Фаэтон

Кот с каждым днем понимал, что чем ближе он тянется к Леди, тем глубже корни его чувств врастают в грунт печали. И, вроде бы, девушка уже не закатывала глаза на его каламбуры, изредка даже улыбалась, но синева в ее глазах всё ещё была недосягаемой, как расстояние между Землей и пледом звездных скоплений. Она задерживалась после патрулей, если время позволяло, и провожала с ним закаты или встречала рассветы, но этого было мало. Нуар становился зависимым обществом девушки, как вынырнувший из пучины моря аквалангист, у которого почти кончился воздух, и он жадно вдыхает кислород. Адриан понимал, что рано или поздно его светлые чувства разобьются, как Фаэтон, и станут кольцом, бесконечным циклом чего-то мрачного и устрашающего. Наверное, стоило остановиться, отречься от гула шумного сердцебиения, отдать Камень Чудес и забыть обо всём, как о фанатично влекущем сне. Но Агрест продолжал разбиваться, словно тысячи бомб, и затяжная пауза бездействия заполнила колбу терпения до самого края. В один необычайно солнечный день, весь оптимизм Нуара начал извергаться подобно вулкану, а затем застывать, оставляя неровную крепость. Парень, отчаявшись, шумно вздыхал и смотрел не на прекрасных бабочек, летающих вокруг цветов, а куда-то в пустоту. В его зеленых глазах словно застыло время последнего цунами, и было в них горе, и были печали. Он осознал, что никогда в этой жизни ему не быть вместе с Леди за пределами геройского бытия. Это переосмысление дарило мудрость взросления и тягучий ком безысходности. - Знаешь, - спросил он у молчаливой Леди, - ты когда-нибудь задумывалась о течении своей жизни? Нуар задал вопрос, стоя спиной к девушке, отчего она напряглась, сжала кулаки, но тут же вернула спокойствие. - Да, Котенок, и не раз, - девушке было непривычно обсуждать с напарником что-то философское. Обычно они говорили о работе или шутили, но чем больше времени они проводят вместе, тем прозрачнее границы между ними. - Нравится ли тебе плыть по течению? - А можем ли мы позволить себе отклонение от курса? Кот нервно улыбнулся, разозлился (больше на себя, чем на правду из уст Леди) и побежал прочь. Оказавшись в рекордно короткое время дома, парень снял трансформацию, и устало плюхнулся на кровать, скрывая опечаленное лицо в пуховой подушке, пахнущей сиренью. Плагг понимал масштабы внутреннего сражения своего хранителя и был готов принять любое его решения, лишь бы Адриан снова начал улыбаться. На следующий день вечерний патруль Леди Баг проводила в глубоком одиночестве. Она бы могла сказать, что без него тише и спокойней, но только ему. Подобную ложь она могла сказать только ему в глаза (в шуточной форме), но наедине с собой, Маринетт чувствовала себя, словно именинник, о празднике которого позабыл самый важный человек на свете. Сидя на своем собственном балконе в облике Леди Баг, девушка глядела на черную кошку из соседнего дома. Животное сидело на подоконнике в немом одиночестве и глядело на освещенную фонарями улицу. По тротуару прогуливались бездомные коты, и Маринетт пуще прежнего ушла в себя. Она думала о жизни простого парня, скрытого под маской героя Парижа. Был ли он свободным парнем, любит ли гулять по вечерам в обществе друзей? Или он интроверт, замкнутый в своем собственном мире? Или же общительный парень, который всего себя отдает учебе и второй жизни, мечтая о простой жизни, как кот в окне напротив? Все варианты, подобно тягучей смоле, обтягивали сердце девушки, отчего ему было невыносимо больно. Она понимала, что своими размышлениями зашла не туда, понимала, что ей будет морально плохо, но пути назад не было. Она любит его. Любит кота в окне напротив, любит кота, гуляющего по улице, любит его любого. И поэтому, когда звук знакомых шагов раздался за ее спиной, она мгновенно пришла в себя, встала и подошла к Коту, опустившему взор вниз. Он не смотрел на нее, потому что один взгляд ее васильковых глаз посылал его рассудок куда-то за пределы галактики, заставляя позабыть о геройском бремени. Но одна только ее тень, отброшенная отблеском полной луны, разрушила весь карточный домик его планов. Неуверенно, с замиранием сердца, Нуар подошел к напарнице и посмотрел на нее сверху вниз, остановившись катастрофически близко. Он ждал ее отступления, возмущения, раздражения, да чего угодно, но только не того, что случилось после! - Я разбиваюсь, как Фаэтон, Котенок, - в уголках васильковых глаз блеснули слезы, и брюнетка опустила взгляд вниз. - Знаешь, я долго думала о твоем вопросе по поводу течения наших жизней, и поняла, что мы можем их изменить. Нет ничего невозможного, пока мы есть друг у друга. Если мы соединим наши течения жизней, то превратим их в одно большое прекрасное озеро, полное радости и счастья. Но я также понимаю, что была эгоисткой всё это время, отвергая тебя, уходя от темы под предлогом защиты истинных личностей. Поэтому я пойму, если мои чувства будут тебе в тягость... - Чувства? - уточнил Кот тихим голосом, словно находился в волшебной стране, где принято говорить почти шепотом. - Да, - Леди нервно сжала губы и выдержала паузу, - Я люблю тебя, Кот Нуар. Знаю, наверное, ты подумаешь, что я под контролем акумы или сошла с ума, но я... Договорить ей не дали озорные повадки Нуара. Он, подумав, что весь мир сошел с ума, решил позволить себе всё. Положив руку на макушку девушки, он растрепал ее прическу, от чего правый хвостик съехал вниз. Леди Баг, изогнув бровь, вопросительно посмотрела на парня, лицо которого растягивалось в широкой улыбке. - Ты же понимаешь, - в зеленых глазах блеснули недобрые огоньки, - что теперь ты в ответе за того, кого приручила? Если ты пошутила, я не думаю, что смогу после этого... Приподнявшись на носочках, девушка в алом костюме оставила на холодных губах напарника теплый поцелуй, такой же приятный, как скользнувший по ладони лепесток сакуры. В тот вечер Маринетт поняла, что если некоторые космические частички сольются воедино, и между ними произойдет особая реакция, они смогут стать чем-то новым, чем-то удивительным и прекрасным.