Да здравствует король!

Кит удивлённо распахнул глаза, попытавшись сморгнуть картину перед глазами. Посмотрел секунд десять, не до конца веря в реальность происходящего, а потом резко развернулся на пятках к своему спутнику, заглядывая в его глаза. Прищурился. — Шутишь? В голубых глазах не было ни капли смеха. Ни привычной издевки, которая ядовитой стрелой пронзала самолюбие. Ни насмешки, от которой его хотелось задушить собственными руками — перекрыть воздух, не дать возможности вдохнуть. Ни холода, что заставлял кровь застывать в жилах. Ни притворности, что бесила до чертиков. Лишь глубина, в которой можно задохнуться. Глубина, заставляющая тонуть. Джордо стоял прямо перед ним — вытяни Кит руку, коснулся бы камзола с золотой вышивкой. А за его спиной стояла кровать с цепями на изголовье. — Нет, — Кит хмурился, ощущая как по спине прошёл холодок. Внутри все сжималось от страха, порождая нервозность, — Ты и правда больной, король. Джордо хмыкнул, пропустив оскорбление мимо ушей. Чего ещё можно было ожидать от этого парнишки, вечно забывающего своё место? Сколько раз не тыкать его носом, все равно не понимал. Дерзкий пёсик пытался укусить своего хозяина своими маленькими клыками. Стюарт принял корону три года назад, на своё восемнадцатилетие. Событие, неровно перечёркнутое чёрным крестом в жизни Кита, ведь королевой стала его Катарина. Дурочка, не замечающая какой же ублюдок ее жених. — Ты ведь не хочешь, — Джордо наклонился к его уху, опаляя тёплым дыханием щеку, — чтобы твоя любимая сестрица оказалась здесь? — Только попробуй, — зарычал, словно зверь, для короля — больше похож на слепого котёнка. Кит сжал побелевшие пальцы в кулак, пытаясь не потерять самообладание, танущее на глазах. Улыбка. Нежная, пропитанная фальшью. И невероятно ангельское выражение лица. — Тогда займи ее место. Он сам дьявол. В глазах Кита горело яркое «ненавижу», а Джордо начал небрежно растягивать пуговицы, раздеваясь. Наблюдал за парнем украдкой, наслаждаясь эмоциями, которые не мог держать в себе дворянин. Смаковал. — Быстрее. Кит побледнел, сжал губы в тонкую линию. Сволочь. Парень голый, открытый для короля, готов неизбежно ему отдаться. Готов выгибать поясницу, как это было вчера, три дня назад, неделю назад, месяц назад, три года назад. — Ложись. «Сдохни» — подумал, но сдохнуть захотелось самому. Каждый раз проходил болезненно. По капле Кит ощущал, что что-то терял внутри себя — видимо, гордость. Стыд опалял бледную кожу, и только боль на линии с неприятными ощущениями приводила в себя. Как бы Джордо не старался, а острый огонь неповиновения и недосягаемости никогда не пропадёт с его глаз. Сколько его не туши, не унижай, он будет светиться в кромешной тьме. Кит его всецело — без сомнений — но одновременно и нет. Он — призрак, если захочет исчезнуть, непременно растворится в воздухе. Это раздражало. Цепи врезались в кожу — останутся кровавые следы. На устах горькая усмешка. Взгляд дерзкий — держи сколько хочешь, все равно не удержишь. Король кусал чужие губы, пытаясь усмирить. Не получилось. Кит попытался укусить в ответ, за что получил сильный шлёпок по бедру — охнул от неожиданности. Ни оставлять никаких следов на теле короля, хотя он мог сожрать его полностью — закон. — Не забывайся, — холодный взгляд проникал в саму душу, выворачивая. Два пальца вошли с трудом, растягивая для себя узкий проход. Тихий смешок, — Как-то Катарина сказала, что подозревает тебя в запретной любви к Нико Аскарот. — Бред, — Кит откинул голову назад, зажмурившись. Пытался побыстрее привыкнуть к этим ощущением — король не любит ждать. — Я тоже так подумал, поэтому сказал, что ты спишь со мной. Зазвенели цепи. Кит яростно уставился на Джордо, резко прогнувшись. Грудь вздымалась, кулаки сжались. Он всем видом излучал ненависть — она парила в воздухе. — Шутка, — король улыбнулся, подхватив чужие ноги в коленях, медленно входя. Остановился. Ублюдок, — Но знаешь, что самое интересное? — взгляд такой же ледяной — настоящий, — Иногда мне кажется, что Катарина права. — С чего бы это? — сказал, сквозь сжатые зубы. Распирало привычными-непривычными ощущениями. — Вас слишком часто можно увидеть вместе, — толчок. Легкий. Сегодня щадящая программа. Кит закусил губу. Усмехнулся. — Не ревнуй. Служу только своему королю. — Рад, что тебе не нужно объяснять элементарные вещи. Король набирал темп: толчки были быстрыми, входил до упора, выбивая последние мысли из головы Кита. Блондину понадобилось всего пару движений, чтобы из горла парня вырвался стон. Прикованный к кровати, полностью беззащитный — в один миг можно шею сломать, открытый и всецело принадлежащий королю, Кит заставлял на себя смотреть. Заставлял упиваться собой и желать. Он закрыл глаза, отвернулся, кусал свою кожу, чтобы не показать ублюдку, как ему хорошо. Король усмехался, и без этого видя, насколько Кит наслаждался процессом. Более того, король ни сомневался в том, что заставит его наслаждаться ещё не один раз за эту ночь, завтра, через три дня, неделю и пока не надоест. Да здравствует король.