Привычка

      Пол кажется наклонным. Закрываю глаза. Неосязаемое море подхватывает, завлекая, затягивая в свои волны. Мышцы невольно расслабляются, упираюсь лбом в колено, не расцепляя замок пальцев. Единственный якорь. Но всё равно проваливаюсь. В ушах шумит, словно туда попала вода. Теряю тело.       Чувствовать потную кожу ладонью, улавливать дрожь. Слышать рваное дыхание и желать умереть потому, что нельзя быть ближе. Сжимать пальцы, причиняя боль. Вдыхать твой аромат. Терять волю и бредить о большем.       Выныриваю ровно за секунду до того, как лицо полностью погрузится в вязкую жижу воспоминаний. По-прежнему сижу на полу. Низ неба начинает светлеть, возвещая о скором рассвете. Сквозь приоткрытую створку слышу запах сигарет. Курить бросил, но смотрю в окно. Привычка осталась. Может, не только эта. Привычка к тебе.       Смеяться и, оборачиваясь, видеть твою улыбку. Горланить песни пьяным от одной бутылки пива и эйфории. Сделать крюк в семьсот километров, чтобы увидеть рассвет. Встать за четыре часа и всё равно почти опоздать на самолёт без особых на то причин.       Воспоминания. Всё, что у меня есть. Скорее груз, чем богатство. Плен нереализованных желаний. Твой плен.       Первый луч золотит дома и деревья вдали, но застревает и остаётся в сизой позёмке. Тупик. Ёжусь от утреннего сквозняка, поджимая пальцы на ногах. Окно не закрываю. Ничего не меняю. Солнце захватывает небосвод, а я вывожу на тонком слое весенней пыли буквы.       Мечтать. Мечтать и воплощать задуманное. Дышать полной грудью, чувствовать пробирающийся под куртку холод и обжигающий жар. Видеть снег в июле и дождь в январе. Обещать и помнить всё сказанное.       Свет начинает слепить, поднимаю раскрытую ладонь, защищаясь, но не отвожу взгляда, пока глазам не становится больно. Больнее только разочарование. Но не холодно. Для чего всё? Просто потому, что было. Ищу осколки в прорехах души, видя красное под закрытыми веками.       С глубин поднимает чуждый этому утру сигнал автомобиля. Он эхом отдаётся от стен бетонно-стеклянного лабиринта и сталкивает меня в другую, бездонную пропасть.       Слышать твой голос в ПИТе, считать очередной галлюцинацией. Улыбаться потрескавшимися губами, причиняя себе боль, потому что нельзя не ответить на улыбку. Помнить минуты заботы, поглощённые чёрным вакуумом.       Касаюсь своей пустоты, ловлю её пальцами, наматывая, на кулак. У неё есть предел. Она достигает земли, расчерченной длинными тенями.       Нетвёрдые шаги из глубины квартиры заставляют вздрогнуть. Не успел. Опять. С вызовом вскидываю голову, касаясь косяка затылком. Жду.       — Спать ложись, ненормальный. — Трёшь глаза, щуришься, раздражённо скривив губы.       Молча поднимаюсь, иду. Занимаю своё место на кровати. В тридцати сантиметрах от твоёго тела. С тихим стоном погружаешься в прерванный сон, чтобы через полчаса проснуться от мелодичных переливов будильника на мобильном, перевести ещё на пять минут.       Не сплю, слушая тебя, доносящиеся с оживающей улицы звуки. Пустота сдаётся, отступает под их напором; дорожкой пальцев иду через нашу перманентную пропасть. Хочу коснуться жёстких волнистых волос, но останавливаюсь в сантиметре.       Вновь будильник. Закрываю глаза и успокаиваю дыхание, притворяюсь спящим. Встаёшь, устало переваливаешься через край, находя опору ногам на полу. Вздыхаешь, обходишь кровать, склоняешься.       Поцелуй в лоб, тёплые сухие губы едва касаются кожи, но я впервые хочу ответить. Хочу и не отвечаю.       Ты уходишь на работу, по-прежнему не сплю. Привычка или благодарность. Или я опять лгу себе?