветила площадь, погибли невинные магглы, а низкорослый волшебник, отрубив себе палец, превратился в крысу и исчез в канализации. Но до этих всем известных действий случилось ещё кое-что. Питер случайно увидел своё отражение в витрине магазина. Отчаяние и горе на его лице сделали его старше на несколько лет и, казалось, он сходит с ума. Но Петтигрю видел лишь монстра. Самого отвратительного из существующих. - Прости, - еле слышно, одними губами произнёс Хвост, глядя на старого друга, но Сириус его понял. Его глаза расширились и покраснели от гнева, он взмахнул палочкой, Питер сделал выпад, и всё закончилось. Из канализации крыса без пальца слышала лающий хохот психа, упавшего среди трупов.

***

- Ты смог раздобыть то, что мне нужно, Хвост? - спросил холодный, ясный голос. - Д-да, повелитель, - прошелестел Петтигрю, протягивая записку, в которой было всего несколько слов: "Годрикова Впадина, дом 7*". - Ты сослужил мне хорошую службу, Хвост, - произнёс Волдеморт, принимая записку. - Твои труды не останутся незамеченными. От шарфа не осталось ничего, кроме золы.